Герой. Познание

Стефани предполагала, что, помогая Майе, она подписала себе приговор прослыть ябедой до конца учебы, но вовсе не ожидала, что после первой же пары её, измученную медитациями, выловят несколько третьекурсников, за спинами которых будет трусливо прятаться один из парней, устроивших нападение в женской раздевалке.

— Эй, ты, одноглазая! А ну иди сюда! — кричали ей в спину.

Стефани ускорила шаг, постоянно поворачивая голову влево, чтобы её не обступили из "слепой зоны". Их шаги становились всё громче — они отличались от топота других студентов прежде всего своей агрессивностью, напористостью, силой удара стопы об пол. Надеясь скрыться в женском туалете, она накинула на голову капюшон и рванула в сторону, но кто-то из воздушников прошмыгнул совсем рядом — и поволок её за плечо в конец коридора.

— Что, решила подлизаться к Стариной и Картеру? — с этими словами её толкнули. Стефани выставила руки и упёрлась в подоконник, смягчив удар.

— Да пошёл ты! — она пихнула третьекурсника в грудь и попыталась извернуться, однако его друг-водник вцепился стихией в её плечо и прижал к стене.

— Тебе это с рук не сойдёт, одноглазая! — брюзжа слюной, бросил тот. — Из-за тебя моей сестре придётся драить конюшни целых четыре выходных!

— Она это заслужила, — выпалила Стефани, глядя воднику прямо в лицо из-под насупленных бровей.

Его подруга тотчас сорвала очки с её лица и швырнула их прямо под ноги.

Треснуло стекло. Сначала Стефани потянулась за ними, но тут же передумала: ведь если она опуститься перед обидчиками на колени, то им ничего не будет стоить отпинать её со всей жестокостью, на которую они только были способны.

— Придурки! — крикнула она.

— В следующий раз это будет твой зрячий глаз, — оскалился водник. Он крепче сжал её плечо, развернулся боком и стихией толкнул вперёд, между собой и другой водницей, но Стефани удержалась на ногах и размаха проехалась кулаком по его челюсти.

— Ах ты мелкая дрянь! — девушка намотала длинные каштановые волосы на кулак, и Стефани взвизгнула.

— Иди к чёрту! — сдавленно простонала она. Едва дотянувшись к очкам носком ботинок, Стефани пнула их к стене, чтобы случайно не раздавить, и не глядя ударила девушку в лицо. Та ослабила хватку, и ей удалось освободиться из цепких рук.

Не колеблясь ни секунды, Стефани забежала в преподавательский туалет и захлопнула дверь прямо перед носом разьярённого водника. Она врезалась плечом в чей-то корпус, но за пеленой слёз не сумела разглядеть, чей, и прошмыгнула в кабинку, громко щёлкнув задвижкой.

Стефани ненавидела себя за то, что решила в тот вечер помочь ей. За Майю было кому заступиться, а вот ей приходилось рассчитывать только на себя. Она так надеялась начать новую жизнь здесь, в магическом мире, однако по собственной же глупости все вернулось на круги своя — и теперь даже физическая сила не могла помочь в драке с более опытным стихийником.

От одной лишь мысли о разбитых очках сердце защемило. Ну и где ей теперь взять новые? Они были её единственным спасением от полной слепоты, ведь единственный видящий глаз быстро уставал от чтения и письма, а перенапряжение грозило стремительной потерей зрения. И пускай линза, предназначенная для зрячего глаза, уцелела, разве она могла теперь надеть их в классе?

Она вспомнила, как эти же очки летали над головами соседок по комнате, как скользили по полу, ударившись об него, как девичьи руки в браслетах и фенечках перекидывали их другим и как раздражал её заливистый хохот.

Водница вздрогнула.

И стоила ли эта Майя того, чтобы она сейчас пряталась в преподавательском туалете и рыдала от до боли досадного и давным-давно забытого чувства собственного бессилия?

Стефани не могла дать себе конкретный ответ на этот вопрос: она поступила по наитию, так, как считала правильным. Если бы в тот вечер она всё-таки затаилась в душевой и переждала драку, одногруппницу могли бы и покалечить. Однако теперь и ей самой нужно было думать о том, как защитить себя в мире, где каждый первый встречный может отпинать тебя своей стихией и даже глазом не повести. В прошлом мире всё было понятно, но здесь Стефани изнывала от мучительной беспомощности.

Закрыв лицо руками, она упёрлась локтями в колени и шмыгнула носом.

В кабинку постучали.

Стефани вскочила и, размазав слёзы по щекам, с вызовом пробормотала:

— Проваливайте! Если это снова вы, я отметелю вас по первое число!

— Может, всё-таки не надо? — это был голос Виктора — размеренный, спокойный, глубокий.

— Сайл Картер?.. — пролепетала она и медленно опустилась на крышку унитаза.

— Стефани, что ты делаешь в учительской уборной?

Водница промолчала.

— Откроешь или поговорим через стенку?

Щелкнула задвижка, и Стефани толкнула дверцу. Виктор тут же отступил, стоило ей выглянуть из кабинки и встал у выхода, оперевшись на раковину. Всего на миг их взгляды пересеклись — и водница потупилась, опустив волосы на левый глаз невесомым взмахом руки.

— Я перепутала. Извините, — пробормотала она.

— Или поэтому? — сайл Картер достал из-за спины разбитые очки в квадратной оправе и протянул их Стефани.

Та медленно ступила ему на встречу, словно пробовала замёрзшее озеро на прочность, и рывком выхватила из рук преподавателя очки, после чего сделала несколько шагов в сторону.

— Именно, — ответила она.

— Скажи мне, что это за очки? Какая линза?

— А вам зачем?

— Купить новые.

— Не стоит. Во-первых, первую стипендию мне ещё не выплатили, а тратиться на то, что снова могут разбить, я не могу. Во-вторых, я использую их для чтения: вижу превосходно.

— И все же, я хочу настоять...

— Нет. Не надо.

Её голос подрагивал, хотя она пыталась звучать ровнее.

Виктор тяжело вздохнул.

— Не бойся постоять за себя. Не давай им даже повода подумать, что ты их боишься. Я разберусь с ними, по помни: преподаватели не всегда будут рядом, и ты должна быть готова дать сдачи — иначе будешь как Ульянова ночевать в лазарете, — он говорил медленно, тихо, будто пытался успокоить её, однако его слова только заставили гнев вскипеть глубоко под рёбрами.

— Спасибо за совет, сайл Очевидность, — съязвила Стефани, скривившись, и стремительно направилась в коридор.

— Я сказал что-то не то? — бросил Виктор вдогонку.

— Нет. Всё так, как вы и сказали, — на мгновение она задержалась у выхода и обернулась назад. — Только ваши советы бесполезны в ситуации, когда ты противостоишь человеку, который умеет колдовать.

Не дожидаясь реакции преподавателя, Стефани выбежала из туалета и громко хлопнула дверью.

***

Сколько бы Майя ни старалась, но ей так и не удалось сконцентрироваться на уроке истории. Стоило ей всего на секунду отвлечься, и мысли расползались, словно змейки, из-за чего внимание рассеивалось. Перед глазами мелькали лица тех, кто напал на неё прошлым вечером, и через синяки и ссадины водница ощущала их руки на себе снова и снова. И раз за разом она вздрагивала, вспоминая кухню, сумерки, звон разлетевшихся по полу осколков и свист пролетавших мимо чашек.

В ту ночь ей так и не удалось выспаться, даже несмотря на порцию снотворного, которым её напоили целительницы.

Ей снилась тесная, душная комнатушка, внутри которой торчали красные и жёлтые кристаллы, детский смех, игрушки из камня, которые были слишком тяжёлыми для маленьких ручек. Больше всего воднице запомнилась бледнолицая брюнетка с длинным прямым носом, мягкой, ласковой улыбкой и потускневшими от усталости глазами. И пускай сон, в общем-то, был добрым, от него почему-то веяло глубокой тоской.

В тот день на улице хлестал дождь. Вода лилась по окнам, будто стекала прямо с крыш, однако на самом деле виной тому был ветер, швырявший в них капли. Майя наблюдала за тем, как наперегонки бежали вниз толстые струи и слушала стучавший по карнизам ливень, точно первоклассный ударник по барабанам. Замок погрузился в холодный синий полумрак, и только ярко-жёлтые искры в лампах заменяли солнце, по которому Майя уже успела соскучиться.

За последние дни на нее навалилось так много, что хотелось поскорее окончить первый курс и вернуться в Авэм, к бабушке. Она всегда была предсказуема. Здесь же, стоило ей обрадоваться тому, что, возможно, ее мать оказалась жива, как на нее за это обрушилась волна ненависти целой коллегии. Но за что? За то, что студенты не любили Александру? Или потому что Майя и близко не была похожа на ребенка величайшего мага современности? Ведь Азалии никто и слова не сказал, хотя она дочь сразу двух деканов.

Получается, дело было вовсе не в Александре? А в ней — недостаточно сильной и способной, чтобы её в конце-концов признали?

Большой колокол пробил окончание второй пары. Кабинет заполнил галдёж, заскрипели стулья, застучали по партам тяжёлые сумки, набитые учебниками и тетрадями. Майе пришлось забыть о своих мыслях. Она смела вещи и быстрым шагом направилась в кабинет математики.

Коридоры коллегии были широкими, высокими и бесконечно длинными, но водница не обращала внимания ни на это, ни на высыпавших из кабинетов сотен студентов, пока неслась мимо больших окон и колонн. На подходе к кабинету грудь стеснило, а лицо, шея и уши словно воспламенились. Перед тем, как войти, Майя остановилась за стенкой, чтобы одёрнуть вещи и, забросив за спину мягкий цветастый шарф, потереть затылок. Она резко выдохнула и выглянула в дверной проём.

Кабинет математики, к счастью водницы, пустовал, ведь последним, чего ей хотелось — это столкнуться с кем-то ещё, недовольным самим фактом её существования.

— Доброе утро! Сайл Эртон, я могу с вами поговорить? — выпалила она одним духом и тут же почувствовала неприятное покалывание в горящих щеках.

Практикант оторвался от чтения и смерил её с ног до головы долгим взглядом исподлобья. Его очки соскользнули на кончик носа с горбинкой, и Майя поймала себя на навязчивом желании подойти и поправить их указательным пальцем.

— Ну, проходите, лори Ульянова, — сайл Эртон выровнялся, выгнув грудь колесом, и сложил предплечья на столе.

"Он запомнил мою фамилию", — пронеслось в голове.

Практикант тем временем положил между страниц ляссе, закрыл книгу и отложил её в сторону. На его руках снова были чёрные перчатки, и сидели они на нём, как влитые.

"Интересно, ему действительно удобно в них читать?" — подумала она, поглаживая кольцо под защитной перчаткой.

— Чем я могу вам помочь?

Майя покраснела, словно её только что уличили в чём-то неприличном.

— Ой... Извините. Я хотела спросить... — она замялась, подбирая слова. Водница опустила голову, пряча глаза под густой рыжей челкой. — Вы не могли бы мне подсказать, что можно такого почитать, чтобы понять математику?

— Даже не знаю, — в его голосе слышались нотки иронии. — Наверное, учебник?

Майя тяжело вздохнула и сделала несколько неуверенных шагов к преподавательскому столу.

— Дело в том, что я давно ей не занималась, — её голос стал тише, и речь стремительно превращалась в неразборчивое бормотание. — Я пыталась его читать, и на уроке слушала настолько внимательно, насколько только могла, но всё равно не поняла ни капельки из того, что вы вчера нам объясняли.

— И насколько давно? — сайл Эртон посмотрел ей прямо в лицо и притянул очки ближе к глазам.

Водница застыла всего в шаге от его стола и поджала губы.

— Я не ходила в школу с восьми лет. По семейным обстоятельствам, — объяснила она. — А бабушка посчитала более важным учить меня другим вещам. К тому же, она сама не особо ладила с числами...

— Тяжёлый случай, — протянул он. — И почему же вы тогда вызвались решать пример, если знали, что не справитесь?

— Хотела спасти друга...

— Ясно, — сайл Эртон тяжело вздохнул. — Я подумаю, как можно вам помочь.

— Спасибо большое! Я у вас в долгу, — протарахтела Майя.

— Пока что не за что, — практикант ухмыльнулся уголком рта.

— О, вот ты где! — с одышкой выпалила Азалия, вцепившись в дверную раму. — Что, Эртон, первокурсниц кадрим?

Майя уставилась на соседку, как на умалишённую, и вскинула брови, после чего посмотрела на практиканта, вжав голову в плечи в ожидании скандала.

— Заткнись, гадость, — процедил он, но без злости; глаза сайла Эртона блеснули смешинкой. — Я, между прочим, спасаю человека.

— От чего? От неопытности в поцелуях взасос? — с вызовом бросила она.

— От неуда по математике!

— А вы?.. Извините, что спрашиваю, но... Вы друзья, что ли? — пролепетала Майя, переводя взгляд с соседки на практиканта.

— Друзья? — хмыкнула Азалия. Она подошла к практиканту и стукнула его кулаком по плечу, на что тот скривился и с явным осуждением покосился на неё. Земельница перешла в наступление и повисла у него на шее, корча многозначительную интонацию: — Мы намно-ого больше, чем просто друзья. Правда, Оскар?

— Прекрати меня позорить, Ли, — шикнул он. — Азалия имела в виду то, что мы раньше были сводными братом и сестрой.

— Пока ты не бросил меня в том захолустье, — с наигранной обидой буркнула она и прикусила ноготь с облупившимся на нём чёрным лаком. — А зачем я, собственно, пришла?.. А, точно! Цветочек, тебя к директору вызывали.

— Зачем? — Майя нахмурилась.

— Как зачем? Отчислять будут, — серьёзно произнесла Азалия. — Не переживай, я уже выставила твои пожитки за дверь.

Водница содрогнулась и побагровела, ощущая, как под рёбрами начинала бурлить злость. Да что эта Азалия себе позволяла?

— Да прекрати ты наконец! — не выдержал Оскар, встал и сбросил её руки с себя. Кипящий внутри гнев поутих, и Майя смогла выдохнуть. — Не слушай её. Никто отчислять тебя не собирается. Я думаю, это из-за вчерашней драки.

— Драки? — земельница вскинула брови. — И кого этот вяленький цветочек успел отметелить?

— Азалия, ты можешь просто помолчать? — практикант начинал терять терпение: он сжал кулаки, из-за чего кожа перчаток натянулась.

— Ладно, извините. Я просто прикалываюсь, — Азалия пожала плечами и по-хозяйски плюхнулась на учительский стул, сложа руки на животе.

— Ты как, в порядке? — спросил он, обращаясь к Майе. — Я имею в виду, после вчерашнего.

— Да-да, всё замечательно, — неуверенно закивала водница. — Я, пожалуй, пойду. Ещё раз спасибо, — с этими словами Майя натянула кривую улыбку и направилась на административный этаж.

***

Кабинет лори Буш превосходил ожидания каждого, кто оказывался там впервые. Посреди широкой квадратной комнаты стоял крестоподобный громоздкий стол из покрытого лаком тёмного дуба, а вдоль него — более десяти стульев с мягкой обивкой. У стен теснились высокие шкафы, доверха забитые книгами, папками с документацией, свитками, между двумя из них висел арбалет, а под ним — колчан, полный коротких стрел. За спинкой директорского кресла находилось огромное окно, которое обрамляли тёмно-синие тяжёлые шторы, и у него с чашкой в руках задумчиво смотрела на разыгравшуюся непогоду директриса.

Когда Майя вошла внутрь, Марта Буш встала вполоборота и невесомым кивком пригласила подойти. На директрисе снова была синяя жилетка и светло-голубая рубашка с закатанными рукавами, а на предплечьях блестели кожаные чёрные перчатки без пальцев. Водница засеменила к ней, едва ли не с открытым ртом разглядывая до мелочей подробные карты всех корнеумских островов.

— Я была просто в шоке! Впятером на одну девочку! — воскликнула лори Буш, стоило Майе оказаться плечом к плечу с ней. — Знаешь, я работаю директором вот уже тридцать лет, но меня до сих пор поражает детская жестокость. Однако, можешь быть спокойна: мы в коллегии не приемлем травлю, и все виновные уже наказаны. Если они снова к тебе полезут, мы поднимем вопрос об их отчислении.

Майя не придумала ответ и потому промычала что-то нечленораздельное, многозначительно кивнув. С одной стороны, при одной лишь мысли о произошедшем её перепоняли злость и жалость к себе, но с другой понимала тех ребят, ведь она нечестно заняла место кого-то из них.

— Целители доложили мне о твоём состоянии сегодня утром, но я всё равно спрошу: как ты себя чувствуешь?

— Всё в порядке, — едва шевеля губами, ответила водница, не в силах оторваться от простиравшегося перед ней пейзажем, словно сцена — перед балконами в театре. Вид из окна был невероятен: весь внутренний двор коллегии был как на ладони, а за ним, далёкими декорациями разворачивался пылающий осенними красками лес и цвета призрачной синевы горы, пускай из-за ливня и ветра вид размывался, превращая картину в нелепые подтёки и косые мазки.

— Если тебе что-нибудь понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне. С любыми вопросами, — произнесла лори Буш и сделала глоток кофе.

— На самом деле, есть кое-что, о чём я бы хотела вас спросить... — Майя замялась. Она не знала, как подобраться к теме деликатнее, чтобы не нарваться на такую же бурную реакцию директрисы, как ребята из студенческой газеты, а потому решила зайти издалека: — Когда на Роуз напали, вы сказали, что моя бабушка попросила передать мне кольцо из соображений безопасности. Но если мне что-то могло угрожать, почему она ушла? И где она?

— Это скорее были меры предосторожности, чем попытка уберечь тебя от реальной угрозы, — ответила лори Буш. — И прости, но я не могу тебе сказать, где сейчас находится Мария.

— Но вы же хорошо её знали? Вы единственная, с кем она общалась так близко.

— Достаточно. Это всё, что ты хотела спросить? — сказала она, не отрываясь от разглядывания обезображенного бурей пейзажа.

— Почему все вокруг считают, что я дочь лори Стариной?

Марта Буш помедлила с ответом, задумчиво прижавшись губами к холодном краю чёрной чашки.

— Ребятам из газеты только дай повод раздуть сенсацию, лишь бы привлечь внимание к своему детищу и заработать побольше денег с продаж примерников. Не думаю, что для этих глупых слухов есть хоть какая-нибудь почва.

— Но ведь она и правда есть, — не унималась Майя. — Когда я смотрю на Александру, то как будто в зеркало гляжу. Наше сходство глупо отрицать — всё равно что сказать, что огонь не красный, а море — не синее. Но лори Старина утверждает, что она не моя мать. Почему? Она ведь так добра ко мне.

Директриса поджала губы и прищурилась.

— Потому что это правда. Её внимание к тебе обусловлено тем, что она потеряла собственного ребёнка. Я считаю это неправильным, потому что с её стороны вешать на тебя образ своей погибшей дочери, как минимум, неэтично.

В кабинете на несколько мгновений воцарилась тишина, и только шум бьющего по крышам и деревьям дождя беспокоил слух. Майя набрала побольше воздуха в лёгкие, сосчитала до трёх и, сжав кулаки, выпалила вопрос:

— Кем же тогда были мои родители?

— Я их не знала, — отчеканила Марта Буш.

— Бабушка всё детство твердила мне, что моя мать была великим магом. Я ни за что не поверю, что вы даже не слышали о ней.

— Повторюсь, я их не знала.

— Но вы ведь были так близки с ней! К тому же, вы знакомы очень давно. А ещё мои родители должны были учиться у вас, — в голосе Майи зазвучали нотки отчаяния, и он стал тоньше.

— Майя. — с нажимом произнесла лори Буш и посмотрела прямо в её большие зелёные глаза.

Сердце застучало так быстро, что руки свело, а кровь пульсировала в висках. С губ сорвался дрожащий выдох.

— А если бы я спросила об этом Александру, она бы ответила то же самое?

Брови директрисы сначала поползли наверх, а потом опустились, насупившись, и на переносице образовался треугольник глубоких складок. Она опустила чашку на подоконник и скрестила руки на груди, после чего отвернулась от Майи, уставившись в окно.

— Да. И, кажется, тебе пора на занятия, — отрезала она.

— Извините, — виновато пробормотала водница и бросилась прочь, ни разу не оглянувшись.

Майя не знала, что на неё нашло. Как ей хватило смелости сорваться на лори Буш, которая была так добра к ним с бабушкой и всегда им помогала? За последний выпаленный в чувствах вопрос воднице было особенно стыдно. Однако что ещё ей оставалось делать, если единственный человек, который мог знать правду, по какой-то причине отказывался её говорить?

На основы выживания Майя опоздала. Занятие проходило в зале, где вместо парт по полу были раскиданы маты и большие подушки, на которых кучковались первокурсники. Сайл Вернер, рыжеволосый отец спасённой Роуз, вежливо попросил задержавшуюся водницу впредь приходить вовремя, и она затерялась в самом конце толпы одногруппников и села на одну подушку с Финном.

— Chiquitita, ты где была? — прошептал он.

— Лори Буш вызывала, — тихо ответила Майя и подогнула колени.

— Ого, и что она от тебя хотела? — Финн придвинулся к ней и наклонил голову так, что теперь его висок едва ли не касался рыжей макушки.

Майя метнула быстрый взгляд в Энцо Вернера. Тот медленно расхаживал между студентов в своей алой мантии и светло-сером костюме, сложа руки за спиной, и монотонно читал лекцию о том, почему его предмет — один из важнейших в коллегии, а первокурсники таращились на него и перешёптывались между собой, обсуждая его безэмоциональность и разящее равнодушие. Майя поправила волосы и пересказала приятелю весь их с директрисой разговор, а также упомянула о драке, которую устроили отсутствовавшие на занятии водники — очевидно, их уже отправили отбывать наказание.

— И вот я думаю: может, ну его? — заключила водница. — Может, Александра не признаёт меня, потому что разочаровалась во мне? Что если она ожидала увидеть в своей дочери мага, подобного себе, а не меня, жалкую и слабую?

— Хватит ныть! — Финн толкнул её локтем. — Скажи, тебе самой разве не интересно докопаться до истины? А она явно того стоит, если лори Буш отказывается откровенничать с тобой!

— Интересно!.. Но, понимаешь...

— Значит, решено: гениальный детектив Финн Фишер и его очаровательная помощница Майя Ульянова начинают новое расследование, — перебил воздушник и взял водницу за руки, сцепив ладонями два замка. — Есть идеи, с чего начать?

— Ну, родственников у меня кроме бабушки нет. Есть знакомые, но к ним попасть можно только с помощью портала, а зелье нам никто не выдаст. Можно было бы посмотреть перепись населения, но все подобные документы находятся в городском архиве, наверное. Только и в Авэм мы не попадём, потому что покидать территорию коллегии без сопровождения преподавателя запрещено, а в архив нужен пропуск — хотя бы один. А он есть далеко не у всех, — Майя тяжело вздохнула. — Я сразу отмела идею с библиотекой или разговорами с другими людьми, знакомыми с Александрой, потому что и они навряд ли что-нибудь мне расскажут. Старины при первой и последней встрече на меня с бабушкой так накричали, что я бы не хотела иметь с ними дело. Да и слухи о них ходят... Не самые приятные. Хотя мне кажется, что они — ключ к разгадке. Александра упоминала, что я могу быть ребенком кого-то из её родственников — значит, информацию в архиве нужно искать о них.

Финн некоторое время помолчал, сосредоточенно почёсывая затылок, как вдруг на его лице расползлась ухмылка, очевидно не сулившая ничего хорошего, а серые глаза блеснули.

— Есть у меня одна идея, — тихо произнёс он, поднеся ладонь ко рту ребром. — Да, я знаю, как всё устроить. Тебе же дали освобождение от плавания?

Майя кивнула, с недоверием глядя на воздушника.

— Значит, завтра — наиболее подходящий день, так как и у меня дополнительных не будет... Да, если идея выгорит — я сообщу. Ну как, идёт?

— Но я же не знаю, что ты задумал! — возмутилась водница.

— Попрошу быть потише, — раздалось равнодушное над головой. По коже пробежали мурашки — всякий раз, когда Майя слышала голос сайла Вернера, ей становилось не по себе. Особенно в моменты, когда он внезапно материализовывался в метре от неё. — Мы сейчас читаем вступление на странице четыре.

— Извините, — в один голос проторохтели приятели и пораскрывали учебники на коленях. Когда сайл Вернер ушёл в другой конец кабинета, они заговорчески переглянулись.

— Но ведь в этом и прелесть, что ты не знаешь, в чём суть моего замысла, — с напыщенной загадочностью произнёс Финн.