Наш трамплин

Дамир :

День пролетел, как один длинный прыжок с трамплина - сердце в горле, ветер в ушах, земля уходит из-под колёс, а потом - мягкое приземление в ладони друг друга.

Мы гоняли по пляжу, оставляя зигзаги на мокром песке, и Свят хохотал, как мальчишка, когда я показывал ему, как заходить в поворот, не сбрасывая газ.
Он учился с той жадной, голодной внимательностью, которая делала его гениальным на трассе, - но здесь, среди криков чаек и запаха водорослей, его глаза были мягче, а плечи расслабленнее. Я объяснял ему, как переносить вес тела при выходе из виража, как держать газ на грани пробуксовки, и он кивал, повторяя мои движения, как зеркало, ловящее свет.

- Ты чувствуешь это? - спрашивал я, сидя на песке и глядя, как он разворачивается на заднем колесе.

- Чувствую, - отвечал он, снимая шлем, и я видел, как его светлые волосы прилипли ко лбу от пота. - Это как... как ты говоришь. Трасса становится продолжением тела.

Я улыбался и не мог отвести взгляд.

Купались, когда солнце уже клонилось к закату, разукрашивая небо в персиково-малиновые разводы. Вода была тёплой, ласковой, и Свят нырял с такой грацией, что я забывал, как дышать. Он выныривал, смеясь, отбрасывая с лица мокрые пряди, и его глаза горели тем самым дерзким огнём, который я впервые заметил на трассе - когда он, салага с ангельским лицом, разбил меня в хладнокровной дуэли на байках.

Мы загорали до темноты, лежа на полотенце плечом к плечу, и я чувствовал, как его пальцы блуждают по моей руке, очерчивая татуировку-трещину. Свят молчал, но его молчание было громче любых слов.

А вечером - душ, смена одежды, уютная темнота моей гостиной. Я включил какой-то фильм - даже не помню какой. Помню только, как он сидел рядом, поджав ноги, и пах гелем для душа с нотками апельсина, и как я не мог сосредоточиться на экране, потому что его дыхание было слишком близко, а его губы - слишком манящими.

Я потянулся первым.

Медленно. Давая ему время отстраниться, если он захочет. Мой палец коснулся его подбородка - легонько, чтобы повернуть его лицо к себе, - и я наклонился, целуя его так осторожно, словно он был сделан из хрупкого стекла. Свят выдохнул мне в губы - тихий, прерывистый звук, - и прикрыл глаза, отдаваясь поцелую, как отдаётся течению.

Я целовал его долго. Смаковал. Изучал его губы, его вкус - сладкий, свежий, как мята, - и чувствовал, как его руки скользят по моей спине, притягивая меня ближе. Его пальцы зарылись в мои волосы, и Свят застонал - тонко, почти испуганно - когда я прикусил его нижнюю губу.

- Дамир... - прошептал он, и это прозвучало как молитва.

Я скользнул рукой вниз - по его рёбрам, по животу, - и он выгнулся навстречу. Его шорты поддались легко: резинка, лёгкое натяжение ткани, и я оказался там, где он был мягким и горячим, где его тело отзывалось дрожью на каждый мой палец.

- О боже... - выдохнул Свят, запрокидывая голову, и его ресницы дрожали, как крылья бабочки. - Дамир...

Он хлопал глазами, невинный, открытый, и терял контроль в моих руках с той доверчивой беспомощностью, от которой у меня плавился позвоночник. Каждое его «о боже» было как удар сердца. Каждый стон - как признание.

Я довёл его до края. Держал на грани, слушая его умоляющий шёпот, наблюдая, как он кусает собственную ладонь, чтобы не кричать громче. Его бедра двигались в моей ладони, его лицо было прекрасно своей пыткой - влажные губы, разгоревшиеся глаза, тёмные зрачки в обрамлении длинных ресниц.

- Пожалуйста... - просил он, не зная, о чём просит.

И я знал, что могу взять его. Могу перевернуть, разложить, войти в него - и он отдастся, потому что смотрит на меня снизу вверх и видит в мне бога. Он распахнётся для меня, как море в солнечный день.

Я видел это в его глазах. Чувствовал это в его пальцах, что судорожно вцепились в мои плечи....

И вот он кончает мне в рот...я проглатываю всё до капли, нежно слизывая языком его семя...и в тот самый момент....

Я остановился.

Свят непонимающе смотрел на меня, тяжело дыша, его грудь вздымалась под моей ладонью. В его глазах мелькнула тень - что я отверг его, что сделал ему больно. Я потянулся и поцеловал его в лоб, долго и нежно, чувствуя, как его дыхание постепенно успокаивается.

- Не сегодня, - сказал я, глядя в его растерянное лицо.

- Почему? - Его голос был хриплым и тихим. - Ты... не хочешь меня?

- Хочу, - я простонал это, прижимаясь лбом к его лбу. - Безумно. До дрожи в коленях. Но если я сделаю это сейчас, я просто... возьму. А я не хочу «просто брать», малыш. Я хочу, чтобы это случилось в правильный момент. Когда ты будешь уверен, что это не просто трасса и адреналин.

Свят промолчал. Но прижался ко мне сильнее, от чего-то внутри меня перевернулось окончательно.

Мы лежали в темноте, слушая, как тикают часы и плещется стиральная машина. Его голова - на моём плече, его пальцы - между моими. И я впервые за годы чувствовал, что не гонюсь за победой.

Что я уже выиграл.

Но спор...я обязан по возвращению домой сказать парням что отказываюсь.
Я не поступлю так с ним. Нет. Этот мальчик будет моим просто...а не по спору. Я не играю больше и не хочу играть, тем более с ним, этим нежным, ранимым парнем, который стал для меня чем то большим...