Сквозь тернии к звездам

Прошел месяц. Месяц тишины, лжи и правды, которая висела в воздухе, но которую никто не решался произнести вслух. Мы встречались в офисе Майка — я, Шарль и Дерек, который был жив, но для всего мира оставался мертвым. Мы сидели за круглым столом, разложив карты, фотографии, отчеты. Искали тень, которая убила моих родителей. Искали человека с нашей фамилией — Марка Леруа.

Я была холодна ко всем. Сидела, скрестив руки на груди, и молчала. Смотрела, как Дерек и Шарль обсуждают маршруты, как Майк делает пометки на картах. Смотрела и не слышала. Внутри было пусто. Или слишком много всего, чтобы разобрать.

— Итак, — Майк хлопнул ладонью по столу, собирая наше внимание. — Все оружие на стол.

Я подняла голову. Он проводил проверку — ту, которую делал раз в месяц. Чтобы знать, что мы готовы. Что если нас застанут врасплох, мы сможем отбиться.

— Дерек, — Майк кивнул брату.

Дерек встал, начал выкладывать оружие на стол. Пистолет из-за пояса. Нож из голенища ботинка. Еще один нож — из внутреннего кармана куртки. Маленький, плоский, почти незаметный. Я смотрела, как его руки двигаются привычно, быстро. Он делал это сотни раз.

— Все? — спросил Майк, когда Дерек сел.

— Все, — кивнул тот.

Майк посмотрел на него долгим взглядом. Потом подошел, резко дернул ворот его куртки. Из-за воротника выпал еще один нож — тонкий, как лезвие бритвы. Звякнул о стол.

— Я же сказал — все, — Майк скрестил руки на груди.

Дерек вздохнул, выложил на стол еще два ножа — из рукавов, из-за голенища второй ноги. Стол был завален металлом.

— Шарль, — Майк повернулся к нему.

Шарль встал. Выложил пистолет, два ножа, кастет. Я смотрела, как его пальцы касаются стали, и вспоминала, как эти же пальцы гладили мое лицо в доме Нельсонов. Как они сжимали мою руку под дождем. Как они врали мне год.

— Лесса, — голос Майка вырвал меня из размышлений. — Твоя очередь.

Я встала. Не спеша вытащила нож из-за пояса джинсов — положила на стол. Второй — из голенища кроссовка. Третий — из внутреннего кармана джинсовки, которую накинула поверх топа.

— Все? — спросил Майк, глядя на меня.

Я смотрела на него. Потом медленно вытащила пистолет — он был закреплен под джинсовкой, сзади, почти у позвоночника. Положила на стол.

Майк ждал. Дерек смотрел на меня, и я видела, как он пытается угадать, что еще я спрятала. Шарль — тот просто смотрел. В его глазах было что-то, что я не могла прочитать.

— Лесса, — Майк кивнул на мои волосы. — Вытащи карандаш, пожалуйста. Это тоже оружие.

Я подняла руку, вытащила карандаш из пучка. Волосы упали на плечи — ровно подстриженные, до лопаток. Дерек замер. Я видела, как он смотрит на мои волосы, которых не видел год. Год, когда я думала, что он мертв.

— Ты подстриглась, — сказал он тихо.

— Полгода назад, — ответила я, не глядя на него.

Он хотел что-то сказать, но я отвернулась. Положила карандаш на стол, рядом с пистолетом.

— Так, все чисты, — Майк оглядел стол, заваленный оружием. — А теперь, кто из вас что припас и то, чего я не увидел?

Парни переглянулись. Развели руками. Дерек сказал, что все. Шарль кивнул. Я смотрела на них, чувствуя, как внутри поднимается что-то, чему я не давала выхода.

Я хмыкнула.

Медленно вытащила из-за пояса еще один пистолет — маленький, плоский, который лежал так, что его не было видно даже под тонкой тканью топа. Кинула на стол. Потом вытащила нож — последний, из рукава джинсовки. Покрутила его в руке, чувствуя привычный вес.

Дерек смотрел на меня. Шарль — тоже. Я закрыла глаза, прицелилась — и бросила нож. Он вонзился в постер на стене, ровно в центр мишени. Я открыла глаза, поправила сползшую лямку топа.

— Боялись, что я буду как мама, — сказала я, глядя на них. — Так вот. Я хуже нее.

Тишина. Майк смотрел на нож, торчащий из стены. Дерек — на меня. Шарль — на меня.

— Теперь все, — сказала я, садясь на стул.

---

Следующие два дня у Шарля был поул. Сезон Формулы начался, и он тренировался с утра до вечера, возвращаясь только под вечер. Кларк знал — гонки были его основной работой, полиция — только в перерывах между сезонами. Мы виделись редко. В офисе Майка, обсуждали планы, искали след. Я была холодна. Ко всем. К нему — особенно.

На второй день, под вечер, мы сидели втроем — я, Шарль и Дерек. Майк ушел по делам, оставив нас разбирать старые файлы. Я листала бумаги, не поднимая головы. Шарль сидел напротив, смотрел на меня. Дерек — между нами, чувствуя напряжение.

— Ну как там твой Лукас? — спросил Шарль, и я подняла голову.

— Также как и твоя ненаглядная Алекс, которая ездит на каждый твой поул и гран-при, — ответила я, и в голосе была та самая холодная насмешка, которую я носила как маску.

— И как у тебя с ним личная жизнь? — он не отводил взгляда.

Я усмехнулась. Знаю, что он хочет сделать больно. Знаю, что я тоже хочу сделать больно.

— Он целуется незабываемо, — сказала я, глядя ему в глаза. — О боже, а как он хорош в постели.

Дерек поперхнулся. Шарль сжал челюсть. Я видела, как его пальцы побелели на стуле.

— Аллеса, — начал Дерек.

— Что? — я повернулась к нему. — Ты же хотел, чтобы у меня была нормальная жизнь. Вот она. Нормальная.

Дверь открылась. Майк вошел, хлопнув ею так, что мы все вздрогнули.

— Так, ребята, — он прошел к столу, бросил на него планшет. — У нас проблема.

Я выпрямилась. Шарль напрягся. Дерек встал.

— Мои подчиненные, которые приглядывают за Аллесой, заметили слежку, — Майк включил экран, показал фотографии. — Тот же почерк. Тень. Они следят за ней.

Я смотрела на размытые фигуры на снимках. Знакомый холод пробежал по спине.

— Нам нужно отвести от нее подозрения, — продолжил Майк. — Никто не знает, что Дерек жив. Ему лучше оставаться мертвым для всех. Аллеса должна выглядеть так, будто она отошла от смерти брата, будто у нее нет причин продолжать искать. Будто она просто живет своей жизнью.

— И что ты предлагаешь? — спросил Шарль.

— Вы двое, — Майк кивнул на нас. — Едете к кому-то из вас домой. Играете любящую пару. На публику. Чтобы те, кто следит, видели — она не ищет. Она живет. У нее есть男人, есть работа, есть жизнь. И ей нет дела до прошлого.

Мы с Шарлем переглянулись. В его глазах было что-то, что я не могла прочитать. Согласие? Надежду?

— Хорошо, — сказал Шарль, вставая.

— Хорошо, — повторила я, не глядя на него.

---

Мы сидели в его машине, молчали. Дождь начинался медленно — сначала редкие капли, потом чаще. Я смотрела в окно, чувствуя, как он смотрит на меня.

— И? — я повернулась к нему. — К кому едем?

— У тебя свободно? — спросил он, и в его голосе была та самая насмешка, которую я так любила и ненавидела. — Лукас против не будет?

Я усмехнулась.

— Он в командировке, — сказала я. — Поэтому я одна дома. Поехали, если адрес не забыл.

Он завел двигатель. Мы ехали молча, и я смотрела на огни Монако, проплывающие за стеклом, и думала о том, что год назад мы ехали по этой же дороге. Год назад я думала, что мы будем вместе. Год назад все было по-другому.

---

Моя квартира встретила нас тишиной. Я включила свет в прихожей, скинула кроссовки. Шарль зашел следом, закрыл дверь. Мы прошли на кухню, и я почувствовала, как напряжение между нами становится плотным, почти осязаемым.

— Я поставлю чайник, — сказала я, поворачиваясь к плите. Мне нужно было что-то делать. Нужно было не смотреть на него.

Он резко дернул меня за локоть, разворачивая к себе. Я вскрикнула от неожиданности, и в следующую секунду его губы оказались у моего уха.

— Шарль, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Тш, — его шепот был тихим, но я чувствовала каждое слово. — Они смотрят. Тот, кого мы ищем. Видишь красный луч где-то в здании напротив?

Я замерла. Краем глаза заметила слабый красный отблеск на стекле — из дома напротив. Снайперская оптика.

— Играй, — прошептал Шарль, и его руки скользнули на мою талию, притягивая ближе. — Сделай вид, что я говорю тебе что-то нежное. Закрой глаза. Веди себя естественно.

Я прикрыла глаза, чуть разомкнула губы. Мои руки поднялись к его плечам, обвили шею.

— И что будем делать дальше? — прошептала я, чувствуя, как его пальцы сжимают мою талию.

— Зашторим окна, — ответил он, прижимая меня к себе. — Отведу тебя в спальню. Сделаем вид, что мы очень заняты.

Я открыла глаза, посмотрела на него. Он смотрел на меня. В его взгляде было что-то, что заставило мое сердце биться быстрее.

Он подхватил меня, посадил на столешницу. Я раздвинула ноги, и он встал между ними, прижимаясь так сильно, что я чувствовала каждую мышцу его тела. Я прикрыла наши губы ладонями, делая вид, будто мы целуемся. Мы не касались друг друга — только его дыхание на моих пальцах, мое дыхание на его губах.

— Пора, — прошептал он, и я кивнула.

Он подхватил меня на руки, и я обхватила его ногами. Он понес меня в спальню. Я чувствовала, как его руки держат меня крепко, как его сердце бьется где-то рядом с моим. В спальне он посадил меня на кровать, спиной к окну. Я стянула с него футболку, бросила на пол. Он дернул штору, и комната погрузилась в полумрак.

Мы выдохнули. Игра закончилась.

Я сидела на кровати, его футболка валялась на полу. Он стоял напротив, с голым торсом, и смотрел на меня. Я смотрела на него. На его плечи, на руки, которые держали меня. На шрам на ребрах — от того дела, где он прикрыл меня собой. Я закусила губу, чувствуя, как внутри поднимается что-то, чему я не давала выхода.

— Думаю, полчаса — и я пойду в зал, — сказал он, и голос его был хриплым. — Подумают, что мы поссорились после секса. Бывает. Утром разойдемся.

— Шарль, — сказала я.

— М? — он сделал шаг ко мне.

Я смотрела на него, и слова, которые я держала в себе месяц, рвались наружу.

— Ты... и Алекс. Вы еще вместе или...?

Он замер. Смотрел на меня долгим взглядом.

— Мы расстались пару дней назад, — сказал он. — Я не хотел врать тебе. Но между нами с Алекс ничего не было.

Я перестала дышать.

Он шагнул ко мне, и я не отступила. Его руки обхватили мое лицо, пальцы запутались в волосах. Я смотрела в его глаза — зеленые, глубокие, такие родные.

— Аллеса, — прошептал он, и я услышала в его голосе то, что ждала год.

Его губы накрыли мои. Жадно, требовательно, будто он ждал этого момента вечность. Я ответила, чувствуя, как его руки скользят по спине, прижимая ближе. Он целовал меня так, будто я была воздухом, которым он не мог дышать.

Я отступала назад, к кровати. Тонкие лямки топа сползли с плеч, и он стянул его, бросив куда-то в сторону. Я осталась в лифе и джинсах, и он смотрел на меня так, будто я была самым прекрасным, что он видел.

Он уложил меня на кровать, навис сверху, и я чувствовала его дыхание на своей шее, его губы на ключицах. Его пальцы расстегивали джинсы, и я помогала ему, избавляясь от ткани. Одежда летела на пол, и я осталась перед ним в одном белье.

— Я так долго ждал, — прошептал он хрипло, и я почувствовала, как его руки скользят под лиф, сжимая мою грудь. — Каждую ночь. Каждый день. Я представлял тебя. Я хотел тебя.

— Шарль, — я обхватила его ногами, притягивая ближе.

Он вошел в меня медленно, и я вскрикнула от боли первого толчка. Он замер, глядя мне в глаза.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я никогда не переставал.

Я обхватила его, прижимаясь к его груди, чувствуя, как он двигается во мне, как его дыхание сбивается, как мое тело отвечает на каждое его движение. Я забыла о боли, о страхе, о лжи. Только он. Только мы.

— Я тоже, — прошептала я, когда он ускорился, и я почувствовала, как внутри нарастает волна. — Я тоже люблю тебя.

Он сжал мою руку, переплетая пальцы, и я закрыла глаза, чувствуя, как мир взрывается тысячей огней.

---

Утром я проснулась оттого, что рядом было холодно. Протянула руку — пусто. Села на кровати, чувствуя, как тело ломит от вчерашнего. Натянула белье, подняла с пола его футболку — белую, большую, пахнущую им. Накинула, вышла в коридор.

Он сидел в гостиной на диване, в одних спортивных штанах, и смотрел в одну точку. Я остановилась в проходе, наблюдая. Его плечи были напряжены, голова опущена. Он не слышал, как я подошла.

— Шарль, — сказала я тихо. — Все хорошо?

Он поднял голову. Я видела, как его взгляд скользнул по мне — мои растрепанные волосы, его футболка, которая сползала с плеча, мои босые ноги на холодном полу.

— Ты как? — спросил он, и голос его был хриплым.

Я подошла, села рядом.

— Отлично, — ответила я.

Он замолчал. Я видела, как он борется с чем-то внутри. Потом сказал:

— А Лукас? Обрадуется такому?

Я посмотрела на него. Поняла. Он думал, что я с Лукасом. Думал, что вчера было ошибкой.

— Мы с ним друзья, — сказала я. — И никогда не были больше.

Он хмыкнул. Я видела, как напряжение в его плечах спадает, как лицо становится мягче.

— Ну, и кто в итоге незабываемо целуется и хорош в постели? — спросил он, и в его голосе появилась та самая насмешка, которую я любила.

Я смотрела на него, на его голый торс, на шрамы, которые он получил, защищая меня. На его глаза, которые смотрели на меня с такой любовью, что у меня перехватывало дыхание.

— Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, Леклер, — сказала я, и он улыбнулся.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его сердце бьется рядом с моим.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь, — он поцеловал меня в макушку, — мы будем вместе. И никакая ложь, никакая тень, никакой убийца не разлучит нас. Поняла?

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— Поняла, — сказала я.

Он наклонился, поцеловал меня, и я ответила. Легко, нежно, обещая.

Мы сидели на диване, обнявшись, и смотрели, как рассвет заливает комнату золотым светом. И я знала — все будет хорошо. Потому что мы вместе. Потому что мы нашли друг друга. Настоящих. Без масок. Без страха.

— Шарль, — сказала я.

— Мм?

— Тот человек в ангаре. Мы найдем его?

Он сжал мою руку.

— Найдем, — сказал он.

Я кивнула, прижимаясь к нему. Впереди была охота. Впереди была правда. Но сегодня, в это утро, было только мы. И этого было достаточно.