Сквозь тернии к звездам

Две недели.

Четырнадцать дней, которые тянулись как четырнадцать лет. Мы работали рядом, сидели в одном кабинете, ездили на выезды, допрашивали свидетелей. Мы закрыли два дела — мелкое мошенничество и кражу со взломом. Мы были идеальными напарниками. Эффективными. Профессиональными.

И мы не говорили о том, что случилось в ночь дождя.

Я научилась не смотреть на него дольше, чем нужно. Не задерживать взгляд на его руках, когда он перелистывал папки. Не думать о его губах, когда он пил кофе из своей кружки с логотипом Ferrari. Я научилась быть камнем. Холодным, непроницаемым, профессиональным.

Он тоже молчал. Иногда я ловила его взгляд — внимательный, изучающий, будто он хотел спросить о чем-то, но не решался. Я отводила глаза первой. Всегда.

Алекс больше не появлялась в участке. Шарль сказал, что она сняла квартиру в центре и устроилась на работу в галерею. Я кивнула, сделала вид, что меня это не касается. И это было правдой. Почти.

Две недели я работала, возвращалась домой, ужинала с Дереком, ложилась спать.

Сегодня утром я пришла в участок раньше обычного. В коридорах было тихо, и я успела зайти в кабинет, пока никто не видел. Села за свой стол.

Он не пришел.

Я посмотрела на часы. Девять. Потом половина десятого. Его стул был пуст, кружка стояла на месте, ноутбук выключен. Странно. Шарль никогда не опаздывал.

Я достала телефон, набрала его номер. Гудки. Тишина. Еще раз. Снова гудки. Я написала сообщение: «Ты где?» — и отправила. Ответа не было.

Внутри шевельнулось что-то, похожее на беспокойство. Я заставила себя успокоиться. У него есть своя жизнь. Свои дела. Может, он просто проспал.

Но в половине одиннадцатого я не выдержала. Встала, прошла к кабинету Кларка, постучала.

— Войдите, — раздался приглушенный голос.

Кларк сидел за своим столом, перед ним дымилась чашка кофе. Он поднял голову, и я увидела, что он не удивлен моим визитом.

— Аллеса, — сказал он, откладывая бумаги. — Садись.

— Шарль не пришел на работу, — я села на стул, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Он не отвечает на звонки.

Кларк кивнул, и в этом кивке было что-то, что заставило меня выдохнуть с облегчением.

— Он уехал, — сказал начальник. — Вчера вечером. Срочная тренировка по поводу Формулы. Команда вызвала, сказали, что нужно присутствовать. Он просил передать, что вернется через несколько дней.

Я смотрела на Кларка, и внутри меня отпускало. Жив. В порядке. Просто... уехал.

— Он не сказал мне, — вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом.

Кларк посмотрел на меня долгим взглядом.

— Наверное, не успел, — сказал он, и в его голосе было что-то, что я не смогла прочитать. — Ты же знаешь, у него два мира. И иногда они сталкиваются.

— Знаю, — я встала. — Спасибо, сэр.

— Аллеса, — окликнул он меня, когда я уже взялась за дверь. — Ты можешь начать дело сама. Кража в отеле — не то, с чем нельзя справиться одной. Справишься?

— Справлюсь, — ответила я и вышла.

В кабинете я села за свой стол, открыла папку. Кража в отеле «Принц де Галль». Исчезли драгоценности из номера постояльца. Дверь не взломана, сейф открыт кодом. Код знали постоялец, горничная и менеджер. Скучно. Стандартно. Работа на пару дней.

Я работала, стараясь не думать о том, что он уехал, не попрощавшись. Не думать о том, что он не написал. Не думать о том, что между нами — стена, которую мы оба выстроили и которую никто не решается разрушить.

В обед я сделала перерыв. Сидела в кабинете одна, пила кофе из своей кружки с зайчиком, и смотрела на его пустой стул. Ноутбук выключен. Папки разложены. Ничего личного. Ничего, что напоминало бы о нем.

Кроме кружки. И запаха его одеколона, который все еще чувствовался в воздухе.

Я взяла телефон. Написала ему: «Удачи на тренировке. Кларк сказал, что ты уехал». Отправила. Ответ пришел через минуту: «Спасибо. Вернусь через пару дней. Ты справишься без меня?»

Я смотрела на экран, и внутри всё сжималось. Простое сообщение. Простое «ты справишься». Как коллега. Как напарник. Не больше.

«Справлюсь, — ответила я. — У меня есть дело. Кража в отеле. Скучно».

«Значит, точно справишься».

Я убрала телефон, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку. И тут же заставила себя стать серьезной. Нельзя. Не сейчас.

****

Телефон снова завибрировал, вырывая меня из работы. Я посмотрела на экран — незнакомый номер. Взяла трубку.

— Алло?

— Аллеса? Привет! Это Софи. Помнишь меня?

Софи. Я прокрутила в памяти лица, имена, годы учебы. Софи Мартен. Мы сидели за одной партой в школе в Ницце. Веселая, громкая, с вечной улыбкой. Мы не виделись с тех пор, как я переехала в Монако.

— Софи? — я удивилась. — Конечно, помню. Как ты?

— Отлично! — ее голос звенел от радости. — Слушай, мы тут собираем выпускников. Встреча через две недели в Ницце. Все наши будут. Ты приедешь?

Я замерла. Ницца. То самое место, где я была в архиве. Где встретила Уилла. Где нашла документ с подписью матери.

— Аллеса? Ты здесь?

— Да, — я вернулась в реальность. — Извини, задумалась. Когда встреча?

— Через две недели. В субботу. Будет ужин, танцы, всё как в старые добрые. Ты приедешь? Мы все будем рады тебя видеть.

Я думала. С одной стороны — не хотелось. Слишком много воспоминаний, слишком много боли. С другой — возможно, это шанс. Вернуться в Ниццу. Вернуть монету. Узнать правду.

— Приеду, — сказала я. — Скинь адрес.

— Отлично! Я скину всё в сообщении. Буду ждать!

Я сбросила вызов и уставилась в потолок. Встреча выпускников. Две недели. У меня есть время подготовиться. Узнать больше о матери. О компании. О том, что произошло.

Я работала до пяти, закрыла папку с делом, собрала вещи. Кларк одобрительно кивнул, когда я зашла попрощаться.

— Отлично, Аллеса, — сказал он. — Завтра продолжишь.

— Да, сэр. Увидимся.

Я вышла из участка и сразу набрала Эмму.

— Привет, — сказала я, когда она ответила. — Ты занята?

— Для тебя всегда свободна, — ее голос был теплым, и я улыбнулась. — Что случилось?

— Мне нужно платье, — сказала я. — На встречу выпускников. Через две недели.

— О! — Эмма взвизгнула так, что я отодвинула телефон от уха. — Наконец-то! Я уже думала, ты собираешься ходить в джинсах до пенсии. Встречаемся в торговом центре через час?

— Через час, — согласилась я. — Жду.

*****

Торговый центр был почти пуст — будний день, вечер. Эмма ждала меня у входа, и когда увидела, подбежала, схватила за руки.

— Рассказывай! — потребовала она. — Кто будет? Твой бывший? Тот, с кем ты встречалась в школе?

— Никого, — я рассмеялась. — Просто встреча. Все наши.

— Аллеса, — Эмма посмотрела на меня с подозрением. — Ты согласилась на встречу выпускников, хотя ненавидишь такие мероприятия. Что-то случилось?

Я помолчала. Эмма была моей подругой. Она знала меня лучше, чем кто-либо, кроме Дерека. Но правду о матери, о документе, о расследовании — я не могла ей рассказать. Не сейчас.

— Просто хочу увидеть старых друзей, — сказала я. — И выглядеть при этом хорошо.

— Хорошо, — она взяла меня под руку. — Тогда пошли. Я знаю, что тебе нужно.

Мы обошли три магазина, и в каждом Эмма заставляла меня мерить платья. Яркие, короткие, длинные, с пайетками, с кружевами. В каждом я чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком открыто. Слишком вызывающе. Не я.

— Нет, — сказала я, выходя из очередной примерочной. — Это не мое.

— Аллеса, — Эмма вздохнула. — Ты самая красивая девушка из всех, кого я знаю. Но ты одеваешься так, будто тебе сорок, и ты работаешь в библиотеке.

— Мне нравится, как я одеваюсь, — возразила я.

— Знаю, — она взяла меня за руку, потянула к следующему магазину. — Но сегодня мы ищем не то, что нравится тебе. Мы ищем то, что заставит всех выпускников открыть рты.

Я закатила глаза, но послушно пошла за ней.

В четвертом магазине я увидела его. Платье в пол, темно-синее, как ночное небо над морем. На тонких лямках, с глубоким вырезом на спине и разрезом до середины бедра. Ткань струилась, переливаясь в свете ламп, будто была живой.

— Это, — сказала Эмма, смотря на платье так же, как я.

— Это слишком, — покачала я головой. — Я в таком...

— иди примеряй, — закончила за меня Эмма, снимая платье с вешалки. — Иди.

Я зашла в примерочную, разделась, надела платье. Ткань скользнула по телу, обтекая каждый изгиб, и я замерла, глядя на себя в зеркало.

Темно-синий цвет оттенял кожу, делал глаза ярче, волосы темнее. Тонкие лямки открывали плечи, глубокий вырез на спине спускался почти до поясницы. Разрез открывал ногу, когда я делала шаг. Я смотрела на себя и не узнавала.

— Ну? — раздался голос Эммы за дверью. — Показывай!

Я вышла. Эмма замерла, и я увидела, как ее глаза расширились.

— Аллеса, — выдохнула она. — Ты... это...

— Слишком? — спросила я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Слишком? — она подошла, повернула меня к зеркалу. — Ты прекрасна. Ты похожа на... на женщину, которая знает, чего хочет. На женщину, которая готова на всё.

Я смотрела на свое отражение. Девушка в темно-синем платье, с глазами, которые видели слишком много. Девушка, которая искала правду. Которая боялась чувствовать. Которая сжимала в кармане монету, напоминавшую, что есть вещи, которые нельзя вернуть.

— Беру, — сказала я.

Эмма захлопала в ладоши, и я улыбнулась. Впервые за две недели.

******

Дома я повесила платье в шкаф, долго смотрела на него. Темно-синее, как море в ночи. Платье, в котором я должна была вернуться в Ниццу. Узнать правду.

Телефон завибрировал. Сообщение от Шарля: «Как прошло дело?»

Я смотрела на экран, и внутри поднималось что-то, чему я не давала выхода. Желание написать правду. Что я купила платье. Что еду на встречу выпускников. Что скучаю. Что не могу перестать думать о том дожде.

«Нормально, — ответила я. — Завтра продолжу. А ты?»

«Тренировка сложная. Но я справлюсь».

«Ты всегда справляешься».

Долгая пауза. Я уже думала, что он не ответит, когда пришло новое сообщение: «И ты справляешься. Всегда».

Я сжала телефон в руке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

«Спокойной ночи, Шарль».

«Спокойной ночи».

Я убрала телефон.

— Скоро, — прошептала я. — Скоро я всё узнаю.

Я легла в кровать, глядя в потолок. За стеной спал Дерек. В соседней стране тренировался Шарль. А у меня в шкафу висело темно-синее платье, в котором я должна была вернуться в прошлое.

И я знала — это возвращение изменит всё.