Наш трамплин

Дамир :

Я вел машину, чувствуя его взгляд на своем профиле, и это жгло кожу сильнее, чем полуденное солнце, которое наконец прорвало серую пелену. Свят сидел рядом, поджав ноги, обнимая рюкзак, и в салоне пахло его яблочным шампунем - свежо, дерзко, как первый глоток холодной воды после заезда. Полгода я запрещал себе смотреть на него дольше секунды. Полгода я врал себе, что просто слежу за младшим составом. Полгода я тонул в этих глазах, когда он улыбался после удачного трюка.

Трасса таяла за окном, превращаясь в серые ленты деревьев и мокрого асфальта. Дождь закончился, и теперь мир выглядел так, будто его вымыли - ярко, чисто, до звона в ушах. Я включил музыку - старый рок, что-то про свободу и ветер - и боковым зрением заметил, как Свят улыбнулся, услышав аккорды. Он знал, что я люблю этот трек. Он вообще много обо мне знал. Это пугало. Это заводило.

- Скоро приедем, - сказал я, и голос мой прозвучал грубее, чем я хотел. - Там домик у самого берега. Хозяин сказал, вид что надо.

Свят повернулся ко мне, и я почувствовал, как жар поднимается по шее. Он улыбался - открыто, солнечно, словно я только что пообещал ему звезду с неба. А я бы дал. Господи, я бы вывернул небо наизнанку, лишь бы он так смотрел на меня вечно.

- Дэм, - сказал он тихо, - спасибо, что вытащил меня вчера. Я...

- Хватит, - оборвал я мягче, чем собирался. - Ты мой. Мы - команда. Я за своих отвечаю.

«Ты мой» - это вырвалось случайно. И повисло между нами, как электрический разряд. Свят замер, закусил губу, и я увидел, как на его щеках проступил румянец. Черт. Черт, черт, черт.

Я вжал педаль газа, и машина прыгнула вперед, перепрыгивая через ухабы проселка. Впереди уже показалась крыша домика - серая, деревянная, с трубой, из которой вился дымок. Хозяин, бородатый дед в резиновых сапогах, встретил нас у калитки, пожал мне руку и окинул Свята одобрительным взглядом.

- Красивый какой, - прогудел он. - Племянник, что ль?

- Свой, - ответил я коротко, и дед понял. Кивнул, ухмыльнулся в усы и ушел, пообещав, что ключи под ковриком. Свят стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и я ловил его взгляд - растерянный, теплый, любопытный.

Внутри домик оказался уютным: бревенчатые стены, запах смолы и лаванды, огромное окно в гостиной, из которого открывался вид на море - бесконечное, серо-синее, с белыми барашками волн. Я прошел в спальню, бросил сумку на пол и замер.

Одна кровать. Широкая, двуспальная, с белым покрывалом и горой подушек. Я услышал, как Свят вошел следом, и обернулся к нему.

- Здесь только одна кровать, - сказал я, и голос мой прозвучал странно, хрипло. - Я... не подумал. Могу спросить у деда, есть ли раскладушка.

Свят стоял в дверях, и его лицо медленно наливалось краской. Он смотрел то на кровать, то на меня, и его пальцы теребили лямку рюкзака.

- А если... не надо раскладушки? - выпалил он и тут же опустил взгляд, будто ужаснулся собственной смелости.

Я почувствовал, как что-то дернулось в груди. Как стартер, который наконец-то схватил после долгих попыток. Я подошел к нему, остановился в шаге, и увидел, как он дрожит - мелко, едва заметно.

- Свят, - сказал я, и мой голос был низким, почти звериным. - Ты понимаешь, что ты сейчас предлагаешь?

Он поднял глаза. Зеленые, огромные, с длинными ресницами - как у того самого ангела, что сводил меня с ума каждый божий день. И в них была решимость. И страх. И что-то еще, отчего мои руки сжались в кулаки.

- Да, - выдохнул он. - Я понимаю. Я...

Тишина звенела, как натянутая струна. Море билось о берег за окном, и в этом шуме я тонул, не в силах отвести взгляд от его лица. От его губ. От того, как его грудь вздымалась от частого дыхания.

Я шагнул к нему. Один шаг - и между нами не осталось расстояния. Я положил ладонь ему на щеку, провел большим пальцем по скуле, и он прикрыл глаза, подаваясь в мою руку, как котенок к теплу.

Он открыл глаза, и я увидел в них влагу. Он потянулся ко мне, и мой лоб коснулся его лба. Тепло. Близость. Я вдыхал его запах - яблоки, мятная жвачка, немного пота и морской соли - и чувствовал, как стены вокруг нас тают, как будто их и не было.

- Дамир, - шепнул он, и мое имя прозвучало как молитва.

Я притянул его к себе.

- Мы никуда не спешим, - сказал я в его волосы, гладя его по спине. - У нас пять дней. Вся жизнь впереди. Просто... будь здесь. Со мной. Остальное - потом.

Он кивнул. И в этот момент я понял, что это - начало. Что после этой ночи не будет пути назад, и я не хочу его. Я хочу его - этого мальчика с ангельским лицом и дьявольским талантом на трассе. Хочу его смех, его упрямство, его зеленые глаза, которые смотрят на меня так, будто я - целый мир.

******

Мы вышли на пляж. Переоделись прямо в домике, и я поймал себя на том, что смотрю, как Свят стягивает футболку, показывая свою загорелую спину и мышцы пловца, которые перекатываются под кожей. Он поймал мой взгляд и улыбнулся - дерзко, с вызовом. Потом развернулся и побежал к воде, звонко смеясь, и я понял, что пропал окончательно. Что эта охота, которую я начал как шутку, съела меня живьем, и я не хочу быть спасенным...

Я пошел за ним. Вода была холодной, но он нырнул с головой и вынырнул, фыркая, как тюлень, с мокрыми волосами, прилипшими к щекам. Поймал мой взгляд и помахал рукой.

- Дэм, иди сюда! - крикнул он, и в его голосе было столько жизни, что я почувствовал, как что-то отпускает тиски в груди.

Я разделся до плавок и вошел в воду. Он подплыл ко мне - скользкий, прохладный, касаясь руками моих плеч - и посмотрел на меня снизу вверх, с той своей стеснительной улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

- Спасибо, - сказал он, и в его глазах было море. - За это. За то, что ты есть..

******
Я держал его за руку, пока мы шли обратно к домику, и его пальцы - тонкие, сильные, с мозолями от руля мотоцикла - переплетались с моими, словно искали опору. Соль высохла на коже, оставляя белые разводы, и я ловил себя на том, что смотрю, как капли воды скатываются по его шее, по ключицам, исчезают в вырезе футболки, которую он натянул прямо на мокрое тело.

Внутри было прохладно и пахло деревом и лавандой. Я включил плиту, поставил чайник, а сам достал из сумки припасы - сыр, колбасу, хлеб и пару банок местного пива. Свят сел за деревянный стол, поджав одну ногу под себя, и смотрел на меня так, будто я - самое интересное зрелище на этом берегу.

- Ты чего? - спросил я, не оборачиваясь, но чувствуя его взгляд кожей.

- Просто смотрю, - ответил он. - На тебя. На то, как ты двигаешься. Как будто ты всегда знаешь, что делать.

Я усмехнулся, доставая тарелки.

- Поверь, Свят, я часто не знаю. Особенно рядом с тобой.

Тишина стала тяжелой, как мокрый песок. Я обернулся и встретил его взгляд - зеленый, распахнутый, с этим его вечным вопросом в глубине, на который я все еще не решался ответить вслух.

Мы поужинали под мерный гул прибоя, и пиво оказалось холодным и горьковатым, как и положено настоящему мужскому вечеру. Свят рассказывал о первых трюках - как он в четырнадцать лет впервые сделал бэкфлип и попал в больницу с вывихом, как отец запрещал, а дед тайком подкидывал деньги на запчасти, как он мечтал попасть в команду, в мою команду, еще до того, как я увидел его на любительских соревнованиях.

- Я тогда смотрел на тебя, - говорил он, почти шепотом, крутя банку в руках. - Ты был... как бог. Ты не боялся. И я подумал: хочу быть таким. Хочу, чтобы он меня научил.

- Научил чему? - спросил я, хотя уже знал ответ.

Он поднял глаза, и они блестели в дрожащем свете керосиновой лампы, которую я зажег, чтобы не жечь электричество зря.

- Всему. Не только трюкам. Жить... как ты. Не боится.

Я встал, подошел к нему, взял его за подбородок - осторожно, как берут хрупкую вещь.

- Свят. Ты сам не боишься. Ты прыгаешь туда, где другие ломают шеи, и улыбаешься. Ты не боишься. Ты просто... пока не знаешь.

Он прикрыл глаза на мое прикосновение, и его губы приоткрылись. Я наклонился, почти касаясь его губ своими, и замер, давая ему выбор.

Он сделал этот выбор.

Он поцеловал меня сам - неуклюже, но так честно, что у меня сжалось все внутри...

Я ответил, углубляя поцелуй, и его руки вцепились в мою футболку, притягивая меня к себе, словно он боялся, что я исчезну. Я почувствовал его тепло, его вкус - пиво, соль и что-то сладкое, что я не мог описать словами..мятная жвачка?

Когда мы оторвались друг от друга, он дышал так, будто только что закончил изнурительный заезд. Его глаза были широкими, влажными, и в них - мир, который был только у меня.

- Дамир, - выдавил он, - я... я..

- Тшш....- сказал я, убирая прядь с его лба. - Ничего не надо. Просто будь.