Сквозь тернии к звездам

Я проснулась из-за того, что солнце било прямо в глаза. Несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри всё ноет — не тело, что-то другое. То, что нельзя вылечить таблетками.

Монета всё еще была в моей руке. Я разжала пальцы, посмотрела на потертый евро, который Уилл бросил мне вчера. «Когда поймешь, что тебе нужно, вернешь монету». Я сжала её снова, чувствуя, как холод металла впивается в ладонь.

— Ты уже поняла? — спросила я себя в пустоту.

Ответа не было.

Я села на кровати, провела рукой по лицу. В зеркале напротив отражалась девушка с синяком под глазом, растрепанными волосами и пустым взглядом. Девушка, которая вчера нашла документ с подписью матери. Та, которая увидела его девушку. Девушка, которая поняла, что ей не место в его жизни.

Я заставила себя встать, прошла в ванную, включила холодную воду. Умылась, почистила зубы, завязала волосы в высокий и тугой хвост. В зеркале — всё та же девушка. Только глаза стали чуть более пустыми.

На кухне Дерек уже был. Он стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде, и пахло так вкусно, что желудок свело, хотя есть совсем не хотелось.

— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Как спалось?

— Нормально, — я села за стол, положила руки перед собой. — Устала, наверное.

Дерек повернулся, поставил передо мной тарелку с омлетом. Я заметила, как его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах.

— Ты плохо выглядишь, — сказал он, садясь напротив.

— Спасибо, брат, — усмехнулась я, беря вилку. — Ты всегда умеешь подбодрить.

— Аллеса, — он накрыл мою руку своей, и я почувствовала тепло его пальцев. — Что случилось?

— Ничего, — я улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит убедительно. — Работа. Недосып. Всё нормально.

— Ты вчера вернулась поздно, — он не отводил взгляда. — Говорила, что была в архиве. Нашла что-то?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то, чему я не давала выхода. Желание рассказать правду. О матери. О документе. О том, что моя жизнь рушится, а я делаю вид, что всё в порядке.

— Нет, — сказала я, и ложь обожгла губы. — Ничего важного. Старые дела по кражам. Ничего, что помогло бы нам.

Дерек смотрел на меня долгим взглядом. Я знала, что он не верит. Он всегда чувствовал, когда я вру. Но сегодня он почему-то не стал спрашивать дальше.

— Если захочешь поговорить, я здесь, — сказал он, сжимая мою руку.

— Знаю, — я кивнула, высвобождая пальцы. — Спасибо.

Я съела омлет, хотя кусок не лез в горло. Выпила кофе, хотя вкуса не чувствовала. Собралась, поцеловала Дерека в щеку, сказала, что вернусь не поздно.

— Аллеса, — окликнул он меня уже в дверях.

Я обернулась.

— Береги себя, — сказал он. — Пожалуйста.

Я улыбнулась — той улыбкой, которая ничего не значила.

— Всегда.

******

В участок я вошла ровно в девять. В коридорах было шумно — утро, смена начиналась, люди спешили по своим делам. Я шла медленно, чувствуя, как с каждым шагом внутри что-то сжимается.

Кабинет. Наш кабинет. Дверь была приоткрыта, и я услышала голоса. Его. И её.

— ...правда, Шарль, я не хотела тебя отвлекать, — голос Алекс был мягким, вкрадчивым. — Мне просто стало скучно.

— Ничего страшного, — голос Шарля был ровным, спокойным. — Но сегодня у нас много работы.

— Я посижу тихо, — она рассмеялась. — Обещаю.

Я толкнула дверь. Они оба повернулись ко мне. Шарль сидел за своим столом, перед ним были разложены папки. Алекс — на стуле рядом, с чашкой кофе в руках. На ней было светлое короткое платье, волосы уложены, макияж свежий. Она выглядела так, будто пришла не в полицейский участок, а на свидание.

— Аллеса, — Шарль встал, и я заметила, как его лицо чуть расслабилось, когда он увидел меня. — Доброе утро.

— Доброе, — я прошла к своему столу, не глядя на Алекс. Села, открыла папку с делом о краже. — Я подготовила отчет. Можем обсудить.

— Хорошо, — он сел обратно, но я чувствовала его взгляд. — Как ты?

— Нормально, — ответила я, не поднимая головы. — Рабочий день начался. Давай работать.

Я говорила ровно, спокойно, будто ничего не произошло. Будто я не видела, как вчера эта Алекс не сидела на его стуле и называла себя его девушкой. Будто меня не разрывало изнутри от желания спросить, что здесь происходит.

Я держалась камнем.

— Аллеса, — голос Сен Мле прозвучал неожиданно. Я подняла глаза. Она улыбалась — широко, открыто, и в этой улыбке было что-то, от чего мне захотелось встать и уйти. — Я вчера не успела сказать: вы отлично работаете. Шарль так много о тебе рассказывал.

— Правда? — я посмотрела на Шарля. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла прочитать. — Надеюсь, только хорошее.

— Конечно, — Алекс рассмеялась, и этот смех резанул по нервам. — Он говорит, что ты хороший стажер и напарник.

— Шарль преувеличивает, — я снова опустила глаза в папку. — Мне просто везет.

Мы работали в тишине. Шарль изучал записи с камер, я оформляла отчет. Алекс сидела на стуле, листала журнал, иногда бросала взгляды то на меня, то на него. Я чувствовала эти взгляды кожей. Оценивающие. Холодные.

— Аллеса, — Шарль нарушил тишину. — У нас есть свидетель, который видел подозреваемого. Нужно выехать.

— Хорошо, — я встала, взяла куртку. — Я готова.

— Я с вами? — Алекс тоже поднялась, и в её голосе было столько надежды, что я едва сдержала усмешку.

— Нет, — ответил Шарль, и я заметила, как его лицо стало жестче. — Это служебная поездка. Ты посиди здесь.

— Хорошо, — она улыбнулась, но я видела, как её пальцы сжались. — Я подожду.

Мы вышли из кабинета, и только в коридоре я позволила себе выдохнуть. Шарль шел рядом, и я чувствовала его взгляд.

— Аллеса, — сказал он, когда мы спустились по лестнице. — Остановись.

Он взял меня за локоть аккуратно.
Я остановилась, но не обернулась.

— Что? — спросила я, и мой голос прозвучал ровно, спокойно. Каменное лицо. Каменный голос.

— Ты на меня не смотришь... совсем— он подошел ближе, и я почувствовала запах его одеколона. — С утра. Ты смотришь куда угодно, только не на меня.

— Я работаю, Шарль, — ответила я, поворачиваясь. Встретила его взгляд. Голубые с зелеными крапинками глаза, которые снились мне всю ночь. — У нас есть дело. Свидетель ждет. Давай работать.

— Аллеса...

— Шарль, — я перебила его, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Пожалуйста. Давай просто работать.

Он смотрел на меня долгим взглядом. Я видела, как он хочет сказать что-то еще, но не говорит. Потом кивнул.

— Хорошо.

*****

Свидетель жил в старом районе, в доме с облупившейся краской и вечно сломанным лифтом. Мы поднялись пешком на четвертый этаж, и я была благодарна за эту физическую нагрузку — она заставляла думать о подъеме, а не о том, что творилось у меня в голове.

Месье Дюваль, пожилой мужчина с мутными глазами и вечно дрожащими руками, рассказал, что видел человека в капюшоне, который выходил из ювелирного магазина в ночь ограбления. Описание было скудным: высокий, темная одежда, быстрый шаг. Ничего, что могло бы помочь.

— Спасибо, месье, — сказал Шарль, закрывая блокнот. — Если вспомните что-то еще, позвоните.

Мы вышли на улицу, и я сделала глубокий вдох. Воздух был холодным, пахло дождем, и я вдруг поняла, что хочу домой. Не в участок. Не туда, где она сидит на его стуле и улыбается своей улыбкой.

— Аллеса, — Шарль остановился у машины. — Давай посидим где-нибудь. Поговорим.

— Не нужно, — я открыла дверцу, села на пассажирское сиденье. — Давай вернемся. Нужно закончить отчет.

Он сел за руль, но не завел двигатель. Сидел, глядя на дорогу, и молчал. Я тоже молчала. Тишина в машине была тяжелой, давящей.

— Ты думаешь Алекс моя девушка? — произнёс он наконец. — Между нами ничего нет

— Шарль, — я повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё кипит. — Мне все равно. Правда. Твоя личная жизнь меня не касается.

— Ты не веришь мне, — это был не вопрос.

— Я верю, — я улыбнулась, и улыбка вышла кривой. — Но это не меняет того, что она здесь. Что она сидит на твоем стуле, пьет кофе из твоей кружки и смотрит на меня так, будто я лишняя.

— Она уедет, как только снимет квартиру.

— Это неважно, — я покачала головой. — Шарль, у нас есть дело. У меня есть... — я замолчала, не зная, как сказать. Есть правда, которую я должна найти. Есть прошлое, которое меня преследует. И нет места для чувств, которые делают меня слабой.

— Что у тебя есть? — спросил он, и я услышала в его голосе что-то, что заставило мое сердце сжаться.

— Моя работа, — ответила я. — И этого достаточно.

Он смотрел на меня долгим взглядом. Я видела, как он хочет возразить, как борется с желанием сказать что-то, что разрушит стену, которую я выстроила.

— Хорошо, — сказал он наконец.

******

Мы вернулись в участок. Алекс сидела на том же стуле, с той же чашкой в руках. Она улыбнулась, когда мы вошли, и я заметила, как её взгляд скользнул по мне, по Шарлю, по расстоянию между нами.

— Как прошло? — спросила она.

— Ничего нового, — Шарль сел за стол, открыл ноутбук. — Стандартное дело.

Я прошла к своему столу, села, открыла папку. Писала отчет, хотя цифры и факты смешивались в голове в один бессмысленный поток. Я держалась. Каменное лицо. Каменный голос. Каменное сердце, которое на самом деле разрывалось на части.

— Аллеса, — Шарль поднял голову. — Ты сегодня рано уходишь?

Я посмотрела на часы. Было почти шесть. Рабочий день закончился час назад.

— Да, — я закрыла папку, встала. — Я закончила отчет. Завтра покажу.

— Аллеса...

— Увидимся завтра, — я взяла куртку, сумку. Не посмотрела на Алекс. Не посмотрела на него.

— Лесса, подожди, — он встал, но я уже была у двери.

— Завтра, Леклер, — сказала я, не оборачиваясь.

Я вышла в коридор, и только когда дверь закрылась, позволила себе выдохнуть. Ноги дрожали. Глаза жгло. Я зажмурилась, сделала глубокий вдох.

— Ты справишься, — сказала я себе. — Ты всегда справлялась.

Я спустилась по лестнице, вышла на улицу. Вечер был холодным, ветер с моря приносил запах соли и одиночества. Я достала из кармана монету — ту самую, которую дал мне Уилл. Сжала её в пальцах, чувствуя холод металла.

— Я поняла, — прошептала я. — Я поняла, что мне нужно.

Мне нужно было найти правду. О матери. Об отце. О том, кто их убил. И мне нужно было сделать это одной. Потому что если я позволю себе чувствовать, если я позволю себе надеяться, я не смогу идти дальше.

Я спрятала монету, пошла к остановке. Автобус был почти пуст, и я села у окна, глядя на огни Монако, проплывающие за стеклом.

Телефон завибрировал. Сообщение от Шарля: « Мы должны поговорить нормально, Алесса. Не мучай нас обоих»

Я посмотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пальцы зависли над клавиатурой. Написать правду? Что я разбита? Что я не могу смотреть на него и на неё? Что я люблю его, но не имею права?

Я убрала телефон в карман, не ответив.

Автобус остановился у моего дома. Я вышла, поднялась в квартиру. Дерек был на кухне, готовил ужин.

— Ты рано, — сказал он, оборачиваясь.

— Устала, — я скинула кроссовки, прошла к дивану. — Пойду прилягу.

— сестренка, — он подошел, сел рядом. — Что случилось?

— Ничего, — я закрыла глаза, чувствуя, как голова кружится. — Просто устала.

— Ты не ела сегодня, — он коснулся моего лба. — Давай я принесу суп.

— Не хочу, — я покачала головой. — Дерек, я просто посплю. Пожалуйста.

Он помолчал. Потом накрыл меня пледом, поправил подушку.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Спи.

Я закрыла глаза, чувствуя, как проваливаюсь в темноту. В голове крутились обрывки дня — её улыбка, его глаза, каменное лицо, которое я носила как маску.

Я не знала, сколько будет длиться эта маска. Не знала, смогу ли я снова стать той, кем была. Но знала одно: завтра я снова надену её. Завтра я снова буду камнем. Потому что если я позволю себе треснуть, я рассыплюсь.

А рассыпаться нельзя. Есть правда, которую нужно найти. И есть прошлое, которое не отпускает.

Я уснула