Наш трамплин

Дамир :

Я проснулся от того, что моя рука затекла. В буквальном смысле - Свят лежал на ней, прижавшись щекой к моему бицепсу, и во сне что-то бормотал, хмуря брови. Светлые волосы разметались по подушке, ресницы дрожали, и он выглядел... не как восходящая звезда мотофристайла, а как мальчишка, который впервые проспал будильник перед школой.

Я не хотел двигаться.

Да...я поспорил с пацанами, что Свят будет стонать моё имя через пару недель. Капитанская самоуверенность, глотка пива, смех друзей. Обычная игра. Обычная охота.

Но сейчас, глядя на него, я понимал, что моя собственная игра вышла из-под контроля. Я смотрел на его губы - припухшие, розовые....мои.. и вспоминал, как он кончал, выкрикивая моё имя..
Как сжимал мои пальцы внутри себя, как смотрел снизу вверх, словно я был центром его вселенной.
И вместо привычного чувства победы - «ещё один трофей на стену» - в груди разливалось что-то тягучее, тёплое, совершенно мне незнакомое.

Я хотел не просто переспать с ним...

Я хотел видеть, как он ест мою яичницу по утрам. Хотел сидеть на трибуне и смотреть, как он прыгает, зная, что после я смогу зажать его в раздевалке и поцеловать. Хотел сесть с ним на мотоцикл и уехать к морю, чтобы искать ракушки на закате...

Чтобы вернуться домой - к нему.

Впервые в жизни я смотрел на спящего человека и не думал, как смыться до рассвета.

Я аккуратно, стараясь не разбудить, освободил руку. Свят что-то недовольно пробормотал, потянулся за мной, но ладонь шлёпнулась по пустой простыне - и он затих, сворачиваясь в клубок на моём месте. Я накрыл его одеялом, и у меня внутри что-то сжалось от того, как он доверчиво прижался щекой к подушке.

На кухне я чувствовал себя... иначе.

Я готовил завтрак, а не очередной лёгкий перекус перед сваливанием.. Руки двигались сами: яичница с помидорами, тосты с сыром, кофе - для него с молоком и двумя ложками сахара, потому что я запомнил, как он морщился, делая глоток из моей чашки вчера.

Нет, это зашло слишком далеко.

Я не должен был запоминать такие вещи. Не должен был радоваться, что запомнил.

Но когда я нёс поднос в комнату, кофе чуть расплёскивался - от того, что я волновался, как мальчишка перед первым свиданием.

Свят проснулся от запаха еды. Сначала потянулся, сладко, по-кошачьи, приоткрыв глаза, - и когда они встретились с моими, я увидел в них удивление и счастье, которые не купишь ни за какие деньги.

- Ты... приготовил? - спросил он хрипло, присаживаясь и подтягивая одеяло к груди.

- Ешь, - ответил я, ставя поднос ему на колени. - Мне нужно следить за своим вложением в тебя как в спортсмена.

Это было прозвучало глупо. Но он улыбнулся - так ярко, что я забыл, как дышать.

- Ты уже вложил в меня больше, чем тренер, - усмехнулся Свят, беря кусок тоста, и я заметил, как дрожат его пальцы. - Спасибо. Это... мило.

«Мило». Он назвал это милым.

Я сел на край кровати, наблюдая, как он ест. Свят смущённо отводил взгляд, когда я смотрел слишком долго, но я не мог оторваться. Каждая деталь - как он дует на горячую яичницу, как проводит языком по губам, как делает маленький глоток кофе и блаженно прикрывает глаза, - была важной. Я запоминал его. Строил карту его привычек, чтобы знать, где ему будет хорошо.

- Что? - спросил он, чувствуя мой взгляд.

- Ты красивый, - сказал я просто.

Он покраснел. Так остро, что я увидел румянец даже через его загар. Свят опустил глаза, но краешек улыбки предательски дрогнул.

- Так нельзя говорить, - прошептал он.

- Можно. Если это правда.

Я потянулся и заправил прядь его волос за ухо. Он вздрогнул от этого прикосновения - не с испугом, а с той затаённой нежностью, которая делала его слабым в моих руках. Я видел эту слабость. И я хотел быть её причиной - единственной.

- Дамир... - он посмотрел на меня снизу вверх, сжимая чашку в ладонях, и в его глазах была такая открытость, что у меня разрывало рёбра. - Ты же не... не просто так?

Я молчал. Но улыбался.

«Смотри на меня», - он учился всему от меня. А я учился от него - видеть ту часть себя, которую прятал за шлемом и дымом побед. Прошлой ночью я понял, что впервые в жизни хочу не обладать, а принадлежать.

- Не просто так, - подтвердил я, проводя большим пальцем по его скуле.

Свят поставил чашку и потянулся ко мне, прижимаясь губами к моим губам. Его поцелуй был солёным от слез, которых я не заметил, и сладким от сахара в кофе. Я притянул его к себе, чувствуя, как его тело расслабляется в моих руках, как он выдыхает моё имя между прикосновениями.

- Я хочу, чтобы ты был рядом, - прошептал он, уткнувшись носом в мою шею. - Не на одну ночь. Надолго.

- Надолго - это сколько? - спросил я, хотя уже знал ответ.

- Пока не закончится трасса. А потом - ещё дальше. Может быть, к морю.

У меня внутри что-то щёлкнуло. Возможно, это менялось моё сердце, ломая настройки одиночества, которые я строил годами. Возможно, это просто любовь, решившая, что пришло время.

Я обнял его крепче, пряча улыбку в его светлых волосах, пахнущих завтраком и сном, и мой голос прозвучал тихо, твёрдо:

- Тогда договорились. Завтраки, тренировки, а море... Мы устроим свою трассу прямо там. Но только если ты обещаешь не отпускать меня.

Свят поднял голову. Его глаза блестели.

- Обещаю.

И я поверил ему. Потому что в свои двадцать три я впервые встретил человека, которому можно оставить не только спину на трассе - но и душу, не боясь, что он отдаст её кому-то другому.

Мы доели завтрак, ещё тёплый, ещё наш. И когда солнце уже пробивалось сквозь шторы, я думал, что завтра сделаю ему омлет с беконом. А послезавтра - блины.

Не потому что должен был. Потому что хотел.

И это было странно, ново, захватывающе...как первый прыжок на мотоцикле, когда ты летишь в воздухе и ещё не знаешь, приземлишься ли на колёса...

Но ради него я был готов падать тысячи раз...