Сквозь тернии к звездам

Между нами с Шарлем не было ничего. Вернее, было — но только то, что осталось в той спальне, в доме Нельсонов, под утренний свет. Мы вернулись в Монако, закрыли дело Софи, сдали отчеты Кларку. Она действительно была в Ницце, у тети. Живая. Просто уставшая от лжи. Я сказала, что нашла ее через знакомых, и Кларк поверил. Все поверили. А между нами с Шарлем снова встала стена — не та, которую мы строили год, а другая. Та, которую мы оба не знали, как разрушить. Мы не сказали друг другу о любви. Не сказали о том, что поняли. Мы просто работали. Как всегда. Как будто той ночи не было.

Сегодня Кларк правда выдал нам выходной. Сказал, что мы заслужили, что дел пока нет, и чтобы мы отдыхали. Я кивнула, улыбнулась, собрала вещи. Шарль смотрел на меня, когда я выходила из кабинета, и я чувствовала его взгляд на своей спине. Но не обернулась. Не могла. Потому что если бы обернулась, то сказала бы то, что нельзя говорить здесь. В кабинете. Среди папок и отчетов. Среди стен, которые видели нашу ложь.

Я отправилась к Майку. Офис встретил меня тишиной — ресепшн был пуст, коридоры темны. Я поднялась на нужный этаж, прошла в кабинет, где мы обычно работали. Майк сидел за столом, перед ним лежали карты, фотографии, распечатки. Те же, что и всегда.

— Аллеса, — он поднял голову, и в его глазах было что-то, чего я не могла прочитать. — Ты вовремя.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Он встал, подошел ко мне.

— Закрой глаза, — сказал он.

— Что?

— Закрой глаза, Аллеса. Доверься мне.

Я смотрела на него долгим взглядом. Потом закрыла глаза. Он завязал их повязкой — плотной, темной, не пропускающей света. Взял меня за руку, повел куда-то. Я считала шаги — десять, двадцать, тридцать. Дверь открылась, закрылась. Запах бумаги, металла, чего-то еще. Мы остановились.

— Садись, — сказал Майк, и его руки опустили меня на стул. Я чувствовала под пальцами гладкую поверхность стола. Круглого стола.

— Кто-то еще здесь? — спросила я, напрягая слух.

— Сядьте, — сказал Майк кому-то, и я услышала шаги. Двое. Один — тяжелый, уверенный. Второй — тихий, крадущийся.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

— А сейчас, — голос Майка прозвучал ровно, спокойно, — я досчитаю до трех. И вы все развяжете повязки. И посмотрите друг на друга.

— Что за черт, Майк? — голос Шарля. Я узнала его сразу. Он был здесь. Рядом.

— Раз, — начал Майк. — Два.

Я слышала, как Шарль дышит. Как бьется мое сердце. Как третий голос — тот, который молчал, — делает вдох.

— Три.

Я сорвала повязку.

Свет ударил в глаза, и я зажмурилась на секунду. А когда открыла их, мир перевернулся.

Напротив меня сидел Шарль. Его лицо было бледным, глаза широко распахнуты, повязка застыла в руке. Он смотрел на меня. А потом его взгляд скользнул в сторону, и я проследила за ним.

За круглым столом, напротив меня, сидел Дерек.

Мой брат. Мертвый брат. Которого я похоронила год назад. Которого оплакивала. Которого винила в своей боли.

Он был жив.

Он смотрел на меня. Его лицо было таким же, как в тот день, когда я видела его в последний раз — только старше. Темные круги под глазами, седина на висках, взгляд, полный боли. Он смотрел на меня, и я видела, как он боится.

— Какого черта? — голос Шарля прозвучал резко, срываясь на крик. — Майк? Что это значит? Ты сказал, что она не работает на тебя!

Майк стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было спокойным, но я видела, как напряжены его плечи.

— Она работает на меня уже полгода, — сказал он. — Как и вы оба.

— Ты врал мне, — Шарль встал, и я увидела, как он сжимает кулаки. — Ты сказал, что она не знает. Что она не должна знать. А она...

— Она пришла сама, — Майк не отвел взгляда. — Она нашла ноутбук Дерека. Расшифровала файлы. Пришла ко мне и сказала, что хочет работать. Я не мог ей отказать.

— Ты не имел права, — Шарль ударил кулаком по столу, и я вздрогнула. — Ты не имел права втягивать ее в это!

— Я втянула себя сама, — мой голос прозвучал ровно, хотя внутри все кипело. — Я пришла к нему. Я попросила. Я хотела найти того, кто убил мою семью.

Шарль повернулся ко мне. В его глазах была боль, которую я не видела никогда. Боль от того, что я врала. Что я скрывала. Что я была частью этого, а он не знал.

— Аллеса, — сказал он, и его голос дрогнул.

Но я не смотрела на него. Я смотрела на Дерека.

Он сидел, не двигаясь. Его руки лежали на столе, и я видела, как они дрожат. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько, что я не могла выдержать.

— Ты жив, — сказала я, и мой голос был чужим. Холодным. — Ты жив, а я думала, что ты мертв. Я хоронила тебя. Я плакала по тебе. Я винила себя. А ты...

— Аллеса, — он встал, протянул ко мне руку. — Позволь мне объяснить.

— Не подходи, — я отшатнулась, и мой стул отъехал назад, громко скрипнув по полу. — Не подходи ко мне.

— Аллеса, пожалуйста, — его голос был умоляющим. — Я должен был. Они следили за тобой. Если бы они узнали, что я жив, они бы убили тебя. Я не мог рисковать.

— Ты не мог рисковать? — я усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня самой защемило сердце. — Ты оставил меня одну. Ты заставил меня думать, что ты мертв. Ты позволил мне страдать год. А ты... ты был здесь. Живой.

— Я защищал тебя, — он сделал шаг ко мне, и я отступила. — Все, что я делал, было ради тебя.

— Ради меня? — мой голос сорвался. — Ты был киллером, Дерек. Ты убивал людей. Ты работал на Майка. Ты врал мне. Все эти годы. Ты врал, что работаешь онлайн, что разбираешь бумаги. А ты...

— Я делал то, что должен был, — его голос стал тверже. — Чтобы защитить тебя. Чтобы найти того, кто убил наших родителей. Чтобы ты могла жить спокойно.

— Спокойно? — я рассмеялась, и в этом смехе были слезы. — Ты думаешь, я жила спокойно? Я потеряла тебя, Дерек. Я потеряла всех. Я думала, что у меня никого не осталось. А ты... ты был здесь. И ты даже не позвонил.

— Не мог, — он покачал головой. — Если бы я позвонил, они бы узнали. Они везде. Они следят за тобой. За Шарлем. За Майком. За всеми, кто приближается к правде.

— Кто они? — я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается что-то, чему я не давала выхода. Гнев. Боль. Отчаяние. — Кто убил наших родителей? Кто охотится на нас? Кто тот человек в ангаре? Ты знаешь, Дерек. Ты всегда знал.

Он молчал. Смотрел на меня, и я видела, как он борется с собой.

— Дерек, — голос Шарля прозвучал резко. — Скажи ей.

— Не сейчас, — Майк шагнул вперед. — Не здесь.

— Когда? — я повернулась к нему. — Когда вы перестанете врать? Когда вы перестанете решать за меня, что мне знать, а что нет? Я не ребенок, Майк. Я следователь. Я убийца. Я стала тем, кем была моя мать. И я имею право знать.

— Аллеса, — Дерек шагнул ко мне, и я не отступила. — Я расскажу. Все. Обещаю. Но не сейчас. Здесь небезопасно.

— Где безопасно? — я смотрела ему в глаза. — Где мне ждать? Еще год? Десять лет? Пока вы не решите, что я готова?

Он протянул руку, коснулся моего плеча. Я не отодвинулась, но и не ответила на прикосновение.

— Скоро, — сказал он. — Я обещаю. Мы почти нашли его. Того, кто убил маму и папу. Того, кто был в ангаре. Мы нашли след.

— Какой след? — спросила я.

— Имя, — ответил Майк. — У нас есть имя.

Я смотрела на них троих — на Майка, который знал все и молчал. На Шарля, который врал мне год. На Дерека, который умер для меня и воскрес, чтобы снова исчезнуть.

— Как его имя? — спросила я.

— Аллеса, — Шарль подошел ко мне, взял за руку. — Не сейчас. Пожалуйста. Дай нам время.

Я смотрела на его пальцы, обхватившие мою ладонь. На лицо Дерека, который смотрел на меня с мольбой. На Майка, который стоял у стены, скрестив руки на груди.

— Вы все врали мне, — сказала я, и мой голос был спокоен. Спокойнее, чем я чувствовала. — Вы все делали вид, что я часть команды. А на самом деле вы просто использовали меня.

— Нет, — Шарль сжал мою руку. — Это не так.

— Не так? — я выдернула руку. — Ты знал, что Дерек жив. Ты знал, что он работает на Майка. Ты знал, что я ищу правду, и ты молчал. Ты смотрел, как я страдаю. Как я не сплю ночами. Как я превращаюсь в камень. И ты молчал.

— Аллеса, — он шагнул ко мне, но я отступила.

— Не подходи, — я подняла руку. — Не подходи ко мне.

Я развернулась и выбежала из комнаты. Слышала, как Шарль зовет меня. Слышала, как Дерек кричит мое имя. Но не остановилась.

Я бежала по коридорам, мимо пустых кабинетов, мимо ресепшена, где никого не было. Вылетела на улицу, и в этот момент прогремел гром. Небо было серым, низким, готовым разорваться.

Я стояла посреди улицы, чувствуя, как ветер треплет волосы, как первые капли дождя падают на лицо. И не знала, плачу я или это просто дождь.

— Аллеса! — голос Шарля. Он выбежал следом, остановился в нескольких шагах. — Пожалуйста. Дай мне объяснить.

— Объяснить что? — я повернулась к нему. — Что ты врал мне? Что ты смотрел, как я умираю, и молчал? Что ты был частью этого?

Он подошел ближе, и я не отступила.

— Я не мог сказать, — его голос был тихим, но я слышала каждое слово. — Если бы ты знала, что Дерек жив, ты бы пошла искать. А они бы пошли за тобой. Я не мог рисковать.

— Ты не мог рисковать? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — А я? Ты думал, что со мной будет? Ты думал, я буду сидеть сложа руки? Я искала. Я копала. Я стала тем, кем стала, потому что вы все врали мне.

— Я знаю, — он шагнул ближе, и я чувствовала его дыхание на своем лице. — И я прошу прощения. За все.

Я смотрела на него, и внутри боролись два чувства — любовь, которая не умерла, и боль, которая была слишком сильной.

— Ты любишь меня? — спросила я, и мой голос дрогнул.

— Люблю, — ответил он, не отводя взгляда.

Я замахнулась и ударила его. Пощечина была звонкой, и я почувствовала, как ладонь загорелась. Он не отступил. Стоял, глядя на меня, и не защищался.

— Это за ложь, — сказала я, чувствуя, как слезы смешиваются с дождем.

— Заслужил, — он коснулся щеки, но не отвел взгляда.

Мы стояли под дождем, два человека, которые любили и врали. Которые боялись и ждали.

— Я не могу сейчас, — сказала я. — Я не могу быть с тобой. Не после этого.

— Я знаю, — он кивнул. — Я подожду. Сколько нужно.

— Что, если я не смогу простить? — спросила я, и мой голос был тихим.

— Сможешь, — он улыбнулся, и в этой улыбке была такая боль, что у меня защемило сердце. — Ты сильная. Ты всегда справляешься.

Я смотрела на него, и дождь смывал слезы, которые я не могла остановить.

— Шарль, — сказала я.

— Да?

— Тот человек в ангаре... вы знаете, кто он?

Он помолчал. Потом кивнул.

— Мы знаем имя, — сказал он. — Но не больше. Он как тень. Каждый раз, когда мы приближаемся, он исчезает.

— Какое имя? — спросила я.

Он смотрел на меня долгим взглядом. Я видела, как он колеблется.

— Скажи мне, — сказала я. — Я имею право знать.

— Марк, — ответил он. — Марк Леруа.

Я замерла. Леруа. Наша фамилия. Фамилия отца.

— Это не случайно, — сказала я.

— Нет, — он покачал головой. — Не случайно.

Мы стояли под дождем, и я смотрела на него, чувствуя, как мир рушится и строится заново.

— Я найду его, — сказала я. — Обещай, что не будешь меня останавливать.

— Не буду, — он взял меня за руку, и я не отдернула. — Но мы сделаем это вместе. Как всегда.

Я смотрела на его пальцы, обхватившие мою ладонь. На дождь, который лил, смывая ложь и боль. На небо, которое было серым, но где-то там, за тучами, светило солнце.

— Поехали домой, — сказал он. — Ты промокла.

— Ты тоже, — я посмотрела на его рубашку, которая прилипла к телу. — Выглядишь ужасно.

— Ты тоже, — он усмехнулся.

Мы пошли к машине, держась за руки. Дождь лил, но мне было тепло. Потому что рядом был он. И где-то там, в офисе, остались Майк и Дерек. С правдой, которую я узнаю. С именем, которое изменит все.

Но сегодня я просто шла под дождем, держа за руку мужчину, которого любила. И знала, что справлюсь. Как всегда. Потому что я — Аллеса Леруа. И я не сдаюсь.