Сквозь тернии к звездам

Утро субботы выдалось солнечным и тихим. Я проснулась рано, еще до того, как город начал просыпаться, и долго лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове детали дела. Джиджи Белл — три дня без вести, двое детей, муж, который выглядит растерянным, но, возможно, слишком растерянным. И вечеринка у друзей, на которую он поедет один, потому что жена «осталась с детьми». Я сказала ему это вчера, когда звонила, представляясь подругой Белл. Он не удивился. Сказал: «Да, она часто так делает. Дети ее утомляют».

Что-то в его голосе мне не понравилось. Слишком спокойно. Слишком равнодушно для человека, у которого пропала жена.

Я встала, оделась в джинсы и простую рубашку, собрала волосы в низкий хвост. В зеркало смотреть не стала — не хотела видеть свое лицо, которое научилось быть непроницаемым. Взяла сумку, в которой лежала смена одежды для вечера, и вышла из квартиры.

В участке было пусто. Тишина, только дежурный сержант кивнул мне на входе. Я поднялась на второй этаж, открыла наш кабинет. Свет за окном был серым, папки на столах лежали так, как мы их оставили вчера. Я подошла к своему столу, взяла распечатки с данными на друзей Джиджи-Софи, просмотрела еще раз. Амелия и Джоэль Нельсоны — владельцы дома, где сегодня вечеринка. Альберт и Майя Этстоны — старые друзья семьи. И Эрик, муж пропавшей, который приедет один.

Я достала телефон, набрала Шарлю.

— Ты где? — спросила я, когда он ответил.

— Дома, — его голос был сонным, но я слышала, что он уже не спит. — У нас выходной, помнишь?

— Я в участке, — сказала я. — Заходи.

Пауза. Потом звук закрывающейся двери.

— Я через десять минут.

Он пришел быстрее. Вошел в кабинет, остановился на пороге, и я увидела, как его взгляд скользнул по мне — джинсы, рубашка, хвост. Выходной образ, не рабочий. Он перевел взгляд на папки, разложенные на столе.

— Что ты делаешь здесь в свой выходной? — спросил он, закрывая дверь.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза. Зеленые, внимательные, с той теплотой, которая всегда была, когда он смотрел на меня.

— Я узнала, что знакомые пропавшей и ее мужа устраивают вечеринку, — сказала я, пододвигая к нему распечатки. — Там будут пары. Амелия и Джоэль Нельсоны, Альберт и Майя Этстоны. И должен был быть Эрик с Софи.

Он взял бумаги, пробежался глазами.

— И?

— Я достала нам проходки, — я встала, сложила папки в сумку. — Представимся друзьями Джиджи и Эрика. Прикинемся парой и понаблюдаем. Может, кто-то что-то скрывает. Или кто-то что-то говорит о их семье. Туда приедет только Эрик, Джиджи не будет. Я ему сказала, что она осталась с детьми, поэтому не смогла приехать.

Шарль смотрел на меня, и я видела, как он просчитывает варианты, оценивает риски.

— А если кто-то из них знает, что у Белл нет такой подруги? — спросил он.

— Не узнает, — я улыбнулась. — Я проверила. Джиджи вела закрытый образ жизни, друзей у нее было немного. Те, кто знают ее хорошо, будут на вечеринке. А мы — старые знакомые, которые переехали, но решили навестить.

Он покачал головой, но я видела, что он согласен.

— И когда мы должны быть?

— Через три часа, — я взяла сумку, направилась к выходу. — Так что поехали собирать вещи и выезжаем, Шарль.

— Куда? — он пошел за мной.

— В частный дом Нельсонов. Это за городом. Нас ждут на ужин и ночлег.

Он остановился. Я обернулась.

— Ночлег? — переспросил он.

— Мы же пара, — я пожала плечами. — Любящая пара, которая приехала на выходные к старым друзьям. Конечно, нас оставят ночевать.

Он смотрел на меня долгим взглядом. Я не отвела глаз.

— Хорошо, — сказал он. — Но если кто-то спросит, как мы познакомились...

— Я скажу, что ты врезался в мою машину, — перебила я, открывая дверь. — И с тех пор не могу от тебя отвязаться.

Он усмехнулся — той усмешкой, которая появлялась, когда он забывал быть серьезным.

— Это я не могу отвязаться от тебя, — сказал он, выходя следом.

— Спорить будем потом, — я толкнула дверь на улицу. — Сейчас надо успеть собраться.

*****

Через три часа мы стояли у ворот частного дома Нельсонов. Я успела переодеться — легкое платье цвета слоновой кости, волосы распущены, легкий макияж. Шарль был в темно-синем пиджаке и белой рубашке без галстука. Он выглядел так, будто сошел с обложки журнала, и я заставила себя не смотреть на него дольше, чем нужно.

— Готова? — спросил он, беря меня за руку.

Я посмотрела на его пальцы, обхватившие мою ладонь. Теплые, уверенные.

— Для дела, — сказала я, поднимая глаза. — Мы просто пара.

— Просто пара, — повторил он, и в его голосе было что-то, что заставило мое сердце биться быстрее.

Мы вошли.

Дом Нельсонов оказался огромным — старинная вилла с высокими потолками, мраморными полами и огромным садом за стеклянными дверями. Нас встретила Амелия — высокая блондинка с идеальной укладкой и цепким взглядом.

— Вы, наверное, друзья Джиджи-Софи? — спросила она, пожимая мне руку. — Эрик сказал, что вы приедете.

— Да, — я улыбнулась той улыбкой, которая ничего не значила. — Мы давно не виделись. Решили навестить.

— А это ваш муж? — она перевела взгляд на Шарля.

— Мой парень, — поправила я, чувствуя, как его пальцы чуть крепче сжали мою руку. — Шарль.

— Очень приятно, — Амелия окинула его оценивающим взглядом. — Проходите, остальные уже в саду.

Мы прошли в сад. Там, у бассейна, уже собралась компания — Джоэль Нельсон, высокий мужчина с легкой сединой на висках, Альберт Этстон, плотный, с громким голосом и вечной улыбкой, и его жена Майя — тихая, с тревожными глазами. Эрик сидел отдельно, с бокалом вина в руке, и смотрел на воду.

— Эрик, — я подошла к нему, изображая радость. — Как ты?

Он поднял голову. В его глазах было что-то, что я не могла прочитать. Усталость? Облегчение?

— Спасибо, что приехали, — сказал он, пожимая мне руку. — Софи будет рада.

— Передавай ей привет, — я села рядом, чувствуя, как Шарль занимает место с другой стороны. — Дети как?

— Хорошо, — он отвел взгляд. — Скучают по матери.

Я заметила, как Майя Этстон бросила на него быстрый взгляд. Тревожный, изучающий. Амелия подошла к мужу, что-то шепнула ему на ухо. Джоэль кивнул, посмотрел в нашу сторону.

Вечер тянулся медленно. Мы пили вино, разговаривали о погоде, о работе, о старых временах. Я рассказывала выдуманные истории о Джиджи, которые звучали достаточно правдоподобно, чтобы не вызвать подозрений. Шарль играл свою роль идеально — держал меня за руку, поправлял волосы, когда они падали на лицо, наклонялся, чтобы что-то шепнуть на ухо. От его прикосновений у меня внутри все переворачивалось, но я держала лицо.

— Вы давно вместе? — спросила Майя, когда мы остались вдвоем у бассейна.

— Больше года, — ответила я, следя за Эриком, который отошел к барной стойке.

— Счастливые, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — А мы с Альбертом уже двадцать лет вместе. Иногда кажется, что знаешь человека, а потом...

— Что? — я повернулась к ней.

Она замолчала, посмотрела на мужа, который громко смеялся над шуткой Джоэля.

— Ничего, — она покачала головой. — Просто иногда люди меняются. Или показывают свое истинное лицо.

Я заметила, как ее взгляд скользнул в сторону Эрика. Он стоял у бара, наливал себе еще вина. Рука его дрожала.

— Вы давно знаете Джиджи ? — спросила я.

— Да, — Майя опустила глаза. — Мы учились вместе. Она была... светлой. Всегда улыбалась. А потом вышла замуж, родила детей, и что-то изменилось.

— Что именно?

Она не ответила. Амелия позвала всех к столу, и разговор прервался.

За ужином я сидела рядом с Шарлем, и под столом он держал меня за руку. Его пальцы переплетались с моими, и я чувствовала, как это простое прикосновение согревает то, что было холодным год.

— Ты заметила? — прошептал он, наклоняясь к моему уху.

— Майю? — ответила я шепотом. — Она что-то знает.

— И Эрика, — он провел большим пальцем по моей ладони, и я вздрогнула. — Он пьет слишком много для человека, у которого пропала жена.

— Или слишком мало, — я посмотрела на Эрика. — Он не выглядит обеспокоенным. Он выглядит... свободным.

Шарль кивнул, не отпуская мою руку.

После ужина были танцы. Амелия включила музыку, и пары потянулись в центр гостиной. Джоэль танцевал с женой, Альберт — с Майей, которая казалась отстраненной. Эрик сидел в кресле, наблюдая.

— Мы должны танцевать, — сказал Шарль, вставая и протягивая мне руку. — Любящая пара, помнишь?

Я вложила свою ладонь в его, и он вывел меня на середину комнаты. Музыка была медленной, свет приглушенным. Его рука легла на мою талию, и я почувствовала, как внутри поднимается что-то, что я душила год.

— Ты хорошо играешь, — сказала я, глядя ему в глаза.

— Я не играю, — ответил он, и его пальцы чуть крепче сжали мою талию.

Мы танцевали молча. Я чувствовала его дыхание на своих волосах, тепло его ладони на своей спине. Мы кружились по комнате, и я забыла, зачем мы здесь. Забыла о пропавшей, о подозрениях, о расследовании. Только он. Только этот момент.

— Аллеса, — прошептал он, и я подняла глаза.

— Что?

Он смотрел на меня, и я видела, как он хочет сказать что-то важное. Но в этот момент музыка стихла, и Амелия захлопала в ладоши, объявляя, что пора расходиться по комнатам.

— Мы подготовили для вас спальню на втором этаже, — сказала она, подходя к нам. — Надеюсь, вам будет удобно.

— Спасибо, — я улыбнулась, чувствуя, как Шарль нехотя убирает руку с моей талии.

Мы поднялись наверх. Спальня оказалась просторной, с огромной кроватью под балдахином, мягким светом и окнами в сад. Белье было белым, свежим, и в комнате пахло лавандой.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— И? — я обернулась, смотря на Шарля. Он стоял у окна, спиной ко мне, и я видела, как напряжены его плечи. — Как спать будем? Кровать одна.

Он медленно повернулся. В его глазах было что-то, что заставило меня затаить дыхание. Желание? Сдерживание? Любовь?

— Я на полу, — сказал он. — Ты на кровати.

— Не глупи, — я покачала головой. — Пол холодный, ты замерзнешь.

— Я не замерзну, — он подошел к кровати, взял одну из подушек. — Я спал и в худших условиях.

— Шарль, — я подошла к нему, остановилась в шаге. — Мы взрослые люди. Можем спать на одной кровати и не... — я замолчала, не зная, как закончить.

— И не? — он поднял голову, и я увидела, как его глаза потемнели.

Я смотрела на него, чувствуя, как между нами натягивается нить. Та самая, которая была год назад. Которая оборвалась в день смерти Дерека. Которая все это время пыталась соединиться снова.

— Я могу вести себя прилично, — сказал он тихо.

— Я тоже, — ответила я, не отводя взгляда.

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул, положил подушку обратно на кровать.

— Хорошо, — сказал он. — Но если я буду мешать...

— Не будешь, — я отвернулась, чтобы он не видел, как дрожат мои руки. — Я сплю спокойно.

Я сняла туфли, легла на свою половину кровати, чувствуя, как простыни холодят разгоряченную кожу. Шарль выключил свет, и комната погрузилась в темноту. Я слышала, как он раздевается, как кладет пиджак на стул, как ложится рядом.

Кровать прогнулась под его весом. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его присутствие. Мы лежали в темноте, не касаясь друг друга, и между нами было расстояние в несколько сантиметров, которое казалось бесконечным.

— Аллеса, — его голос прозвучал тихо, почти неслышно.

— Что?

— Ты спишь?

— Нет, — я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок.

Он повернулся на бок, и я почувствовала, как его дыхание касается моего плеча.

— Я должен кое-что сказать, — начал он, и я замерла.

— Что?

Он молчал. Я слышала, как он дышит, как бьется его сердце. Или это мое сердце бьется так громко?

— Шарль? — я повернулась к нему, и наши лица оказались так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

Он смотрел на меня. В темноте его глаза казались черными, но я знала — они зеленые. Самые красивые глаза, которые я видела.

— Завтра, — сказал он. — Завтра скажу.

Он повернулся на спину, и я осталась смотреть на его профиль, освещенный лунным светом.

— Завтра, — повторила я, хотя не знала, что он хочет сказать. Но ждала. Как ждала год.

Я закрыла глаза, чувствуя его тепло рядом. И заснула спокойнее, чем за все эти месяцы.