Герой. Познание

Утро понедельника началось с суматохи. Деканы собрали всех первокурсников на первом этаже общежития и повели их через подземелья в целительский корпус. Воздух в их лабиринтах был настолько холодным, что на выдохе на губах начинал клубиться пар, а кожу щипал морозец. Майя закуталась в синюю мантию и быстро-быстро семенила за идущими впереди студентами,боясь потеряться в бесконечной паутине коридоров, ведущих в никуда, и помещений, чьи двери не открывались больше десяти лет. Поговаривали, что за некоторыми из них до сих пор можно было найти скелеты погибших в Красную ночь, когда в замок внезапно телепортировалось три сотни бездушных — часть элитной армии Азерры, состоявшей сплошь из магов, продавших свои души императрице в обмен на сверхвыносливость и силу. Воднице не хотелось об этом даже думать, и она изо всех сил старалась занять свой ум более насущными мыслями.

Александра по-прежнему не давала ей покоя. Она и правда относилась к Майе немного по-особенному: в то время, как Азалия ворчала на декана всякий раз, когда оставалась с соседкой наедине, водница могла бы только рассказать о том, что при каждой встрече женщина менялась на глазах, и на её вечно опечаленном лице начинала сиять улыбка.

Первым, что пришло Майе на ум, была мысль о том, что Александра могла носить второе кольцо из пары. Водница все выходные пыталась разглядеть украшение на большом пальце правой руки, но лори Старина носила защитную перчатку. К тому же, по словам лори Буш, "наблюдатель" желал остаться анонимным, а все действия декана земельников явно не были направлены на поддержание секретности.

Майе вспомнилось, как лори Буш прервала их разговор после первой пары в пятницу. Что если на самом деле только она хотела оставить личность "наблюдателя" в тайне, а Александре наоборот хотелось пойти на контакт? Несколько раз водница порывалась нажать на кольцо и попросить о помощи, чтобы посмотреть, кто придёт на зов, однако в памяти тут же всплывало наставление директрисы не пользоваться им не по назначению, и в конце концов она оставила эту затею.

Первые выходные на Санктусе прошли насыщенно. Половину субботы первокурсники провели, исследуя замок под присмотром деканов, а в воскресенье они повели их на пешую прогулку до Нортуса, северного поселения, и по пути рассказали про операцию "Тайфун", когда сильнейшие водники во время войны проникли в захваченный войском Азерры город под видом боевиков и создали огромную волну, которая затопила весь необитаемый Мэдис и стоящий на подступах к нему и Санктусу флот империи.

Целительский корпус был вдвое ниже студенческого общежития. В коридоре первого этажа трещали искры в лампах, подвешенных цепями к потолку, на одинаково серых каменных стенах в застеклённых рамках висели плакаты с изображениями опасных ягод, растущих в лесу, схемами и графиками, рядом с которыми описывались первые признаки как заболеваний магических душ, так и самых обыкновенных, вроде гриппа или пищевого отравления. В воздухе витал резкий запах трав, раз в несколько метров стояли графины с водой и несколько стаканов. За окном лил дождь, гулко стуча по черепичным карнизам.

Чем дольше Майя сидела на лавочке, ожидая своей очереди, тем сильнее тряслись её коленки. Не в силах унять дрожь, водница сделала глубокий выдох и опустила веки, откинувшись спиной на стену.

Впервые в жизни она не радовалась тому, что оказалась в конце списка. Сначала ей хотелось подольше оставаться в иллюзии того, что она может быть сильной, однако чем сильнее тянулось время ожидания, тем больше мрачных мыслей лезло в голову и сердце начинало колотиться всё отчаяннее. Молчаливая соседка по парте ещё около получаса назад вышла из целительского кабинета и, не поднимая головы, ушла в самый конец коридора, а Финн, вышедший следом, поздоровался с Майей и мастерски улизнул из-под носа своего декана лори Бернард, которую вместе с лори Мартьян оставили сторожить студентов. Азалия скучающе разрисовывала руку цветочными узорами с завитками.

Майя уже почти смирилась с тем, что вот-вот станет главным разочарованием в жизни бабушки, когда в коридор прошмыгнул Финн, что-то прижимая к груди под мантией. Он плюхнулся на скамейку рядом с ней, развернулся спиной к деканам и заговорчески посмотрел на водницу:

— Почему не сказала, что ты из этих? — он махнул головой в сторону Азалии.

— Из кого? — нахмурилась Майя.

— Из блатных! Ты тоже Старина?

Висящий под рубашкой кулон словно обжёг грудь. Майя сжала его, в недоумении глядя на воздушника.

— Что? С чего ты взял? — выпалила она.

— Да тише ты! — шикнул он. — Мы с Клариссой и остальными получали в холле свежие выпуски "Голосов коллегии", как вдруг ворвалась лори Буш и приказала всем сдать газеты. У неё в руках уже был один — я думаю, она поймала кого-то по пути на пары. Кларисса прикрыла меня, и я успел улизнуть.

— Но в чём дело? Что в них такого?

— Думаю, проблема в этом, — Финн воровато оглянулся и протянул украденную газету, ткнув пальцем в первую полосу.

"Ребёнок лори Стариной вернулся из Облачного царства — чудо или просто совпадение?" — гласил заголовок. Сразу под ним было две фотографии — очевидно, откуда-то вырезанный снимок Александры, а рядом — Майи, тот самый, сделанный в пятницу у стены.

— Чего?.. — пролепетала водница.

По спине пробежал холодок: они с лори Стариной были удивительно похожими и разными одновременно: лицо Александры казалось более худым и вытянутым, а вот нос — прямым и тонким, в отличие от курносой водницы, однако чёрные кудри — такими же пышными и крупными, как у Майи, россыпь веснушек на щеках — такой же плотной, а в больших глазах водница словно видела отражение своих.

— Не может этого быть, — Майя покачала головой. — Моя мама умерла. От неё у меня остался только кулон...

Она проникла пальцами под рубашку и вытащила подвеску в виде остроконечной магической искры.

— И что это могло бы означать? — нахмурился Финн.

— Видишь? — Майя указала на искру и добавила шёпотом: — Так выглядит герб гимназии имени Эндрю Старина. А ещё я когда-то встретила девочку с таким же кулоном, и её мама набросилась на меня, потому что посчитала, что я украла его. А что если это их фамильный знак, и такие кулоны носят все Старины?

— Значит, выводов всего несколько: либо твоя мама украла этот кулон, либо его отдали тебе, как прямой наследнице после её смерти, либо... Либо всё на самом деле не так, как мы думаем, и твоя мать — это Александра Старина.

— Да нет, не верю, — Майя спрятала кулон под рубашку и мысленно закончила: "Не верю, что моей мамой может быть она".

— Но вы же очень похожи! К тому же... Вот, почитай, — Финн ткнул пальцем в верхний абзац статьи. Майя поднесла газету ближе к глазам.

"В первый учебный день наш преданный читатель Чак Диккенс заметил всегда мрачную и неприветливую лори Старину, мило воркующей с первокурсницей Майей Ульяновой во второй южной аудитории. Их сходство показалось Чаку неприлично сильным, и он тут же обратился в нашу газету с просьбой разобраться в этой ситуации. Уже вечером наша редакция связалась с Хоггартами..."

— С кем они связались? — переспросила Майя.

— Кларисса сказала, это родители её погибшего мужа, — ответил Финн. — Давай быстрее! Щас твоя очередь будет.

Водница кивнула.

"... и они заверили, что ребёнок Александры и покойного Вакса погиб пятнадцать лет назад. Однако, что удивительно, Майе Ульяновой тоже пятнадцать. По словам местных жителей, она вместе с хорошо знакомой иномирянам Марией Ульяновой переехала в Корнеум всего два года назад, из-за чего напрашивается мысль: "А что если ребёнок лори Стариной на самом деле не погиб, а просто был спрятан в Большом мире? Что если Александра Старина настолько жестока и бессердечна, что смогла бросить свою едва родившуюся дочь?"

Сосед по скамейке пихнул Финна, и тот чуть не завалился на Майю. За чтением они и не заметили, как к ним подошёл мужчина.

— Это чем таким важным вы оба заняты, что не слышите, как я вас зову? — раздался над ними зычный бас.

Майя задрала голову, и они с мужчиной встретились взглядами. Перед глазами пронёсся валящий в предгрозовое небо клубистый дым, синие языки магического пламени, кровожадный рёв разъярённой толпы и женщина в тёмно-синем платье, прикованная к столбу. Её длинные чёрные волосы растрепались, заволокли лицо, передние пряди слиплись от пота, лицо — исказилось в агонии, глаза бешено таращились прямо в душу.

"Будь ты проклята, Ульянова!" — зазвенел в ушах её крик.

В груди словно завязался тугой узел.

Майя дрогнула и выпустила газету из рук, пальцы задрожали. Она зажмурилась и замотала головой в попытке рассеять яркую картинку. Казалось, она очутилась в ней наяву: цвета и звуки были слишком яркими, запах костра — резким, дикий взгляд казнённой женщины — настолько живым, будто она стояла всего в метре от водницы.

Майя снова посмотрела на мужчину. Он впился в неё немигающим взглядом своих сапфировых глаз так, словно увидел нечто ужасное. Лицо с твердыми чертами побледнело, густые брови насупились, образовали треугольник складок над длинным прямым носом, и незнакомец провёл кончиками пальцев по аккуратно зачёсанным назад волосам.

У водницы почти не осталось сомнений: его тоже поразило это странное видение.

— Сайл Картер, с вами всё в порядке? — спросил Финн, потянувшись за газетой, однако мужчина в синей мантии с буквой "У" на нашивке оказался проворнее — он быстро пришёл в себя и успел перехватить выпуск.

— Задумался, — ответил сайл Картер. Он пробежался взглядом по первой полосе, мельком посмотрел на Майю, сверившись с фотографией, и на мгновение завис.

Сердце водницы забилось сильнее.

— Я буду вынужден это конфисковать, — процедил он и махнул рукой, сжимающей газету, в сторону ближайшей двери. — Ульянова, марш в кабинет.

Водница кивнула и засеменила следом за преподавателем. Кровь стыла в жилах. Все мысли сосредоточились на том, что произошло минуту назад. Что это было? Видение? Кем была эта женщина? Почему её казнили и кого именно она хотела проклясть из Ульяновых? Почему Майя никогда не знала никого из родственников, кроме бабушки?

И как так вышло, что она увидела его, как только встретилась с сайлом Картером?

— Девушка, ну что вы как сонная муха? Присаживайтесь, — прозвучало усталое.

Майя подняла взгляд и обнаружила перед собой юношу, точь-в-точь подходившего под описание соседа Финна: у него было темно-каштановое каре, очки в прямоугольной металлической оправе, рост, превосходящий даже высокого сайла Картера, длинные худые ноги и руки, ладони, облаченные в чёрные кожаные перчатки, идеально выглаженная белая рубашка, заправленная в коричневые брюки и алая мантия с практикантской нашивкой — такой же, как у преподавателей, но с буквой "П", края которой пожирали языки пламени.

— А? Да, прошу прощения, — чирикнула она и села на кушетку прямо под стенку.

Практикант Эртон тяжело вздохнул и, придвинув стул, сел напротив Майи. Он взял с тумбочки тонкую иглу из белого кристалла, призвал на кончики пальцев пламя и обдал её огнём.

— Нашатырь готовить? — хмыкнул он.

— Что? Зачем? — водница непонимающе насупилась.

— Крови боишься? — Эртон отложил иглу в сосуд, наполненный водой, достал пузырёк спирта, смочил ватку и взял Майю за правую руку. Он поднёс ладонь прямо под свой нос с горбинкой и присмотрелся к серебряному кольцу на её большом пальце.

— Н-никак нет, — пролепетала она, наблюдая за тем, как тот монотонно поглаживал её кожу мокрой ваткой.

— Ульянова, говоришь? — практикант вытащил кристаллическую иглу из воды, повернул голову к сайлу Картеру, сжимавшему в руках толстый журнал и ручку, и тот кивнул. — Понятно.

Прежде, чем проколоть палец Майи, практикант внимательно всмотрелся в её круглое веснушчатое лицо своими тёмными, почти чёрными глазами, и всё же насадил мягкую подушечку на иглу. Водница шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Кровь побежала по стройному кристаллу.

Сайл Эртон вставил иглу в квадратный диапазометр, и тот засветился. Он проследил за стрелкой, двигавшейся по шкале, вскинул брови и подошёл к сайлу Картеру, показывая значение. Тот подмял губы, прижал журнал ближе к груди и уже приготовился сделать пометку, как вдруг практикант заглянул ему через плечо и спросил:

— Так у неё же "высокий и выше" уровень. Зачем ты записываешь её в "средний", Виктор?

Майе захотелось взвизгнуть от радости, но та тут же померкла, стоило ей увидеть, как сайл Картер уничижительно посмотрел сначала на практиканта Эртона, а потом и на неё саму.

— Ошибся, — ответил Виктор. — Вы свободны, Ульянова.

— Считайте, что меня уже здесь нет, — Майя выдавила из себя кривую улыбку и вылетела из кабинета.

Ощущение, что вокруг происходило что-то странное, неприятно щекотало затылок. Статья в газете, видение, в конце концов, ошибка Виктора из-за его рассеянности — от всего этого голова шла кругом. Водница отыскала Финна среди сокурсников и выпалила, не дав ему сказать и слово:

— Идём в столовую. Если я сейчас что-нибудь не съем, то сойду с ума!

***

Нахватавшись тыквенных пирожков, Майя и Финн решили пришвартоваться в холле, который находился прямо у центрального входа в замок. Большинство студентов собиралось именно здесь в перерывах между парами, а на длинной перемене той ещё задачкой было найти свободное местечко на многочисленных креслах и диванах, в мягких подушках которых, казалось, можно было утонуть. Те, кому не хватало места, садились на быльца и спинки, а не особо удачливые ребята мостились на сумках и портфелях. Глубокие деревянные миски на кофейных столиках были доверху наполнены печеньем и маковыми булочками размером с Майин кулак. Рядом с такими «островками» стояли стеклянные обогревающие купола, в которых трещал огонь.

В осеннюю пору гирлянды из ярко-красных и жёлтых листьев украшали высокие колонны, с пола до потолка завешенные объявлениями, приглашениями в самые разнообразные кружки, расписаниями занятий и факультативов. Проходя мимо них, Финн обратил внимание на мемориальную табличку на центральном столбе: на мраморном прямоугольнике был выгравирован юноша лет двадцати, с отросшими до подбородка волосами и короткой бородкой, а рядом — имя, даты рождения и смерти.

Сердце Майи ёкнуло, стоило ей взглянуть на портрет.

— Четырнадцатое марта восемьдесят первого года, — пролепетала она, таращась на табличку, как завороженная. — Это же?..

— Да, это тот самый муж Александры. Кларисса утром показала, — Финн внимательно всмотрелся в лицо водницы. — У вас, кстати, носы похожи.

— Не может этого быть, — Майя покачала головой и сглотнула. — Что, говоришь, с её ребёнком было?

— Умер, — вздохнул он.

— Ну вот, я и говорю: просто совпадение. Может быть, она моя дальняя родственница, — она пожала плечами и опустила взгляд. Колонну подпирал деревянный столик, а на нём стояла волнующаяся свеча под стеклянным куполом и лежал букет голубых гвоздик. В последний раз Майя посмотрела на лицо мужчины, схватила приятеля за предплечье и потащила прочь. — Но всё это очень странно.

— Да, мне тоже непонятно, почему Александре просто не признаться в том, кто она такая, — жуя пирожок, прочавкал Финн. — Стыдно за то, что бросила тебя на бабку-тирана, что ли?

— Не в этом дело, — пробормотала она. — Вернее, не только в этом.

— А в чём же? — непонимающе нахмурился воздушник.

— Знаешь, когда у меня день рождения? Пятнадцатого марта того же года. А это значит...

— ... что ты точно её ребёнок?

— ... что всё это очень и очень странно! — воскликнула Майя и рухнула на диван. Она сбросила сумку на пол и обхватила голову руками. — Мне всегда казалось, что в моей жизни полно всяких непонятностей, но не думала, что всё это свалится мне на голову так внезапно! Ещё и это видение...

— Какое видение?

— Точно, я же не успела тебе рассказать... — водница хлопнула себя по лбу и второпях пересказала Финну всё, что случилось в целительском крыле. Про практиканта Эртона она даже не заикнулась: куда более странным ей показалось поведение Виктора Картера.

Под конец рассказа Майя заметила, что другие студенты поглядывали на неё и тут же отворачивались, чтобы пошушукаться между собой. Кажется, несмотря на то, что лори Буш конфисковала весь тираж студенческой газеты, слухи, точно шустрые тараканы, всё же успели расползтись по замку всего за несколько часов. Теперь водница чувствовала себя зверушкой в зоопарке, на которую таращились сразу несколько десятков пар любопытных детских глаз, и единственное, чего она хотела в тот момент — это вернуться в свою дикую природу и больше никогда из неё не вылезить.

— А вдруг он заставил тебя это увидеть? Виктор же гипнозник, — предположил Финн. — Хотя зачем ему?..

— Навряд ли, — Майя наконец нашла в себе силы не обращать внимания на приклеившиеся к ней взгляды студентов и с жадностью впилась зубами в пирожок. Блаженство. По телу прокатилась волна умиротворения. — Видел, как сайл Картер удивился? Он явно этого не ожидал. Мне показалось, что в тот момент мы оба увидели эту казнь.

— Ну, окей, увидели. Но почему? Что может связывать тебя и его, если вы впервые в жизни увиделись?

— Вот и я этого понять не могу, — вздохнула Майя и опустила голову на ладони. Она мельком посмотрела на Финна и, едва шевеля губами, спросила: — Сходишь со мной в библиотеку?

— Схожу, куда денусь, — он ухмыльнулся уголком рта. — Только на большой перемене. После неё у нас математика, а на неё и опоздать можно. Думаю, ничего не случится, если мы задержимся на несколько минут. Кларисса говорит, лори Брайт добрая, так что если мы будем милашками и притворимся, что заблудились, то наверняка нас простит.