Герой. Познание

Во время завтрака столовая Коллегии Стихий гудела подобно растревоженному улью. На пороге зала с высоким потолком, упирающимся в третий этаж, у пчёлок-студентов словно по щелчку пальцев пропадала сонливость. Стучали столовые приборы, голоса подростков звучали наперебой, а в помещении стоял запах горячего мяса и пряностей от которого живот урчал. Первокурсникам приказали подкрепиться получше, ведь сразу после первой пары их ожидало управление стихиями — предмет, после которого новички валились с ног от усталости и едва ли доползали до следующего кабинета.

Когда Майя набрала еду и застыла с подносом в руках посреди зала, то почти сразу же нашла в толпе Финна. Тот окликнул её и помахал рукой. Неловко улыбнувшись, водница нерешительно подошла к круглому столу, за которым сидела группа старшекурсников, и заняла свободное место рядом, в очередной раз удивившись тому, как легко воздушнику удавалось заводить друзей.

— Доброе утро, chiquitita! — Финн просиял. На нём, как и на остальных ребятах, была надета форма: юбки или брюки в цвет стихии, которой они управляли, мантии с нашивками факультетов, широкими рукавами и глубокими карманами, а также белые рубашки. — Ты как раз вовремя! Я тут на соседа своего начал жаловаться.

— И тебе не повезло, — пробормотала Майя, расставляя блюда на стол.

— Где ты нашёл это чудо? — спросила девушка-водница с короткими фиолетовыми волосами, указывая на первокурсницу вилкой с наколотым картофелем. Её друзья осмотрели два низких хвостика Майи, затянутых завязками с бантиками, ажурную блузку и защитную перчатку, бессменно прикрывавшую правое предплечье, и это заставило девушку налиться краской.

— Где нашёл, там уже нету! — гордо ответил воздушник и с набитым ртом добавил: — Она внучка лори Ульяновой, прикиньте.

— Жесть! — воскликнул земельник.

— И как ты жила с этой каргой? Она же чудовище похуже бездушных! — произнесла девушка с фиолетовыми волосами.

— Ну, как-то жила, — смятённо пролепетала Майя. — Не без труда, конечно, но жила.

— А ты смешная, — хмыкнула водница-старшекурсница. — Меня Кларисса зовут. Я с четвёртого курса, Ким и Джон — тоже, — она кивнула в сторону красноволосой водницы с длинной косой чёлкой и парня с растрёпанной короткой стрижкой.

— Майя, — она протянула ладонь, и те по очереди её пожали.

— Стоит полагать, тоже Ульянова? — Джон хитро покосился на Майю, и она только кивнула в ответ. Кларисса заметила это и толкнула друга локтем в бок.

— Ладно, маэстро! — обратилась она к Финну. — Рассказывай, что там у тебя стряслось, пока Джонни окончательно не совратил девочку.

— Пускай только попробует. Я ему устрою воздушный тур по острову, — Финн прохрустел костяшками, весьма красноречиво глядя на земельника, после чего отвернулся и продолжил в прежнем задорном тоне: — Друзья, это катастрофа. Я думал, что могу найти общий язык абсолютно с кем угодно. Нет, серьёзно, не было никого, кто не поддался бы моему обаянию! Но с этим фриком это сделать просто невозможно... Знаете ли, не удивлюсь, если прошлые соседи не выдерживали и месяца с ним.

— А что с ним не так? — спросила Майя и засунула в рот ложку с ягодной овсянкой.

— Знаешь, с самого начала меня насторожило то, что наша комната отличается от остальных тем, что на две части её делит кирпичная стена и дверь. Комната находится в самом конце коридора прямо под башней, и я не удивлюсь, если из половины этого фрика есть выход на неё. Впрочем, неважно!

— А-а-а, так ты про нашего практиканта, — Кларисса махнула рукой.

— Да уж, сочувствую. Не знаю, с кем жить хуже: с генералом в юбке лори Ульяновой или с ним, — сказала Ким и смахнула упавшую на глаза чёлку.

— Но почему? — чирикнула Майя, вовсю представляя себе нелюдимого странного парня, у которого на стенах висят окровавленные топоры и туши расчленённых животных. Она вздрогнула и покачала головой, прогоняя жуткие мысли и воспоминания о статье из газеты про подростка-маньяка, после которой она почти неделю не могла нормально спать.

— Ох, ты ещё с ним познакомишься. Он иногда что-то заменяет, когда преподаватели болеют, но чаще всего — математику, — начала Кларисса. — Эртон немного младше нас — нам всем тут по восемнадцать-девятнадцать, как и большинству старшекурсников, но он та ещё высокомерная выскочка, которая считает себя здесь самой важной персоной. Он закончил коллегию в пятнадцать, потому что поступил в десять. Вообще, даже раньше никто не поступал так рано — до войны у детей магия стабильно раскрывалась лет в двенадцать, а потом многих вывезли, да и фон изменился после смерти такого сильного существа, как Мгла... В общем, раскрытие затормозилось у всех, и теперь мы заканчиваем коллегию как попало: кто в двадцать, а кто-то, как видишь, в пятнадцать.

— Да, знаю, — кивнула Майя. — И что дальше? Что он такого тебе сделал?

— Не прошло и минуты, как я затащил чемодан, а он тут же выполз из своей норы и начал мне угрожать.

— Угрожать? — переспросила Майя.

— Именно, — он выбросил указательный палец, тыча им прямо в неё. — Встал, весь из себя сайл Преклоняйтесь-передо-мной-жалкие-холопы, руки на груди скрестил, закатил глаза и с высоты птичьего полёта говорит...

— В смысле «с высоты птичьего полета»? — Майя нахмурилась.

— Просто Эртон самый высокий в коллегии. И я не преувеличиваю, — объяснила Кларисса.

— Ну вот как ты, готов поспорить, самая низкая полторашка, так и он — огромная двухметровая шпала, — подхватил Джон, продолжая пялиться на Майю.

— Так вот, — с нажимом сказал Финн. — Я вам просто процитирую, — с этими словами воздушник взобрался на стул, поправил невидимые очки, скорчил недовольную рожицу и скрестил руки на груди: — "Значит так, дорогой соседушка: зайдёшь ко мне в комнату без спроса — выйдешь со шрамом на половину руки. Будешь приводить кого-то после восьми — выставлю за дверь всех, включая тебя, и сменю замок. Устроишь беспорядок — сожгу всё, не разбираясь, где мусор, а где — твои вещи. Если ничего ужасного не произошло — меня не беспокоить". И ушёл обратно в нору.

Финн спрыгнул со стула, протёр сидушку и вернулся за стол.

— Да уж, в его стиле так разговаривать, — протянула Ким, вращая пустой стакан водой, лениво покачивая пальцем.

— Наверное, он очень любит тишину и покой, — Майя пожала плечами.

— Я бы сказал, что он любит, но тебе ещё рано о таком слышать, — Финн взмахнул руками и по неосторожности пустил ветер в сторону сидевшей за соседним столиком Азалии.

— Твою мамашу! — она вскочила с места и подошла к их столику. — Следи за руками, придурок!

Несколько студентов тут же замолчали и обернулись. По столам прокатилось шушуканье.

— Бернард! — раздался знакомый голос. Майя вытянула шею, пытаясь возвыситься над головами других студентов, и увидела на другом конце столовой Александру, стоявшую рядом с преподавательским столом. Насыщенно-зеленая мантия взметнулась, и женщина широким шагом направилась к Азалии, громко стуча каблуками. — Почему не в форме?

Все студенты как один замолчали и обернулись в сторону Азалии. Та стояла с широко расправленными плечами в своих рваных джинсах на низкой посадке и ярко-красной кофте, оголяющей живот.

— Можете меня переодеть, если вам не нравится, — с вызовом бросила Азалия. По столовой пронеслась волна смеха, и только одной Майе, казалось, было скорее стыдно, чем весело. Она покраснела и спрятала лицо в ладонях.

— В кабинет директора! Марш! — крикнула Александра и указала на выход.

Земельница закатила глаза, схватила сумку, показала декану средний палец и под гул взбудораженной толпы и стук кулаков по столам удалилась из столовой.

— Да ладно? Бернард? — удивилась Ким.

— А в чём дело? — Майя непонимающе уставилась на неё.

— Маркус и Эйра Бернарды — тоже деканы. Он — у огневиков, а она — у воздушников. А девка, судя по всему, их дочка, — сказала Кларисса.

Майя вспомнила их вчерашний разговор и теперь поняла, что та имела в виду, когда сказала, что родители были причиной её поступления. Злость забурлила под рёбрами: у Азалии были живы оба родителя, которые, ко всему прочему, находились рядом, а она специально пыталась нарушить устав настолько нагло, чтобы её при первом же проступке выгнали из коллегии. После этой выходки позеленевших от ярости Эйру и Маркуса уж наверняка ждали неприятности, и воднице было их искренне жаль, как и Александру, с которой она поступила так грубо.

Вот если бы её мама и папа были рядом, она вела бы себя совершенно по-другому.

Майя сжала кулаки и выдохнула. Ни к чему эти мысли. Возможно, у Азалии были причины так себя вести — но даже если и так, водница считала, что это было далеко за гранью дозволенного.

— Идём, у нас через пять минут пара, — Финн похлопал водницу по плечу. — А тебе ещё нужно рассказать мне, как там у тебя дела с бабушкой.

***

Несмотря на то, что в том году первое ноября выпало на пятницу, в тот день первокурсники занимались по расписанию понедельника. Вместо управления стихиями первой парой поставили теорию стихий, которую вела Марта Буш — и всех новичков собрали в огромной аудитории с десятком рядов длинных парт, расположенных амфитеатром.

Майя плюхнулась прямо по центру первого ряда рядом с девочкой в синей форме водников с длинными густыми каштановыми волосами, прятавшей в них лицо. Соседка никак не отреагировала на её робкое "привет", и Майя пожала плечами. Она беспомощно посмотрела на Финна, забравшегося на задний ряд с парнями-воздушниками и уставилась в тетрадь.

Первая пара проходила быстро. Пускай Майя давным-давно знала всё, о чём говорила лори Буш, её рука летала по строчкам едва ли не так же быстро, как рука молчаливой соседки. Директриса говорила уверенно, не повышая голос, но достаточно громко, чтобы её могли услышать даже на галёрке. Никто из студентов не осмеливался перебить преподавателя, и даже когда посреди занятия в аудиторию ворвалась кислая Азалия в зелёной юбке и выправленной поверх неё рубашке с слабо затянутым галстуком, она не остановилась и продолжала читать лекцию как ни в чём не бывало.

Марта Буш кратко прошлась по особенностям каждой из стихий: например, студенты с удивлением отмечали, что воздух в какой-то степени был похож и на огонь, и на воду, и при этом кардинально отличался от земли. По своей структуре он был обтекаемым, не мог противодействовать тяжёлой, грубой земле и, в отличие от эластичной воды, как и переменчивый, всепоглощающий огонь не мог держать форму.

Она также рассказала, что у каждого мага, в зависимости от стихии, которой он управлял, были свои характерные физиологические черты. Например, у огневиков температура тела всегда была повышена, они отличались термоустойчивостью. Земельники — выносливостью и высоким болевым порогом, в то время как водники отличались более низким болевым порогом, быстрее восстанавливались после ранений и обладали большим объёмом лёгких. Воздушники могли с лёгкостью выдерживать резкие перепады давления, двигались быстрее и ловчее, а набрать лишний вес для них было той ещё задачкой.

В конце занятия лори Буш объявила, что на следующей неделе вместо первой пары им будут замерять магические диапазоны. Майя тяжело вздохнула и продрогла: диапазон устанавливал пределы, в которых маг мог развивать свою силу в течение всей жизни, и если он находился, к примеру, на низком уровне, то ему едва ли удавалось бы призывать стихию. За месяцы тренировок с Марией ей так и не удалось этому научиться, и бабушка часто сетовала на то, что внучка пошла в своего бестолкового деда.

Майя представила, как приносит бабушке письмо, где говорится, что она слишком слаба для того, чтобы учиться с нормальными студентами, и что её переводят в группу для магов с низким диапазоном. Как Мария молотком прибивает лист к стене, ограждает его ледяной стеной, будто стеклом, и тычет в водницу тростью, раз за разом грозно зачитывая строчки письма, как судья — приговор, после чего разворачивается, поднимает с пола чемодан и уходит, напоследок бросив, что та недостойна быть её внучкой.

Утонув в мрачных фантазиях, Майя перестала писать и не заметила, как из аудитории вышли практически все студенты. Она отказалась идти вместе с Финном и его друзьями и принялась заканчивать конспект. Особо не заботясь о красоте почерка, водница дописывала что-то про уровни магического диапазона, как вдруг над ней раздался мягкий голос Александры:

— Почему до сих пор сидишь? Все уже давным-давно убежали на перемену.

Майя задрала голову, испуганно уставилась на женщину и стала неглядя собирать вещи в сумку.

— И-извините, я уже ухожу, — пробормотала она.

— Нет-нет, я не это имела в виду, — Александра замахала ладонями. — Сиди, сколько нужно.

— С-Спасибо, — Майя примяла улыбку, открыла тетрадь, придерживая её за обложку, и спустя несколько мгновений всё-таки поставила точку в последнем предложении.

Александра тем временем села на край парты напротив, скрестила ноги и сложила руки на коленях.

— Ты какая-то грустная, — отметила она. — Что-то случилось?

— Переживаю из-за замера диапазонов, — призналась Майя.

Она едва осмелилась поднять на декана земельников глаза и сжала кулаки. Александра казалась воднице очень милой, доброй, но глубоко печальной женщиной, ведь в то время как её губы улыбались, уголки глаз по-прежнему были опущены, а морщины возле них только подчеркивали грустинку во взгляде.

— Но почему? Боишься палец прокалывать?

— Не хочу услышать подтверждение тому, что я слабачка, — Майя опустила голову на руки, сложенные на парте.

— А с чего вдруг ты так решила? — Александра нахмурилась.

— Я тренируюсь уже несколько месяцев, но так и не смогла призвать стихию. Как дура продолжаю играться с водой из кувшина, хотя могла бы двигаться дальше. Бывало, бабушка перекрывала воду во всём доме и закрывала меня на целый день в квартире — но мне так и не удавалось это сделать.

Краем глаза водница заметила, как из коридора за ними подглядывало несколько старшекурсников — и все, как один, скрылись за стенкой, стоило Александре повернуться в их сторону.

Декан земельников громко прокашлялась. Положив руку на горло, она сглотнула.

— Не знаю, что там говорила твоя бабушка, — сдавленно произнесла Александра. — Но я уверена в том, что это не так. Я чувствую твою энергию, и она куда сильнее, чем тебе кажется.

— Вы так говорите, потому что вам меня жалко, — пробормотала Майя.

— Александра! — это была лори Буш, стоявшая у входа со скрещёнными на груди руками. — Отстань от девочки и иди со мной. Кажется, ты забыла кое-что очень важное.

Последнюю фразу директриса произнесла с таким нажимом, что Александра виновато поджала губы и соскочила с парты. Она ласково скользнула ладонью по острому плечу Майи и едва заметно подмигнула ей:

— Посмотрим в понедельник, кто из нас был прав, — она сунула руку в карман, неловко улыбнулась и поставила перед ней баночку из коричневого стекла. — От твоей царапины на лице.

— С-спасибо, — пролепетала Майя, неглядя откручивая крышку. В нос ударил резкий запах трав, и водница тут же узнала заживляющую мазь, которая так часто спасала её после неудачных падений на льду.

— А ты, птенец, не засиживайся. Скоро начнётся вторая пара, — сказала Марта Буш, и они вместе с Александрой скрылись, слившись с толпой студентов. Кто-то из них накричал на кучку старшекурсников, но Майя даже не попыталась разобрать, кому принадлежал голос.

Она застыла, монотонно промазывая царапину на щеке и по-прежнему ощущая на худом плече тёплые пальцы Александры.

***

Управление стихиями прошло скучно. Майя и Финн изнывали от того, как долго тянулось время. На первом занятии преподавателей УС для первокурсников заменяли деканы. Александра, светловолосые Маркус и Эйра Бернарды стояли рядом со смуглой низкой полноватой Вересной Мартьян — деканом водников.

После длинного инструктажа им ещё раз объяснили, как нужно пользоваться зельями, восстанавливающими силы. Местные ласково называли их си՛ликами, и иномирцы быстро подхватили это слово. Настойки выдавали строго по одной на неделю — ровно на семь приёмов, по одному в день . Магический фон у первокурсников всегда был нестабильным, поэтому без поддержки силиков они могли легко довести себя до магического истощения, что грозило полной потерей способности колдовать.

Как оказалось, многие первокурсники толком не могли контролировать свою магию. Даже простейшие медитации — которые Майя закончила за два месяца до поступления, — давались им с трудом. Вокруг студентов то и дело летали камни, вода и прочие предметы, вспыхивало пламя, иногда — загорались мантии соседей, из-за чего в классе начинался полный переполох, и деканам приходилось тратить уйму времени на то, чтобы их успокоить. Ближе к концу занятия Финн не выдержал, поднялся с большой подушки и спросил у лори Бернард, когда они перейдут к более интересным упражнениям, за что получил замечание и, что ещё хуже, по словам самого воздушника — новость о том, что медитировать они будут до конца триместра.

— Да что сложного-то? Я за два дня разобрался, как управлять воздухом! — сетовал Финн, идя по коридору на большой перемене. Он взмахнул руками, и поток воздуха спутал короткие фиолетовые волосы Клариссы.

— Ну, почти разобрался, — хмыкнула она и пригладила растрепавшиеся пряди. — Хотя ты и правда неплох, как для неумёхи-первокурсника.

— Ещё чего! Совсем немного, и я даже мамку Азалии переплюну! — Финн толкнул пространство над оттопыренным большим пальцем, и воздух вокруг него закрутился, словно мяч.

— Скажи, Майя, а что эта грымза делала рядом с тобой на прошлой перемене? — сменила тему Ким.

— Кто-то? — спросила Майя.

— Да ладно! Ты же видела её сегодня! Она в столовке накричала на Бернард младшую, — сказал Джон.

— Александра? — водница нахмурилась. — Мне она показалась очень милой...

— Это с тобой она какая-то добренькая, — протянул Джон. — Такого ещё никто не видел. Но на деле Александра — та ещё стерва. Поверь мне, как человеку, который уже четвёртый год страдает под её началом. Иногда я даже жалею, что родился земельником.

— Знаешь ли, её тоже отчасти можно понять, — возразила Кларисса. — Тяжело оставаться милашкой, когда ты пережила... Такое.

— Что "такое"? — сердце Майи забилось быстрее. Разум рисовал страшные картины; судя по внешности, Александре было от тридцати до тридцати пяти лет, а это значило, что она застала войну в довольно юном возрасте. Равно, как и другие преподаватели. И что же должно было произойти, чтобы на фоне пострадавших Кларисса выделила именно её?

— А ты не в курсе? — водница с фиолетовыми волосами округлила глаза. — Она с другими стражами и ещё несколькими преподавателями убила Азерру, но потеряла ребёнка и мужа. Мгла убила его, а ребёнок не выдержал сильного выброса энергии во время совместного заклинания и умер в утробе. Пока Александра была в коме около месяца, их уже успели закопать, так что она даже не успела к ним на похороны.

— Облачные души, какой ужас, — Майя покачала головой. Спину окатило холодом, и она повела плечами.

— Но это не даёт Стариной права быть стервой, — буркнула Ким.

— Да-да, после разговоров с ней все девчонки в слезах ходят. В том году мы одну первокурсницу успокаивали целых три часа! — подхватил Джон. — Не доведите облачные души попасться ей на какой-то пакости.

— Погодите-погодите, — затараторила Майя. — Она Старина? Но... Как? Они же все создатели!

— Так и она не совсем обычная стихийница, — с ноткой загадочности произнесла Кларисса. — То, что она декан земельников, совершенно не означает, что она владеет только этой стихией.

— В смысле?

— А ты не знала? Она же единственный в мире маг четырёх стихий! — воскликнул Финн, на что Майя замотала головой. Тот запустил пятерню в свои непослушные кудри. — Да ладно! Столько лет жить в Корнеуме и не знать этого? Ну ты даёшь!..

Рука сама потянулась к кулону, спрятанному под кофтой, но Майе вспомнился скандал в больнице, и она не решилась его вытащить. Александра Старина... Как так вышло, что в семье создателей родился ребёнок-стихийник? Получается, среди них должен быть ещё кто-то с такими же способностями, но как, если Старины заключали браки только с чистокровными выходцами из очень уважаемых родов создателей?

А что если декан земельников на самом деле знала её родителей, и именно поэтому была к ней так добра?

Вдруг им преградил дорогу лохматый блондин с круглыми очками, одетый в светло-серую форму воздушников и с массивным плёночным фотоаппаратом в руках.

— Эй, крыса-Кларисса, можно украсть вашу девочку на минутку? Мы с ребятами хотим щёлкнуть её для студгазеты, — протарахтел он.

— Эй, а зачем вам? — Кларисса заступила Майю, наполовину заслонив её собой.

— Никакого криминала! После прошлогоднего скандала с конкурсом мокрых купальников нас чуть не закрыли, поэтому сейчас мы должны быть паиньками, — заверил юноша. — Мы новую рубрику открываем. Будет просто бомба! Вы, кстати, уже оплатили подписку на "Голоса коллегии"? — он обратился к Майе и Финну.

— А сколько стоит? — спросил Фишер.

— Дорого! Лучше берите одну на двоих. Выйдет по две льенны с человека, — посоветовала Ким.

— Вообще-то, мы подорожали. Выпуск будет стоить пять льенн, — поправил фотограф. — Эти снобы из Магической коллегии подняли цены! Мы все каникулы с ними торговались. Не хотят размножать наши примерники по прежней стоимости!

— Да кто вас читать-то будет? После нового года небось опять всё подорожает! — возмутился Джон.

— После следующего выпуска — все, — фотограф покосился на Майю. — Ну, давай, становись к стеночке напротив окна.

Вцепившись в сумку, как в спасательный круг, водница сглотнула и приникла у стены. Парень с камерой заходился поправлять её чёлку, хвостики и положение головы, безостановочно бормоча себе под нос какую-то песню. Он отошёл, разогнал шумную толпу студентов, идущую мимо них, и сделал несколько снимков, после чего показал палец вверх и удалился.

«И что это было? — подумала водница, в замешательстве глядя на Финна. — Надеюсь, они не пририсуют мне никакие усики..."