Герой. Познание

В подземелье было до ужаса холодно и так тихо, что, казалось, Майя могла услышать, как падают на холодные камни пылинки. Ей чудились крики погибших в Красную ночь и шёпот их неупокоившихся душ. Стрелка на часах показывала пять ноль пять, и снаружи было едва ли светлее, чем в подвале.

Финн опаздывал. Прошлым вечером Майя получила записку, в которой он просил прийти в подземелье и притаиться в ста шагах от лестницы, ведущей в студенческое общежитие, а также не забыть захватить что-нибудь потеплее и двадцать льенн на дорогу. Водница слабо представляла, что такого сделал воздушник, чтобы они не просто ушли незамеченными, но ещё и остались непойманными, а потому на всякий случай оставила Азалии записку, где просила её не сдавать и в случае, если кто-то озаботится её отсутствием, ответить, что ей нездоровится после драки.

Вдруг кто-то коснулся её плеча и выдохнул прямо в ухо:

— Бу!

Майя ойкнула и подскочила, прижав сумку к груди. В полумраке она узнала Финна, в тот же миг испуг обернулся гневом, и водница стукнула его в грудь.

— Дурак! — шикнула она.

— Отставить оскорбления, помощник Ульянова! — с наигранной строгостью произнёс он.

— Ты же в курсе, что так говорят военные, а не детективы? — нахмурилась Майя. — И вообще, как ты собираешься попасть на паром? Что ты уже придумал?

— Давай мы сначала выберемся из этого жуткого местечка, проберёмся через тоннель в горе, а потом поговорим об этом. Если ты, конечно, не хочешь опоздать на утренний рейс.

— Ты собрался идти в Нортус? Да нас ещё у входа в туннель развернут! Ты видел, сколько там охраны?

— Не дрейфь, проскочим как-нибудь, — воздушник махнул рукой.

— Проскочим? Это авэмская гвардия, Финн! Их не проведёшь одной только харизмой. К тому же, они наверняка здесь каждого в лицо знают.

— А ты знаешь дорогу в другой город?

— Нет, но если идти вдоль Главного Южного пути, то попадёшь прямо в Ютус. К тому же, оттуда ближе плыть к Авэму.

— А ты откуда всё это знаешь?

— В отличие от некоторых, на экскурсии я слушала преподавателей, а не выбрасывала друзьям на голову кучу листьев, — Майя скрестила руки на груди.

— Ну вот и замечательно, — Финн обнажил зубы улыбкой, приобнял водницу за спину и повёл прямо по безлюдному коридору. — А теперь давай всё-таки вести себя потише, чтобы нас не спалили прежде чем мы переступим порог коллегии.

Майя тяжело вздохнула. Ночью ей едва ли удалось уснуть — до самой полуночи она была как заведённая из-за терзающих голову и душу сомнений. С одной стороны, бежать из коллегии, нарушая не одно правило студустава — худшее, что только можно сделать в первую неделю учёбы, и кто знал, чем могла обернуться такая выходка для отважившегося на неё безумцу. С другой, водница с трудом представляла, как смиряется с тем, что никогда ничего не узнает о своих родителях, особенно после того, как ощутила весомость этой тайны на себе.

И всё же Майя вцепилась в обнимавшую её руку Финна покрепче и засеменила вместе с ним. Сама она бы утонула в сомнениях и в жизни не решилась бы на подобную авантюру. Однако воздушник верил в то, что всё будет хорошо, и водница позволила себе заразиться его беспечным оптимизмом.

В конце концов, получать по шапке за нарушение правил вместе с другом и вполовину не так страшно, как самому.

***

Сразу после того, как Финн вывел Майю из подземелий через, на первый взгляд, неприметную низкую полукруглую дверь, они рванули в лесную чащу и, навернув круг по опушке, оказались возле точки заимствования велосипедов. Прежде чем войти в здание, водница бросила в ящичек несколько серебряных монет с жёлтыми камнями, и только после этого дверь открылась. Попотев немного над сидениями, стихийники выкатили два велосипеда и, ловко запрыгнув на них, закрутили педали.

Южный путь был вымощен разноцветными камнями тёплых оттенков, выложенными в причудливую, детализированную мозаику, в которой огненная тропа переплеталась с пёстрыми цветами с большими лепестками, ярко-зелёными листьями и серединками-солнышками. Всю дорогу Финн ехал с разинутым от удвиления ртом и всё не мог поверить в то, что стихийникам удалось создать вручную композицию длиной в двадцать километров всего за несколько лет.

Над головами нависала зелёная арка. Каменные столпы заросли мхом и плющом, а облысевшие ветки невесомо покачивались. Вовсю чирикали птицы, каплями разлетались во все стороны лужи, когда их половинили колёса, а в лицо бил холодный рассветный воздух. Оранжевые фонари рассеивали слабый туман и создавали ощущение безопасности и тепла в неприветливой лесной черноте.

Ютус располагался прямо на южном побережье и считался туристическим центром Санктуса. Просторные пляжи с белым песком, рынки, славившиеся разнообразием свежих овощей, фруктов, ягод и десятками видов знаменитых санктусовских вин, чистая синяя вода и умеренный климат ежегодно привлекали тысячи туристов со всего Корнеума. Приобрести каменный домик, покрытый побелкой, с ярким кафельным полом и видом на Атлантический океан мечтал каждый прилично зарабатывающий маг.

Майя и Финн оставили велосипеды в пункте сдачи у главных городских ворот и заторопились выйти на центральную улицу, которая вела прямо на набережную, а уже оттуда на морской вокзал было рукой подать. Город давным-давно не спал: местные жители собирались группками во дворах и оттуда вместе шли в теплицы, на производства и в магазины, громко обсуждая последние новости и передавая по кругу термосы с горячим чаем и бумажные пакеты с засушенными ягодами. Такой в привокзальной лавке обошёлся Майе в четыре гента, и ей даже хватило на четыре вчерашних пирожка с грибами и тыквой.

— Так как ты всё-таки собираешься нас провести на паром? — спросила она, стоя с билетами до Авэма в руках. Очередь на паром нетерпеливо толпилась у деревянной будки, в которой сидел усатый мужичок с густыми чёрными бровями и широкими плечами.

— Всё на мази, детка, — Финн подмигнул ей и вложил в ладонь толстую металлическую пластину. — Вот твой жетон. Сегодня ты будешь Ким Мёрфи.

Майя повертела жетон. К нему не подкопаешься — только если мужчина в будке не знал Ким лично, — ведь на нём не было фотографии, лишь имя, фамилия, дата рождения и дата начала обучения.

— А ты? Студенты ведь не могут без сопровождения...

— Скажем так, — перебил Финн, задумчиво постучав пальцем по щеке, продолжил: — один знакомый решил мне помочь и дал свой жетон вместе с пропуском.

— Какой такой знакомый? — нахмурилась Майя, недоверчиво покосившись на воздушника.

Финн оглянулся, почесал затылок и воскликнул:

— Смотри, очередь двигается! Давай-давай, а то на паром не пустят!

Он похлопал водницу по спине, подгоняя, и та, подозрительно косясь на друга, зашагала следом за другими пассажирами. Когда настала её очередь, Майя дала жетон пограничнику, и тот смерил оценивающим взглядом конский рыжий хвост, синее пальто и макияж, который стихийница сделала, чтобы казаться старше. Сердце заколотилось так сильно, что его ритм отдавал прямо в уши, ладони вспотели, и тело проняла внутренняя дрожь.

— Кто вас сопровождает, лори Мёрфи?

— А-э-э... — она замялась, с отчаянием глядя на Финна. Тот подскочил к ней, сделал серьёзное выражение лица и протянул мужчине свой медный жетон.

— Она со мной, — сказал воздушник.

— Лори Буш в курсе вашей командировки, практикант? — пограничник посмотрел на Финна исподлобья.

Неприятная догадка обожгла грудь, и Майя сжала кулаки и пальцы на ногах, изо всех сил стараясь не подать виду.

— Ну разумеется, — уверенно ответил он. — Более того, она лично просила меня сопроводить лори Мёрфи в больницу к её бабушке. Понимаете, старушка так разнервничалась из-за одного ученика, что у неё случился сердечный приступ, и теперь...

— Достаточно, — пограничник просунул в окошко оба жетона и улыбнулся стихийникам. — Приятного путешествия, сайл Эртон.

Майя потупилась, пытаясь спрятать невольно округлившиеся глаза.

Стоило им отойти на приличное расстояние от людей, как Майя схватила Финна под руку и, сгорбившись, потащила его в укромный угол.

— Ты украл жетон у сайла Эртона?! — громким шёпотом выпалила она прямо ему в лицо.

— Ну почему сразу украл? — воздушник невесомым движением высвободил локоть. — Он сам предложил его взять, когда оставил на видном месте и вышел из комнаты на целых полчаса. Это всё равно что разогреть мясо и пустить в кухню кота.

— То есть, ты без спроса забрался в комнату сайла Эртона и взял его документы?

— Я просто... Поманил их. Увидел, как он выложил жетон и пропуск из кармана на подоконник, и потянул их воздухом.

— Мы никуда не едем, — запротестовала Майя. Она встала, расставив ноги на ширине плеч, и скрестила руки на груди. — А ещё мы сейчас же вернёмся в коллегию и отдадим твоему соседу его вещи.

— И признаемся в том, что хотели сбежать? Не смеши. Нас уже в любом случае накажут, если поймают или если мы сами придём с повинной, — Финн слегка наклонил голову и заговорчески посмотрел на водницу исподлобья. — Но мы же не настолько глупые, чтобы так просто сдаться, не так ли?

— Но так нельзя, Финн! — запаниковала она, оглядываясь по сторонам, словно все остальные в зале ожидания были в курсе их с воздушником тайны. — Одно дело — подставлять себя, но совсем другое — невинных людей! Скажи, ты и у Ким украл жетон?

— Во-первых, у сайла Эртона я не украл, а позаимствовал, потому что сделал это не из корыстных побуждений, а для того, чтобы помочь тебе. Во-вторых, Ким сама предложила взять её жетон. И вообще, ты меня обижаешь. Я же для тебя старался! Думаешь, мне пристало идти на такую авантюру?

— Ладно, извини, — Майя сдалась, примирительно вскинув ладони. — Но в следующий раз так не делай.

— Следующего раза не будет, если мы сейчас же не поспешим на корабль, — с этими словами Финн кивнул в сторону вереницы магов с кожаными чемоданами в руках.

Вздохнув, водница поправила соскользнувшую с плеча лямку сумки и засеменила на паром.

Вместо кают прямо на палубе стояло несколько стеклянных куполов, внутри которых в трубе, подпиравшей потолок, языки пламени лизали металлическую опору. Вокруг неё на деревянных лавочках кучковались пассажиры, кто-то завтракал за круглыми столиками, которые были частью сидений, кто-то болтал и играл в карты, а кто-то дремал над свежими выпусками правительского "Авэмского вестника" или журнала "Искра". Дети играли на ковре, что находился ближе всего к огню, а Майя и Финн забились в угол. И пока воздушник завалился на её хрупкое острое плечо и засопел, водница вытащила из сумки тетрадь и принялась перечитывать конспект, который она написала вчера, особо не задумываясь над его содержимым. На следующий день у них второй парой стояла лекция по истории у строгой лори де Вилль. В конце неё она обещала устроить самостоятельную по первым двум урокам, и лучше времени для подготовки было не сыскать.

Ещё во время раскола единого суперконтинента Пангея от него отделился остров, в недрах которого были залежи магических камней. Часть их осталась на территории современной Евразии, например, в Италии, в Карпатских горах и в Финляндии, где позднее образовались отдельные от Корнеума общины.

Поначалу на острове обитали разрозненные племена магов. На определённой местности рождались маги с отдельной способностью. К примеру, в центре — создатели, целители и портальники — между ними и маломагами, которые жили на востоке, эйлиминты, они же стихийники, — на юге, дархунги, которых позднее прозвали полумагами или боевиками — на севере, гемологи — между стихийниками и дархунгами на западе.

Из-за того, что у дархунгов было много камней, которые можно было использовать в быту, но которые магией не делились, они не стали владеть никаким из её видов. У стихийников же залежи были слишком маленькими, и это сделало их восприимчивыми к силам природы.

По поверьям анамхаистов, примерно за девятьсот лет до прихода Азерры к власти, к мудрецу по имени Аодх явилась облачная душа и поведала, что "вскоре земля наша и племена разрозненные станут единым государством, ибо близок день, когда придёт император достаточно сильный, чтобы воплотить это". Так и случилось — ровно через десять лет создатель Донх Аальт покорил племена маломагов, так как они были малонаселёнными и самыми слабыми. Затем он завоевал целителей и портальников, а после — стихийников и гемологов. Труднее всего далась победа над дархунгами, ведь магия не была готова к столкновению с силой физической. Тем не менее, ему это удалось, и со дня его коронации наступил первый год от прихода династии Аальтов к власти.

Старое корнеумское летоисчисление было эквивалентно минус двухста трём годам от уже привычного магам человеческого, ведь после налаживания дипломатических и торговых отношений с Ирландией во избежание серьёзной путаницы они начали считать года от Рождения Христового, но с одним отличием — новый год начинался не первого января, а первого марта, с приходом весны. Это стало своеобразным компромиссом между практическим удобством и сохранением традиций.

Майя выросла на сказках о Донхе Благодеятеле, Рэрдоне Мудром, Даффе Наивном, Дукнане Непокорном и остальных восьми Аальтах, правивших Корнеумом. И пускай истории, основанные на реальных событиях, были весьма приукрашены, водница всё равно знала суть: с приходом на престол последнего из этого рода Дага Жестокосердного, время расцвета обернулось эпохой изнурительных войн и истощения населения битвами, голодом и несправедливыми законами. Тогда революцией власть вырвала Азерра Кавана и казнила всех, кто относился к королевской семье — и в момент, когда жезл Справедливости, символ власти, пронзил сердце Дага, земля затреслась, появились расщелины, Корнеум раскололся на пять островов, а Мэдис с тех пор стал необитаемым. Мария говорила, что именно гнев народа наделил Азерру силой — и именно поэтому она смогла прожить так долго.

Оставшееся время Майя провела на палубе, облокотившись на борт и глядя на бескрайнее морское полотно, пока Финн спал, обнимая её сумку. Сказки об Аальтах напомнили ей о детстве, и теперь водница не могла отделаться от флёра болезненной ностальгии, щемящего грудь. Где была бабушка? Почему не спешила выходить на связь? Всю жизнь они были вместе, а теперь Майя даже не представляла, где её искать.

И в момент, когда ей так требовались ответы, когда на неё нападали из-за информации, которой даже не было подтверждений, бабушки не было рядом. Руки опускались. Словно с завязанными глазами Майя двигалась наощупь, не представляя, каким должен быть следующий шаг, а вот Мария могла бы подсказать, как поступить с нападками и слухами. Наверняка научила бы давать отпор или самолично закрыла бы рты обидчикам, однако теперь водница осталась со своими проблемами один на один. Неужели она разочаровала её настолько сильно, что заслужила быть брошенной?

И если Александра была её дочерью, вдруг она точно так же разочаровала Марию? Но как, если в ней была уникальная сила — в то время, как Майя до сих пор не научилась призывать стихию. И ей кровь из носу нужно было браться за учёбу, чтобы доказать бабушке, что все её старания были не напрасны.

Майя также думала, что Старины наверняка знали ответы на все её вопросы, а потому в случае неудачи она решила отправиться на Мэгикей — как только выяснит точный адрес их резиденции. Эта семья вела довольно закрытый образ жизни, редко появлялась на публике, а это означало, что только местные жители могли подсказать расположение их дома.

Паром пришвартовался в Западном порту в половину двенадцатого. Первым делом Майя и Финн переписали на запястья расписание прямых рейсов и выяснили, до последнего им подходящего оставалось четыре часа. В таком случае, они бы приплыли к восьми вечера, и им удалось бы примчать в коллегию до отбоя.

— Сколько идти до этого архива? — спросил воздушник, громко чавкая яблоком.

Они лавировали в толпе прибывших и ожидавших обратный паром, обходили торговцев, разложивших завёрнутые в бумагу пирожки, булки и запеканки прямо в деревянных ящиках под ограждением пирса. Громко кричали чайки и шумел прибой, налетая на каменные стены и разлетаясь пеной. Авэм встретил стихийников ласковым солнышком и безоблачным небом, что было редкостью для ноября, и Майя зажмурилась, подставив еле теплым лучам веснушчатое лицо.

— Точно не знаю. Думаю, часа полтора. Если подъехать на трамвае... Минут сорок. Хотя всё равно идти долго, — она прикусила указательный палец.

— И у нас будет всего час на поиски?

— Выходит, что так. Думаешь, мало?

— Да как тебе сказать... Архив должен быть огромен — мы час только искать будем нужное. Мы же не станем просить помощи, чтобы не спалиться, верно?

— Ты прав, — Майя нахмурилась, призадумавшись. Её рука скользнула к шнурку на шее, на котором висел серебряный ключик, и она сжала его через ткань кофты, после чего повернулась к Финну. — Есть у меня одна идея...

— Когда ты так на меня смотришь, становится страшно за свою жизнь, — он ухмыльнулся уголком рта.

— О нет, не переживай. Я отличный водитель.

— Что ты имеешь в виду?

Майя мельком взглянула на трамвайную остановку, у которой собралось прилично народу с чемоданами и не только — значит, вот-вот подъедет следующий. Она тут же сорвалась с места и крикнула через плечо:

— Догоняй!

В последний миг они успели запрыгнуть в вагон, прежде чем стеклянные двери захлопнулись прямо перед носом. Спустя пятнадцать минут они вышли на остановке "Парковая", и Майя повела его по уже знакомой дорожке, но не в свой двор, а в соседний, где в тени облысевших деревьев находился гаражный кооператив.

Когда они остановились у узкой двери под номером тринадцать, Майя залезла под горло кофточки и вытащила оттуда веревочку с ключами — от квартиры, гаража и...

— Ты правда собираешься угнать бабкину осу? — выдохнул Финн, когда заскрипела дверь и затрещала в лампе искра после хлопка в ладоши.

— Не угнать, а взять покататься. Я же верну её на место. Что добру пропадать — бабушки в городе всё равно нет, — губы Майи растянулись в улыбке, и глаза блеснули хитринкой.

Они обошли "Осу" и застыли в шаге от неё, словно не решаясь коснуться стройной блестящей красотки цвета индиго с гладким кожаным сиденьем и угловатыми фарами.

— Кажется, я крайне плохо на тебя влияю, — воздушник покачал головой.

Тогда Майя перекинула ногу через "Осу", юбка разлетелась шатром по сиденью, а ноги в коричневых сапожках до колен прижались к стройному корпусу. Она провернула ключ в замке зажигания, загудел двигатель, приветствуя хозяйку, и "Оса" зависла в полуметре над землёй.

— А мне дашь поводить? — глаза Финна заискрились, и в голосе зазвучала мольба.

— Ты же не умеешь, — она с недоверием покосилась на него.

— Умею! Я сто раз в соседнее село гонял на мотоцикле за продуктами, — с уверенностью заявил воздушник. — Ну так что?

— Лучше возьми шлемы. Надень бабушкин, он больше, — Майя кивком указала на приколоченные к стене деревянные полки. Финн послушался, водрузил шлем ей на голову, а свой с сомнением повертел в руках.

— А я точно не подцеплю вшей?

Майя прокрутила ручку скорости и плавно выехала из гаража, после чего повернулась к Финну и яростно посмотрела на него. Он поймал весьма красноречивый взгляд водницы и спешно надел вишнёвый шлем.

— Понял, молчу.

— Закрой гараж на засов, пожалуйста, — дружелюбно бросила она и натянула свой, разрисованный акриловыми красками в рыбок.

Они тронулись, как только Финн уселся сзади и покрепче обхватил талию водницы.

— Чтобы не упасть, — прошептал он ей прямо на ухо.

Майя вздохнула, плавно покачав головой, и с нажимом прокрутила ручку скорости. Она водила мягко, но медленно: во-первых, водница не до конца чувствовала себя уверенно, когда садилась за руль, а во-вторых, ей не хотелось попасть в отделение стражи порядка, где сотрудники могли запросто выяснить, что она не Ким Мёрфи, а Финн — никакой не Оскар Эртон.

Ноябрьский ветер, пропитанный тонкими нотками последнего тепла, ласково щекотал колени и щёки, развевал шарфик и трепал заправленные в него прядки. Финн поначалу визжал от восторга — воздушная "Оса" ехала тихо и практически не гудела, звук работающего двигателя скорее напоминал шум ветра в трубах, — однако вскоре стал просить разогнаться сильнее и не "плестись, как черепаха", пока другие водители вежливо сигналили и после обгоняли ребят, хотя Майя всё равно отказывалась крутить ручку скорости дальше.

Им пришлось припарковаться на стоянке в тесном переулке, прежде чем пройти через узкий проход прямо на площадь Содружества. В прожилках между ровно вымощенной плиткой переливались тонкие нити оранжевого пламени, лужицы после ночного дождя испарялись прямо под ногами. Между бурно цветущими клумбами, полных роз, крокусов, морозников и нарциссов, что своей красотой радовали глаз даже зимой, парили в воздухе фонари с магическими искрами всех видов, от жёлтой создательнической до ярко-голубой воднической и белой полупрозрачной дархунгской.

За цветущими полями стоял фонтан. В его центре — более десяти скульптур, высотой под пятнадцать метров, которые безостановочно двигались и метали друг в друга магию. И лишь одна из статуй использовала силу сразу четырёх цветов — оранжевого, синего, нежно-голубого и зелёного. Ею была высеченная из белого камня девушка двадцати лет с крупными кудрями, остриженными по уши, большими глазами, бесстрашно глядевшими вдаль из-под насупленных бровей, круглым лицом и тонкими губами. Ноги твёрдо стояли на ширине плеч, спина была ровной, а голова — слегка наклонена вниз. Плащ стихийницы завис волной, словно его секунду назад подбросил порыв ветра, обе руки были согнуты в локтях и приподняты на уровне груди, пальцы — широко расставленными, и между ними словно проворные ужи скользили потоки энергии. Золотые изогнутые пряди, линии складок ткани, веснушки были инкрустированы в монументальную фигуру и подчёркивали динамику.

Это была молодая Александра Старина. Её было невозможно не узнать: во-первых, она единственная владела четырьмя стихиями, а во-вторых, от нынешней себя она отличалась лишь худобой, длинными волосами, мешками под глазами, выдававшими усталость, и морщинками, говорившими о печали. Майя затаила дыхание. Чем ближе они подходили, тем сильнее она задирала голову, не в силах оторвать взгляд. Никогда прежде она не обращала на её статую внимания, однако теперь не могла насытиться её созерцанием.

Неужели эта храбрая женщина, победившая саму Мглу, действительно могла быть её матерью?

— Ты видела, видела?! Вы же как две капли воды похожи! — Финн затормошил плечо Майи. Он потащил её к фонтану, наклонил над волновавшейся поверхностью воды, намотал длинные волосы на кулак и поднял, тем самым оголив шею и уши. — Видишь?

В отражении на неё растерянно смотрела юная Александра. Испуганная, более щуплая, с круглыми щеками и косой чёлкой, но всё же именно она.

— И правда, — едва шевеля губами, выдохнула водница.

Финн отпустил её волосы, и те растрепались на худых плечах и сгорбленной спине, однако Майя по-прежнему видела в отражении Александру. Над головой летали фиолетовые, жёлтые, красные и изумрудные вспышки, плыли размытые силуэты статуй, в лицо летели холодные брызги.

— Я с ума сойду, если окажется, что вы не родственницы, — сказал Финн, резво взмахнув руками.

— Я тоже, — тихо произнесла она, оттолкнулась ладонями от широкого бортика и выпрямилась. — Идём?

Финн кивнул. Они обошли полукруг фонтана и оказались на дорожке, ведущей прямо к архиву. Сбоку осталось пятиэтажное здание Законодательного Совета и Верховного Суда Корнеума с широкой круглой башней по центру, чья высота была едва ли больше, чем рост фонтанного памятника. От него по бокам косо стояли два крыла, такие же светло-коричневые, с большими прямоугольными окнами в позолоченных рамках и тёмно-серой черепицей на крыше, несколькими входами, которые охраняли гвардейцы в кобальтовой форме, в высоких чёрных кожаных сапогах и с вышитыми на плечах золотыми нитками искрами. По периметру стояло несколько прозрачных наружных лифтов, работавших на магии воздуха, в которых толпились сотрудники в костюмах-тройках.

Через окна можно было разглядеть высокие потолки, мраморные колонны с высеченными на них растениями, волнами, диковинными изгибами ветра, пламенем и потоками искрящейся магии, портреты в тяжёлых деревянных резных рамках, вытянутые двери и входивших и выходивших через них чопорных чиновников.

Архив находился напротив этого здания и сбоку от гимназии имени Эндрю Старина. Между ними и главной постройкой столицы было около половины километра цветущего сада. В его лабиринтах женщины, укутанные в красные шёлковые платки — писк моды, — цокали тонкими шпильками лаковых сапог и толкали дорогие квадратные коляски с золотыми вставками в корпусе, обтянутые снаружи непромокаемой плащовкой, а внутри — натуральным хлопком. Все они, очевидно, были жительницами элитного Академического района, которых сильно не любила Мария.

И всё же архив восхищал своим величием. Серое здание было круглым, без единого, даже самого крохотного окошка, над его входом висели большие золотые часы, а вокруг них — выгравированные изображения магов от древних времён до настоящих, расположенные друг за другом по часовой стрелке. Люди времён Аальтов в плащах и с бесчисленными бусами, подвесками, браслетами и ободками смотрели на заставших периоды весны и лета Азерры, одетых в свободные платья, юбки и рубашки, а те — на современников в привычных Майе вещах. Над двенадцатью часами возвышалась искра, такая же, как на гербе Корнеума, а вокруг неё — круглые линии облаков, ведь согласно с верованием анамхаистов, конец у всех них был один — либо Облачное, либо Песчаное царство, либо Забвение.

Сердце безумно колотилось, кровь пульсировала в висках, спину и плечи окатывало волной болезненной слабости, но в то же время любопытство обжигало грудь, растворяя страх. У Майи кружилась голова, да так, что ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Водница слабо помнила, как они прошли мимо гвардейцев, почётно стоявших в идеально выглаженной форме, расшитой серебряными нитками, с ровной осанкой и сосредоточенным строгим взглядом, словно они видели каждого насквозь. От их пристального внимания становилось не по себе.

Стоило Майе и Финну переступить порог, как они оказались в предбаннике прямо перед высоким столом архивариуса, и водницу начал душить стыд. Ноги свело от желания выпалить извинение, развернуться и убежать, вот только отступать было поздно. Сжав в кармане кулак, Майя впилась ногтями в мягкую кожу ладоней и потупилась, стараясь не смотреть пожилой женщине в глаза.

— Сайл Эртон? — с недоверием проскрипела архивариус.

— Он самый, — Финн в точности спародировал занудный тон практиканта, когда он повторял правила для студентов. — Не похож?

— Без фотографии судить трудно, — пробормотала она.

— Этой юной лори задали написать доклад, а она выбрала такую тему, что без архива не обойтись, понимаете? Что-то про древние роды стихийников, если не ошибаюсь, — в голосе воздушника прозвучали привычные ему игривые нотки, и Майя сильнее сжала его предплечье.

— А с каких пор студентам коллегии задают подобное? Моя внучка ничего подобного не делала.

— Дополнительное задание, — объяснил он, вернувшись к оскаровской манере речи. — Мы очень ценим вашу бдительность, но вы не возражаете, если мы пойдём? Наш паром всего через четыре часа. Лори Буш будет недовольна, если мы вернёмся после отбоя.

— Ну-ну. Идите, — архивариус вернула пропуск и проводила ребят долгим взглядом.

Сразу за предбанником находились золотые кованые ворота, а за ними — огромный погружённый во тьму зал с разлитой по полу водой, в ней отражались подпирающие потолок высокие трубы, в которых волновался огонь, а также блестящая крошка кристаллов, которой был усыпан потолок. Внутри было холоднее, чем на улице, и Майя закуталась в шерстяной шарф, оставив на виду одни глаза и рыжую макушку. Пройдя по одной из мраморных дорожек, которые от середины расходились лучами и вели к семи порталам и выходу, стихийники оказались в самом центре на островке, где на постаменте была выгравирована карта архива. Они решили начать поиски с родов Корнеума.

— А как это порталы не исчезают? — прошептал на ухо Финн.

— Думаю, портальники их обновляют раз в какое-то количество времени.

— А почему их семь, если этажа всего четыре?

— Потому что некоторые уходят вглубь, — объяснила Майя. — Для безопасности. Наверное, и наш этаж будет находиться под землёй. На месте Стариных или Виаларов я бы хотела, чтобы мои документы хранились там, где стену не проломишь.

Они направились к центральному по правой стороне порталу. Каждый шаг отражался эхом от стен, выдох паром застывал в морозном воздухе. Пространственная бездна манила, серебристая дымка, обрамляющая её, пахла приторной сладостью. Взявшись за руки, Майя и Финн вошли в неё — и тут же оказались перед веерообразным разветвлением коридоров.

Все четыре входа также охраняли атлетичные гвардейцы, каждый из них был как на подбор — плечистый, с трапециобразным торсом, точно оловянный солдатик. Арки обрамляли жёлтые кристаллы, сверкающие холодным светом. Искры в прикреплённых к каменным стенам фонарях потрескивали, то вытягивая свои лучи, то сужая их.

— Нам к создателям? — тихо спросил Финн.

Майя кивнула и обняла себя за плечи: холод щипался, на выдохе с губ катился клубистый пар — совсем как в подземелье коллегии. Они с воздушником прошли мимо молчаливого стражника в длинную секцию создателей и оглянулись: по бокам в шахматном порядке находились выемки-полусферы радиусом три-четыре метра, внутри них стояли шкафы, заполненные папками и шкатулками размером с кастрюлю, в которых хранились документы. Престоны, О'Муры и Батлеры, судя по всему, решили оставить всю информацию о себе в открытом доступе, а вот отделы Виаларов и Стариных были закрыты золотыми решетками.

— Извините, а где мы можем достать ключ, если отдел закрыт? — чирикнула Майя.

Вытянутый усатый гвардеец заглянул в секцию, сжимая в кулаке лампу.

— У тех, кому он принадлежит, — коротко ответил мужчина. — А вы что здесь забыли, мелочь пузатая? Кто вас сюда пропустил?

— Вообще-то у меня есть практикантский пропуск, — с важным видом заявил Финн.

— Уже практикант в таком юном возрасте? А ты случаем не украл у кого-то пропуск, парень?

Майя поджала губы и уставилась на гвардейца, точно пойманная с поличным мошенница.

— Я в десять поступил. В пятнадцать закончил коллегию, — абсолютно спокойно сказал воздушник и незаметно ущипнул водницу за предплечье.

— Понятно. Ну, нет ключа — нет информации, — пожал плечами гвардеец и отвернулся.

Воровато оглянувшись, Финн потянулся к решётке, чтобы просунуть в неё руку, но Майя вовремя схватила его за локоть и потянула на себя.

— Не лезь! — шикнула она. — Что если там магическая ловушка для тех, кто захочет влезть внутрь?

— Да уж... Не хватало так по-тупому попасть в полицейский участок.

— В гвардейский, — поправила Майя. — И что нам теперь делать?

Воздушник развёл руками. Тем временем водница принялась мерить комнату маленькими шажочками, задумчиво постукивая пальцами по подбородку.

— Может, попробуем посмотреть перепись населения? Конечно, раз для этой семьи выделили отдельную секцию, наверное, информацию о них можно и не найти, но попробовать ведь стоит? Не зря же мы сюда пришли.

— А если мы ничего не найдем?

Она отвернулась и затарабанила подушечками пальцев по холодным камням на стене. Если Старины не оставляли никакой информации о себе в публичном доступе, значит, единственным способом узнать что-либо о них было только непосредственно с ними сблизиться.

— Поплывём на Мэгикей и найдем дом Стариных. А что? Я не знаю, когда мы ещё раз сможем выбраться из Санктуса, — Майя оглянулась: часть силуэта гвардейца выглядывала из-за стены, и водница спешно добавила на повышенных тонах: — Учёба, сам понимаешь.

— Тогда не будем терять время, — Финн положил ладонь между лопаток Майи, и они направились обратно к порталу. Прежде чем шагнуть в пространственную бездну, водница бросила гвардейцу тонкое прощание.

Вновь очутившись в зале с залитым водой полом и колоннами-трубами, в которых плясало пламя, Майя взглянула на наручные часы: на поиски у них оставалось не более сорока пяти минут. Приятели отыскали нужный портал настолько быстро, насколько сумели, и вскоре затерялись на этаже, раз в десять большем, чем тот, где они начали свои поиски. Ответвлений там было более сорока, каждое делилось на длинные шкафы, в которых за стеклом хранилась отдельная перепись в определённое пятидесятилетие, а между ними проходили узкие коридорчики, в которых широкоплечему Финну приходилось либо сутулиться, либо ходить боком.

Помощи у гвардейцев стихийники единогласно решили не просить: рисковали нарваться на того, кто не поверил бы их легенде, а потому было проще не провоцировать лишние вопросы. Отыскать нужную секцию было не трудно — она оказалась последней, а вот путь до дальних шкафов был довольно длинным. Финн взялся за перепись 1985 года, Майя — за 1960-й, ведь в том году предположительно родилась Александра. Они перелистали несколько десятков толстенных папок, прежде чем признали поражение: ни в одной из них не было ни Стариных, ни Ульяновых.

Тогда стихийники заглянули в прошлогоднюю перепись и обнаружили там только Марию и, в строчке под ней — имя Майи. О Стариных не было и слова, и даже Александра Ульянова не фигурировала ни в одной из переписей.

Они открыли срочную послевоенную перепись 1980 года — вдруг дата рождения Майи была неправильной или каким-то образом там мог затеряться кто-то из Стариных, — но это тоже им ничего не дало. Приятели задержались на десять, потом — на двадцать минут, после чего им пришлось покидать архив едва ли не бегом. Наспех пробормотав архивариусу прощание, Майя и Финн толкнули дверь и выскочили на улицу.

— Вот чёрт! Мы опаздываем! — крикнул воздушник, задрав голову глядя на часы архива. Их быстрый шаг то срывался на бег, то замедлялся, когда Майя переставала поспевать за Финном и то и дело поправляла соскальзывающую с плеча сумку.

— Погоди! — с одышкой бросила водница. Майя занесла ногу, чтобы сделать новый рывок, как вдруг кто-то схватил её за локоть, и она едва не упала, покачнувшись.

Водница обернулась и едва не обомлела: перед ней стоял сайл Эртон и смотрел на неё с нескрываемой злостью.

— Вот ты и попалась, глупая девчонка, — выпалил он и крепче сцепил пальцы вокруг её локтя.

Спину обдало жаром, и Майя сдавленно охнула.

"Как он только узнал?" — сокрушительно подумала водница.

— Сайл Эртон, я сейчас всё объясню! — затараторила она. Взгляд бегал из стороны в сторону, дыхание сбилось, а сердце, казалось, было готово вот-вот выпрыгнуть из груди.

— Ты уж потрудись, — ядовито процедил он сквозь зубы и презрительно прищурился.

— М-м-мы т-только х-хотели... — пролепетала Майя, с трудом подбирая слова. — Из-звините нас, п-пожалуйста...

— Отпусти её, шпала!

Финн подбежал к ним и махнул рукой, запустив в огневика поток воздуха. Того откинуло на несколько шагов, но он не разжал пальцы.

— Дура, бежим! — с этими словами воздушник вцепился в предплечье водницы.

Майя извернулась и высвободилась из хватки практиканта.

Оскар подался вперёд, пытаясь поймать водницу, но Финн оказался проворнее. Они что есть мочи рванули прямо по клумбам, перепрыгивая ограждения и попутно ломая несчастные цветы. Юбка цеплялась за шипы, иголки царапали коленки, а сумка подскакивала и тут же била водницу по бедру.

— Стоять! — рявкнул сайл Эртон, несясь между клумб.

Случайные прохожие оборачивались на звуки погони и громко возмущались. Мужчина лет пятидесяти открыл окно и завопил:

— Вандалы! А ну прочь с клумбы!

Однако Финн не послушал его и только прибавил скорости. Под ногами хрустнул стебель розы, и он громко выругался по-испански.

— Да стойте же вы, придурки! — раздалось позади.

Воздушник глянул через плечо и показал практиканту средний палец, после чего ловко перепрыгнул заборчик. Майя виновато посмотрела на раскрасневшегося от бега сайла Эртона и неуклюже переступила ограждение, едва не зацепившись за него носком сапога.

— Не отставай! — скомандовал Финн и резко потянул её вправо.

Они нырнули в узкий переулок, оттуда Майя ринулась в узкий проход между домами, а дальше — вниз по улице и снова в щель, через которую приходилось бежать боком и по одному.

Выход преграждал мусорный бак. Тогда Майя прижалась к стене, Финн протиснулся в щель между ней и другой стеной и бросился вперёд, однако с той стороны их уже поджидал сайл Эртон, тяжело дыша и опираясь ладонями на согнутые колени.

Воздушник выбросил руки. Мусорный бак полетел в практиканта и повалил его на землю. Воспользовавшись моментом, Майя и Финн проскользнули мимо него.

— Извините, — водница притормозила, обернувшись на практиканта, но тот так яростно отбросил мусорку и резво вскочил на ноги, что она мигом ускорилась.

Финн тем временем сорвал с её шеи верёвку, на которой висел ключ от "Осы" и кинулся заводить её. Он с разгона шмякнулся на переднее сиденье и, как только та загудела, натянул на голову шлем и бросил второй воднице.

— Слезай! — крикнула она, на ходу щёлкнув застёжкой под подбородком.

— Я поведу! — возразил он.

— Ты же не умеешь! — едва ли не спотыкаясь, Майя обернулась. Сайл Эртон был всего в паре метров от них.

— Не спорь со мной!

Водница залезла назад и обхватила руками торс воздушника, зажав между ними сумку. Финн с силой вдавил ручку скорости до упора, и они со всей дури рванули вперёд, да так, что едва не свалились с "Осы".

— Сто-о-ойте! — раздалось позади, но ребята уже мчали по переулку, с сумасшедшей скоростью минуя дома и дворы.

— Свернём за угол и поменяемся местами! — испуганно пискнула Майя и зажмурилась: Финн внезапно дёрнулся влево, минуя испуганного пешехода, который в последний миг успел шарахнуться вправо на переходе. — Дурак! Остановись!

Их занесло на повороте, и они с горем пополам выехали на трассу, после чего затерялись среди "Шмелей", "Пчёл" и других "Ос".

— Фи-и-ишер! — завопила Майя.

— С твоей скоростью нас и черепаха догонит!

— С моей скоростью мы хотя бы не разобъёмся! — водница зажмурилась и прижалась щекой к спине воздушника, на что тот с азартом ухмыльнулся.

— Не ссы, детка! — самоуверенно воскликнул он. — Я знаю, что делаю. Просто доверься мне!

— Я точно об этом пожалею! — Майя нерешительно приоткрыла левый глаз: они гнали с непозволительной скоростью по полупустой полосе, предназначенной для ос, мимо проносились размазанные силуэты домов, кляксы поредевших крон деревьев и полос, которые, судя по всему, были фонарями. Встречный ветер давил на них с такой силой, словно хотел снести нарушителей с транспорта, и водница вжалась в торс воздушника.

Они пронеслись по центральному кругу, свернули на трассу, идущую вдоль набережной, на мигающий зелёный свет, и погнали вперёд. Водители, оставшиеся за линией пешеходного перехода, возмущённо засигналили им.

— Вижу вдалеке порт! Бросим осу где-то во дворах и сразу на корабль, — Финн вздохнул с облегчением и тут же с восхищением ткнул пальцем в водителя другой осы, который сжимал в руках дымящуюся красным сигнальную ракету. — Смотри, прям как на гонке!

— Дурак! Он вызвал дорожно-транспортный патруль! — Майя застонала, представив, как ей надевают наручники и ведут в камеру к другим преступникам.

— Conchuda! — с надрывом выплюнул Финн.

— Что это?

— Тебе лучше не знать! — он замолчал на несколько мгновений и после выдал: — Сейчас затеряемся, не парься.

Она с отчаянием подумала, что даже разбиться насмерть казалось ей лучшим раскладом, чем попасть в участок и объясняться перед гвардейцами и сайлом Эртоном, которого наверняка приведут на разборки.

Финн тем временем свернул с главной трассы, и теперь они стремительно направлялись к прибрежным дворам северной части Западного района. Внезапно руль повело влево, Финн дёрнулся вправо, вцепившись в ручки и плавно выжимая тормоз. Майя взвизгнула.

Вдруг оса остановилась. Стихийники не удержались и их выбросило вперёд. Майя инстинктивно выбросила руку под себя и зажмурилась.