Тишина на Бейкер-стрит

Три дня спустя.

Морин сидела на скамейке в небольшом парке недалеко от больницы. Был холодный ноябрьский день, небо низко висело над Лондоном, и мелкий дождь моросил, почти незаметный, но настойчивый. Она сидела с чашкой чая, который взяла в автомате на углу, и смотрела на голые деревья.

Визитка Шерлока Холмса лежала у неё в кармане джинсов. Она носила её с собой уже три дня, не выбросила, не спрятала — просто носила. Она не знала, зачем. Может, чтобы чувствовать, что у неё есть выбор. Может, чтобы помнить, что она не невидима.

Она не позвонила. Она не могла заставить себя сделать это. Каждый раз, когда она доставала телефон, её пальцы немели, и она представляла, как он ответит: сухо, резко, скажет что-то, что заставит её почувствовать себя маленькой и никчёмной.

«Почему вы позвонили? Вы нужны мне для дела. Не для дружбы».

Она не хотела слышать это. Поэтому она молчала.

Три дня она пыталась вернуться к нормальной жизни. Морг, трупы, тишина. Она разговаривала с мёртвыми, раскладывала инструменты по размеру, делала свою работу. Но внутри неё что-то изменилось. Она чувствовала это. Как будто стена, которую она построила вокруг себя, дала трещину. И через эту трещину просачивался свет. Или страх. Или что-то среднее.

Она допила чай, выбросила стаканчик в урну и пошла обратно в больницу. Сегодня у неё был выходной, но она всё равно пришла — у неё не было других мест, куда можно пойти. Комната, которую она снимала, была маленькой и пустой. А морг был... безопасным. Там было тихо. Там были мёртвые, которые не задавали вопросов.

Она прошла в раздевалку, переоделась — сняла свободное худи, одела шорты и майку, поверх — халат. Она посмотрела на себя в зеркало. Зелёные глаза смотрели устало, но в них было что-то новое. Что-то, чего она не могла назвать.

— Ты не позвонила, — сказала она своему отражению. — Ты не позвонила. И ты не позвонишь. Ты же знаешь, что он просто использует тебя.

Она отвернулась от зеркала и вышла в операционную.

Там было тело. Мужчина средних лет, несчастный случай на стройке. Рутинное вскрытие. Она подошла к столу, взяла скальпель, сделала глубокий вдох.

— Доброе утро, — сказала она трупу. — Извините, что я вас беспокою. Я просто... мне нужно работать. Мне нужно думать о чём-то другом. Вы не против?

Она наклонилась над телом и начала работать. Её руки двигались плавно, точно, как всегда. Она делала это почти не думая — её тело помнило каждое движение, каждое прикосновение скальпеля.

Она работала час. Потом два. Она не заметила, как прошло время, потому что была погружена в работу, в тишину, в запах формальдегида.

Когда она закончила, она отложила скальпель и выдохнула. Руки слегка дрожали. Она посмотрела на них, потом на дверь.

В дверях стоял Джон Ватсон.

Она не слышала, как он вошёл. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на неё с мягкой улыбкой. Он был в своём обычном свитере, в руках держал что-то, что выглядело как папка.

— Простите, — сказал он тихо. — Я не хотел вас пугать. Дверь была открыта, я постучал, но вы не слышали.

Морин замерла. Она не привыкла к неожиданным гостям. Её рука инстинктивно сжалась в кулак, и она сделала шаг назад, прижавшись спиной к столу.

— Что вы здесь делаете? — спросила она. Голос был ровным, но внутри её пружина сжалась.

Ватсон поднял папку.

— Шерлок попросил меня привезти вам это. Отчёт по вчерашнему делу. Он сказал, что вы можете найти что-то, что он пропустил.

Морин смотрела на папку, потом на Ватсона. Она не знала, верить ли ему. Но он не выглядел угрожающим. Он выглядел... добрым. Как всегда.

— Он мог бы прислать это с курьером...

— Мог бы, — согласился Ватсон. — Но я решил приехать сам. Я хотел убедиться, что с вами всё в порядке. После того, что случилось на месте преступления.

Она отвела глаза,  не хотела говорить об этом. Не с ним.

— Я в порядке.

— Я знаю, что вы скажете это, — ответил Ватсон. — Но я хотел убедиться сам. Если честно, я немного волновался за вас. Вы выглядели... напуганной. Но вы справились. Это было впечатляюще.

Морин моргнула. Она не привыкла к комплиментам. Она не знала, как реагировать.

— Спасибо, — сказала она без интонации.

Ватсон шагнул внутрь, положил папку на стол рядом с ней.

— Может быть, вы хотели бы выпить чаю? — спросил он. — Я знаю кафе неподалёку. Там тихо. Немного людей.

Морин смотрела на него, пытаясь понять, зачем он это делает. Она искала подвох. Она искала причину, по которой он мог бы ей навредить. Но она не находила.

— Зачем? Зачем вы предлагаете мне чай?

Ватсон улыбнулся. Не обиженно, а с пониманием.

— Потому что вы мне понравились, — сказал он просто. — Вы умная, вы хороший наблюдатель, и вы не... сюсюкаетесь. Это редкость. И я подумал, что вам, возможно, не помешает кто-то, с кем можно поговорить. Не о делах. Просто... поговорить.

Морин смотрела на него. Она не знала, что сказать. Она не доверяла людям, не пила чай с ними. Она не разговаривала с людьми просто так.

Но Ватсон не был похож на Киру. Он не улыбался фальшиво. Он смотрел на неё с добротой, без требований.

— Я не пью чай с людьми.

— Я знаю, — ответил он. — Но я могу подождать, пока вы решите.

Она стояла в тишине, глядя на него. Внутри неё что-то боролось — страх и желание. Она боялась, но она также устала бояться. Устала быть одна.

— Я закончу работу... Через час.

Ватсон кивнул.

— Я буду ждать в холле. Если решите прийти — я буду там. Если нет — я пойму.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Морин осталась одна. Она смотрела на папку, которую он оставил, потом на дверь, за которой он скрылся.

Морин не знала, почему он это делает. Она не знала, заслуживает ли его доброты. Но она чувствовала, что в первый раз за долгое время кто-то смотрит на неё не как на загадку, а как на человека.

Практикантка подошла к зеркалу, поправила косички, взяла рюкзак.

Она не знала, пойдёт ли. Но знала, что у неё есть выбор.