Сквозь тернии к звездам

Новое дело пришло утром, когда мы только успели разобрать вчерашние папки. Кларк вызвал нас в кабинет и бросил на стол тонкую папку с фотографией молодой женщины на обложке.

— Исчезновение, — сказал он, потирая переносицу. — Три дня. Женщина, тридцать пять лет, сотрудница крупной логистической компании. Ушла с работы в пятницу вечером и не вернулась. Муж в панике, дети спрашивают, где мама.

Я открыла папку, пробежалась глазами по первым страницам. Джиджи Белл. Тридцать пять лет. Менеджер по работе с клиентами. Двое детей. Заявление подал муж в субботу утром, когда понял, что она не ночевала дома.

— Камеры? — спросил Шарль, заглядывая в папку через мое плечо.

— Последний раз зафиксировали, как она выходит из офиса в пятницу в семь вечера, — Кларк открыл на компьютере запись. — Дальше она сворачивает в переулок между улицей Республики и набережной. Камер там нет.

— Могла пойти коротким путем к парковке, — заметила я. — Ее машина?

— На месте, — Кларк покачал головой. — Муж говорит, что она всегда ездит на работу на машине. Но в пятницу почему-то оставила ее на парковке.

— Может, планировала выпить? — предположил Шарль. — Или встреча с кем-то.

— Возможно, — Кларк закрыл папку. — Разбирайтесь. Если за три дня ничего — дело может стать холодным.

Мы вышли из кабинета. Шарль держал папку, я шла рядом, чувствуя, как между нами снова встает та стена, которая была вчера вечером. Ужин. Двойное свидание. Его взгляд, когда я сказала, что с Лукасом. Мой взгляд, когда он сказал, что с Алекс.

Мы не говорили об этом. С утра обменялись парой фраз о работе, сели в машину, поехали в офис компании, где работала пропавшая. Деловая переписка, допрос коллег, просмотр записей — всё, что нужно, чтобы не думать.

Коллеги Софи были растеряны. Говорили, что она была спокойной, уравновешенной, никогда не жаловалась. Начальник сказал, что у нее не было конфликтов с клиентами. Подруга, с которой они обедали, рассказала, что в последнее время Софи выглядела уставшей, но на вопросы отвечала, что всё нормально.

— У нее были проблемы в семье? — спросила я, когда мы вышли из офиса.— история очень похожа на ту, что была год назад.

— Муж говорит, что нет, — Шарль открыл блокнот, просматривая записи. — Но они всегда так говорят. И ты права, история похожа.

— Нужно проверить его, — я села в машину. — Банковские счета, телефонные звонки, соцсети.

— Уже отправил запрос, — он завел двигатель. — Завтра должны прийти данные.

Мы работали до вечера. Объехали маршрут, который Софи могла пройти в тот вечер — от офиса до переулка, от переулка до набережной. Разговаривали с продавцами в магазинах, с охранниками на парковках, с бездомными, которые ночевали в тех местах. Никто ничего не видел, никто ничего не помнил.

К восьми вечера мы вернулись в участок. Я села за свой стол, открыла ноутбук, начала набирать отчет.

— У нас ночное дежурство, — сказал Шарль, входя с двумя чашками кофе. Поставил одну передо мной.

— Помню, — я взяла чашку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. — Кларк сказал, что патруль не хватает людей.

— Стандартно, — он сел за свой стол. — Будем сидеть в машине, смотреть на пустые улицы.

— Романтика, — усмехнулась я.

Он поднял на меня глаза, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило мое сердце биться быстрее. Но он быстро отвел глаза, открыл ноутбук.

— Допивай кофе, — сказал он. — Через пятнадцать минут выезжаем.

*****

Ночь опустилась на Монако синим бархатом. Улицы опустели, только редкие машины проезжали мимо, да где-то вдалеке слышались голоса запоздалых прохожих. Мы сидели в машине Шарля на месте патруля — на набережной, откуда открывался вид на порт. Огни яхт отражались в темной воде, и город казался спящим, тихим, почти сказочным.

Шарль вернулся с двумя стаканчиками кофе из автомата на заправке. Протянул мне один, сел за руль, откинулся на спинку.

— Дерьмовый кофе, — сказал я, сделав глоток.

— Лучший, что был, — он усмехнулся.

Мы сидели в тишине, слушая, как за окном шумит ветер. Я смотрела на порт, на огни, на воду, которая казалась черной и бесконечной. Рядом с ним было тепло, даже через эту тишину, через эту стену, которую мы оба выстроили.

— Аллеса, — сказал он, и я повернулась к нему.

— Мм?

— Ты помнишь наше первое дежурство? — он смотрел на дорогу, но я видела, как его пальцы сжимают стаканчик. — Когда мы только начали работать вместе.

— Помню, — я улыбнулась. — Ты сказал, что я буду путаться под ногами.

— А ты сказала, что я смотрю на людей так, будто они мои личные проблемы, — он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула та усмешка, которую я так любила. — Мы оба были правы.

— Ты до сих пор так же смотришь, — сказала я.

— Ты до сих пор лезешь в неприятности не предупредив , — ответил он.

Я рассмеялась. Коротко, тихо, но это был смех. Настоящий. Первый за долгое время.

— Многое изменилось, — сказала я, когда смех затих.

— Да, — он кивнул. — Многое.

Мы замолчали. Тишина была другой — не тяжелой, не давящей. Той, которая позволяет дышать.

— Шарль, — сказала я, и он посмотрел на меня.

— Что?

— Ты... — я замолчала, не зная, как продолжить. Хотела спросить о вчерашнем. О нас. О том, что было год назад. О том, что мы оба играем роли, и эти роли нас убивают.

Но не спросила.

— Ты думаешь, мы найдем ее? — спросила я вместо этого. — Джиджи

Он смотрел на меня долгим взглядом. Я видела, что он понял — я хотела спросить о другом. Но он не стал настаивать.

— Найдем, — сказал он. — Мы всегда находим.

— Не всегда, — я покачала головой. — Есть дела, которые остаются нераскрытыми.

— Это не наше дело, — он откинулся на спинку, глядя в лобовое стекло. — Мы раскрываем все, за что беремся.

— Уверен?

— Уверен, — он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, что заставило меня поверить. — Потому что у меня есть ты.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, и я просто смотрела на него, чувствуя, как тепло разливается по телу, согревая то, что было холодным год.

— Ты тоже неплох, — сказала я наконец. — Для гонщика.

Он усмехнулся, и эта усмешка была такой знакомой, такой родной, что у меня защипало в глазах.

— Для следователя, — поправил он. — Я теперь следователь.

— Ты всегда был следователем, — я сделала глоток кофе. — Просто параллельно гоняешь на болидах, а теперь ещё гоняешь за преступниками.

— Скорость на формуле , — он пожал плечами. — Просто формы разные.

Мы говорили о работе, о делах, о коллегах. О том, что Кларк скоро на пенсию, о том, что в отделе будут изменения. О том, какое дело было самым сложным, а какое — самым смешным. Мы говорили обо всем, только не о нас. И это было правильно. Это было безопасно.

Через два часа я почувствовала, как глаза начинают слипаться. Кофе давно остыл, тепло в машине было таким уютным, а голос Шарля — таким спокойным, что я не заметила, как провалилась в сон.

Мне снился дождь. Тот самый, год назад. Мы стояли в кабинете, папки разбросаны по столу, за окном лило как из ведра. Его руки на моей талии, его губы на моих губах. Я чувствовала его дыхание, его запах, его тепло. Я чувствовала, что он рядом. Что мы вместе.

— Аллеса, — голос пробивался сквозь сон, далекий, но знакомый.

Я открыла глаза. Салон машины был залит тусклым светом уличных фонарей. Шарль сидел рядом, повернувшись ко мне, и смотрел с беспокойством.

— Ты уснула, — сказал он. — Час уже спишь.

— Извини, — я провела рукой по лицу, чувствуя, как щеки горят. — Не заметила.

— Ничего, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, от чего мое сердце пропустило удар. — Тебе нужно отдыхать.

— Я в порядке, — я выпрямилась, поправила волосы. — Просто устала.

— Поехали домой, — он завел двигатель. — Дежурство почти закончилось.

Я кивнула, чувствуя, как сон медленно отступает. Мы ехали по ночным улицам Монако, и я смотрела в окно на огни, которые проплывали за стеклом. Рядом с ним было тихо и спокойно. Так спокойно, что я снова начала засыпать.

— Аллеса, — его голос был тихим, почти нежным. — Поспи. Я разбужу, когда приедем.

Я хотела возразить, но не смогла. Усталость навалилась, и я закрыла глаза, чувствуя, как машина плавно движется по знакомым улицам. Я слышала его дыхание, чувствовала его присутствие, и это было так хорошо, что я позволила себе провалиться в сон.

— Приехали, — его голос прозвучал откуда-то издалека. — Аллеса.

Я открыла глаза. Мы стояли у моего дома. Шарль смотрел на меня, и в его глазах было что-то, что я не могла прочитать. Нежность? Боль? Любовь?

— Спасибо, — сказала я, берясь за ручку двери.

— Аллеса, — он остановил меня, коснувшись моей руки. — Тот ужин... вчера...

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

— Что? — спросила я.

Он смотрел на меня, и я видела, как он борется с собой. Как хочет сказать что-то, но не может.

— Ничего, — он убрал руку. — Увидимся завтра.

Я вышла из машины, чувствуя, как ноги дрожат. У двери обернулась — он все еще сидел, глядя мне вслед.

— Спокойной ночи, Шарль, — сказала я.

— Спокойной ночи, Аллеса, — ответил он.

Я поднялась в квартиру, зашла внутрь, прислонилась к двери.