Наш трамплин

Дамир :

Телефон завибрировал в кармане куртки, брошенной на песок, и этот звук разрезал тишину утра, как стартер, который заводит мотор перед тем, как тот взорвётся. Я отпустил руку Свята и побрёл к берегу, чувствуя, как вода тяжело стекает с бедер, как песок липнет к ступням. На экране - Руслан. Я принял вызов, и голос Бородача выплеснулся из динамика вместе с шумом чужого ветра:

- Дамир, слушай, там, где вы сейчас отдыхаете, туда едет Саша. Какой? - он сделал паузу, и я уже знал, что он скажет дальше. - Тот самый.

Мир вокруг сузился до точки. Море перестало шуметь. Свят, стоящий по пояс в воде, вдруг стал частью какой-то другой реальности, слишком чистой и светлой, чтобы я мог впустить его в ту тьму, которая поднималась изнутри, как ледяная вода из артезианской скважины. Я смотрел на свой телефон, на экран, где горело имя друга, и в голове проносились обломки того года, когда я думал, что умер....

СУКА...

Саша. Александр Чернов.

Мой первый мужчина. Моя первая ошибка. Моя первая рана, которая, как оказалось, так и не зажила - просто затянулась тонкой коркой, которую теперь сдирали грубым движением. Я вспомнил его глаза - светлые, почти прозрачные, как у хищной птицы. Такие глаза не врут, но я был слишком молод и глуп, чтобы это понять. Он улыбался мне в раздевалке после тренировок, он знал, как подойти, как понизить голос, как коснуться плеча так, чтобы я вздрагивал. Он был первым, кто сказал мне, что я красивый. И я повёлся. Как щенок, который тянется к руке, даже когда в ней камень.

- Дамир? - голос Руслана из динамика звучал далеко, как эхо в тоннеле. - Ты там?

- Я здесь, - выдохнул я, и голос мой был чужим, скрипучим, как несмазанные петли ворот, которые давно не открывали. - Когда?

- Через несколько часов. Он снял дом на том же побережье, - Руслан помолчал, и я слышал, как он вздыхает, как мнётся. - Слушай, Дэм. Может, вам уехать? Я не хочу, чтобы он тебя нашёл. Ты знаешь, чем это кончилось в прошлый раз.

Да. Я знал. Я знал лучше, чем кто-либо. Тот день, когда Саша, улыбаясь в объектив камеры, притянул меня к себе и поцеловал, а потом, отстранившись, развёл руками и сказал: «Он сам ко мне полез. Я не знаю, что с ним делать».

Я стоял, застыв от шока, а вокруг уже щёлкали телефоны, уже кто-то смеялся, а уже отец, узнав об этом, кричал в трубку такие слова, которые выжигали изнутри, как кислотой.

«Грязный пидор», - сказал он. «Ты мне больше не сын». И я ушёл. С одним рюкзаком, с одной мыслью - выжить. Доказать. Что я - не то, что он сказал.

И я доказал. Я стал капитаном. Я построил команду. Я собрал «Стальных Лис» из обломков своей жизни, как собирают мотоцикл из деталей на свалке - руками, потом, кровью. Я создал себя заново. Но Саша, эта тварь, всегда умел находить мои трещины. Он появлялся, когда я был почти счастлив, и напоминал, что счастье - это миф, что от меня всегда можно отказаться, что я - просто вещь, которую можно выбросить.

Я поднял глаза на Свята. Он стоял на берегу, обхватив себя руками, и смотрел на меня с беспокойством, которое даже сквозь расстояние было видно, как сигнальный огонь. Этот мальчик. С его ангельским лицом и демонической скоростью на трассе. С его доверием, которое он отдал мне, как отдают самое ценное, не думая, что я могу разбить его вдребезги. И внутри меня что-то сжалось - не от страха перед Сашей, а от осознания: если Александр узнает о Святе, если он поймёт, что я нашёл кого-то, кто для меня важен, он сделает всё, чтобы это разрушить.

- Мы не уедем, - сказал я Руслану, и голос мой стал ровным, холодным, как сталь. - Я не собираюсь бегать от него вечно. Я не тот мальчик, которого можно уничтожить словом.

- Дэм, - Руслан вздохнул, и в этом вздохе была целая жизнь, полная надежды, что я одумаюсь. - Будь осторожен. Он изменился. Он теперь... у него есть деньги, связи. Он может поставить на кон всё.

Я усмехнулся, но усмешка вышла кривой, горькой.

- Пусть ставит. Мне есть на что отвечать.

Я сбросил вызов. Сунул телефон в карман и повернулся к Святу. Он подошёл ближе, песок хрустел под его ногами, и его глаза - большие, зелёные, как морская вода на солнце - искали ответ в моих..

- Всё в порядке? - спросил он, и голос его был тихим, как шёпот прибоя. - Ты побледнел...

******

Я просто пошёл в магазин. Два квартала, Т-образный перекрёсток, за ним - жёлтая вывеска с нарисованным багетом. Сказал Святу, что принесу вина и кедровых орешков, которые он подъедал из моей ладони, как ручной бурундук, и это была самая обычная прогулка. Но город сам меня предал - маршрут словно кто-то перекроил ночью, пока я спал, вывернул улицу наизнанку, и я наткнулся на него прямо у витрины продуктового, как на бетонную стену, которую забыли убрать с дороги.

Саша Чернов.

Пять лет прошло, а он всё такой же - будто его заспиртовали в той же улыбке, что я помнил, как самую красивую и самую фальшивую на свете. В его волосах - седина, которая красит, а не старит, в глазах - та же прозрачная хищность, что я видел в отражении своей первой разбитой любви. И свита из трёх придурков, которые пахнут деньгами и коксом, стоит рядом, как свадебный кортеж, который ждёт невесту.

- Ооо, Дамир. Какая встреча, - его голос, как из могилы - мягкий, обволакивающий, с той бархатной нотой, которая когда-то заставляла меня верить. - Ты всё такой же красивый. Возмужал, заматерел. Слышал, у тебя теперь команда. «Стальные Лисы»? Мило.

Он делает шаг ко мне - и всё моё тело превращается в натянутую струну, как трос, который вот-вот лопнет. Я вижу, как он смотрит на мои руки, на татуировку на предплечье, на шрам над бровью - мои собственные дороги, мои годы.

Он смотрит на меня так, будто я всё ещё вещь...

- Ты опекаешь очень красивого, молоденького новичка, - его улыбка - как лезвие ножа. - Я видел видео с тренировок. Этот мальчик летает над трамплинами, как ангел. Как он тебе, Дамир? Нравится?

Воздух вокруг меня становится другим - плотным, холодным, как перед грозой. Я чувствую, как пальцы сжимаются в кулаки, как дыхание перестраивается на боевой режим. Я мог бы уложить его на тротуар одним движением - я сильнее, быстрее, злее. Но его свита рядом, и камеры, и его адвокаты, которых я тоже помню.

- Он милый, Дамир, - продолжает Саша, и голос его становится тише, интимнее, будто он рассказывает нам общий секрет. - Хотел бы я посмотреть, как ты будешь ползать перед ним на коленях, отсасывая у него. Такой красивый мальчик. Ты же влюбился? Да ты по-любому влюбился...

Удар должен был прийтись в челюсть. Но я успел остановить руку в миллиметре от тканевой маскировки его слов. «Не сейчас», - прошипел внутренний голос, и я послушался. Выдохнул, как перед прыжком с трамплина, и посмотрел ему прямо в глаза.

- Я тебе советую не появляться там, где «Стальные Лисы», - говорю я, и голос мой звучит ровно, как сталь, которую закалили в этой самой тьме. - А если ты пришёл сказать мне, что вы сделаете нас в этом сезоне, то тебе кранты, уёбок.

Тишина. Свита переглядывается. Саша делает вид, что сдувает пылинку с плеча - жест старый, как мир, но я вижу, как у него дёрнулся глаз. Он промолчал. А я повернулся и пошёл, чувствуя его взгляд на спине, как нож, который не решается войти.

Магазин. Холодный пластик, белый свет, вино. Я долго стоял перед полкой с красными этикетками, сжимая бутылку так, что пальцы побелели, и думал о том, что Чернов умеет выбирать момент. Он приезжает тогда, когда я почти счастлив.

Пять лет назад он сломал меня на взлёте и кинул, разбил душу и сердце - и теперь вернулся, чтобы увидеть, как я разбился о новую скалу.

Шел домой, и каждый шаг был как гвоздь в крышку гроба. Я думал о Святе. О его больших зелёных глазах, в которых нет ни капли той тьмы, что течёт во мне. Он - солнечный свет, который я поймал в бутылку и держу у груди, как самое ценное сокровище. И теперь в этот свет вошла тень.

Я открыл дверь. В гостиной горел торшер, и Свят стоял у окна, обернувшись на звук. Я поставил пакет со вкусняшками на стол, взял бутылку, открыл её об полотенце, как когда-то на паддоке, и сказал:

- Прости, долго. Магазин был забит, летний сезон, - и улыбнулся. Небрежно. Легко. Потому что не мог сказать ему правду. Потому что если бы сказал - он бы увидел, как дрожит моя душа. А я не имею права дрожать. Я - капитан. Я - щит.