Горячо

Глава 4. Химия, шантаж и законы физики

После «инцидента в столовой» коридоры школы превратились для Мигаса в минное поле. Казалось, что каждый встречный — от первоклассника с огромным бантом до уборщицы тёти Зины со шваброй — пялится на него.

— Не дергайся, — процедил Макар сквозь зубы, когда они поднимались по лестнице. Он шел сзади, плотно прижимаясь к спине Мигаса, словно конвоир. Его ладонь лежала у Стёпы на пояснице, чуть ниже края толстовки, прямо на голой коже. Это было одновременно страшно и дико приятно. — У тебя сейчас лицо такое, будто ты обосрался на экзамене. Мы просто два пацана. Которые целуются. Всё норм.

— Твоя рука у меня на заднице, Даер! — зашипел Мигас, пытаясь сбросить её, но хватка стала только крепче.

— Я держу баланс, — невозмутимо соврал Макар. — Тут ступеньки скользкие. Не хочу, чтобы мой парень разбил себе нос. Наследство делить придется.

В кабинет химии они вошли последними. Маргарита Степановна подняла глаза от журнала поверх очков. Её взгляд метнулся от растрепанного Мигаса (воротник рубашки был застегнут криво) к абсолютно спокойному, даже наглому лицу Макара.

— Опаздываем, Макар? — голос завуча мог заморозить лаву.

— Просим прощения, Марьванна, — Макар говорил так вежливо, что это звучало как издевательство. — Задержались на заседании клуба юных натуралистов. Изучали размножение дождевых червей. Очень познавательно.

Кто-то из девчонок на первой парте сдавленно хихикнул. Лерка смотрела на них во все глаза, активно строча что-то в телефоне. Наверняка пишет своей армии сплетниц: «СРОЧНО. СТЁПА И ДАЕР ВМЕСТЕ. ОНИ ЕЛИ САЛАТ ОДНОЙ ВИЛКОЙ».

— Садитесь, — брезгливо бросила завуч. — И если я увижу хоть один намек на ваших... червей... вылетите оба. К директору.

Они прошли к своему ряду. Свободных парт было две. Макар, не церемонясь, схватил Мигаса за рукав и потащил на самую последнюю — ту, где обычно спал Сидоров.

— Здесь будем, — заявил он, швыряя рюкзак на соседний стул.

— Но тут же...

— Сегодня здесь занято, — отрезал Макар, садясь вплотную к Мигасу. Их бедра соприкоснулись. Макар достал телефон, включил камеру, навёл на себя и сделал максимально серьезное селфи. Потом повернул экран к другу. — Смотри. Отправляю Насте. Подпись: "На уроке. Скучаю по тебе". А теперь смотри сюда.

Он открыл их диалог в мессенджере. Там висело сообщение от неё, отправленное пять минут назад:

Настя: Привет! Ты сегодня какой-то странный в столовке был. Всё хорошо? Я могу помочь с алгеброй, если хочешь... ☺️

У Мигаса засосало под ложечкой от чувства вины. Она реально милая. Просто она выбрала цель не того калибра.

— Отвечай ей, — прошептал Макар ему на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Только левой рукой.

— Почему левой?

— Потому что правой я буду держать тебя за коленку, чтобы ты не наделал глупостей, Ромео.

И прежде чем Мигас успел возразить, тяжелая ладонь легла ему на бедро, крепко сжала и осталась там.

Мигас попытался набрать текст одной рукой, пока мозг плавился от прикосновений друга:

Мигас: прив всё ок мы просто устали вчера фильм смотрели скучный доброй ночи :)

— Ты тупой? — фыркнул Макар, читая сообщение через его плечо. — Кто говорит «доброй ночи» утром? Пиши нормально. «Был занят. Учусь».

Мигас вздохнул и начал исправлять. В этот момент пальцы Макара медленно поползли выше, под край толстовки.

— Даер, мать твою, нас выгонят! — пискнул Мигас, судорожно нажимая «Отправить».

— Расслабься, — усмехнулся тот, но руку убрал лишь до колена. — Я контролирую ситуацию.

Урок тянулся вечность. Маргарита Степановна вещала про валентность, а Мигас пытался понять, какая валентность у кислорода, если рядом сидит раскаленная магма по имени Макар Даеров. Тот рисовал чертиков в тетради, периодически касаясь коленом ноги Мигаса. Каждый раз сердце последнего пропускало удар.

Когда прозвенел звонок, Мигас почувствовал себя выжатым лимоном.

— Собирайся быстро, — скомандовал Макар. — Сейчас начнется вторая смена, перваши забьют туалеты, курить негде будет.

— Я не курю, — напомнил Мигас, запихивая учебники.

— Зато я курю. А ты стоишь рядом и делаешь вид, что любишь мои лёгкие смолой. Это называется компромисс.

Они вышли в коридор. Народу стало меньше — малыши ушли, старшаки ещё сидели на последних уроках.

И тут дорогу им преградила Настя.

Она стояла одна. Без Лерки. Розовый свитер казался каким-то тусклым, плечи опущены. Глаза красные — то ли плакала, то ли аллергия на химию.

— Стёпа, — тихо позвала она. — Можно тебя на секунду?

Мигас замер. Посмотрел на Макара. Тот закатил глаза с видом мученика, которому предложили съесть лимон.

— Я покурю, — бросил Даер. — Найдешь меня за гаражами. И попробуй только сбежать к ней на чай с печеньками, я сожгу твой комп.

Он чмокнул Мигаса в щеку — быстро, влажно, на глазах у всей очереди в столовую — и растворился в толпе.

Они остались вдвоем посреди гудящего коридора.

— Пойдем на улицу? — предложила Настя, теребя лямку своего рюкзака. — Там холодно, но тише.

Они спустились по пожарной лестнице. Сели на бетонные блоки. Настя молчала, комкая в руках ремешок сумки.

— Вы с ним... серьезно? — наконец спросила она, глядя куда-то на свои кеды.

Мигас хотел соврать. Сказать «да это шутка была», «мы пьяные были», «это эксперимент по социологии». Но посмотрев на неё — такую маленькую, растерянную, пахнущую земляничным шампунем — понял, что не может.

— Да, — ответил он сипло. — Прости. Так вышло.

Настя кивнула. Медленно, как во сне.

— Понятно. Ну конечно. Ты классный, Стёпа. Правда. Ты добрый. А он... он красивый. Как волк. Рядом с ним чувствуешь себя либо мясом, либо королевой.

— Скорее мясом, — невесело усмехнулся Мигас.

Она вдруг посмотрела на него. Прямо в глаза. Взгляд стал твердым.

— Обещай мне одну вещь, — сказала она без тени улыбки. — Если он когда-нибудь сделает тебе больно... или обидит... скажи мне. Я знаю, где он хранит свой нож-бабочку. И я отлично умею царапаться.

Мигас уставился на неё в шоке. Эта тихая девочка-цветочек только что пообещала кастрировать лучшего друга ржавой ложкой ради него. Это было... жутко трогательно.

— Насть, да ты чего... он нормальный. Мы просто...

— Я вижу, — перебила она. — Ладно. Проехали. Будем друзьями?

— Будем, — выдохнул Мигас с облегчением.

За гаражами воняло сыростью и свободой. Макар сидел на корточках, стряхивая пепел в лужу.

— Ну че, проводил даму сердца? — спросил он, затягиваясь. — Она рыдала? Умоляла вернуть девственность?

— Заткнись, — Мигас подошел ближе. — Она крутая вообще-то. Просила тебя не калечить.

— Надо же, какое благородство, — Макар затушил сигарету о кирпич и поднялся. — Иди сюда. Проверим теорию хаоса.

— Какую еще те...

Мигас не договорил. Макар шагнул вперед, резко сокращая дистанцию, взял его лицо обеими руками и поцеловал. Глубоко, властно, языком раздвигая губы, не оставляя ни сантиметра личного пространства.

Это длилось секунд десять, но Мигасу показалось, что прошла вечность. Когда Макар оторвался, у обоих кружилась голова.

— Теория подтверждена, — тяжело дыша, сказал Макар. — При поцелуях электричество вырабатывается лучше, чем на физике. Пошли отсюда. Батя оставил борщ. Будем есть его прямо из кастрюли, как настоящие влюбленные геи-дегенераты.

— Ты придурок, — пробормотал Мигас, но позволил взять себя за руку.

— Знаю. Но я твой придурок. И запомни главное правило нашего свидания на кухне: кто последний доедает сметану, тот моет посуду и делает массаж спины.

Макар потянул его за собой, прочь от школьных стен, в серый осенний день, который впервые в жизни казался Мигасу идеальным.