Сквозь тернии к звездам

Электричка от Монако до Ниццы шла всего двадцать минут, но мне казалось, что прошла вечность. Я сидела у окна, сжимая в кармане куртки маленькую черную флешку — копию той, что мы нашли в вещах мужа Элен. Оригинал остался у Шарля в сейфе, но я сделала копию, когда он вышел из кабинета. Моя собственная, личная копия. На всякий случай.

За окном проплывали лигуроморские пейзажи — скалы, кипарисы, белые яхты на лазурной воде. Красиво. Почти нереально красиво. Но я смотрела на всё это и чувствовала только пустоту. И вину. Ту самую, которая разъедала изнутри с тех пор, как я решила, что буду работать одна.

Я сказала Шарлю, что еду в архив. Сказала Дереку, что задержусь на работе. Они поверили. Или сделали вид, что поверили. Сейчас это не имело значения.

*****

«MedTrans International» располагалась в старом здании на улице республики. Офис оказался маленьким, почти пустым — стол, компьютер, несколько папок на полках. Директор, сеньор Мерсье, был сухим пожилым мужчиной в очках, который смотрел на меня с подозрением, когда я представилась журналисткой, пишущей статью о медицинском бизнесе в регионе.

— Мы закрыли это направление много лет назад, — сказал он, нервно теребя ручку. — После смерти одного влиятельного человека... бизнес стал невыгодным.

— А до смерти? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — У вас были общие проекты?

— Были, — он нехотя кивнул. — Контракты, поставки. Но это всё в прошлом. У нас нет документов.

Я не поверила. Но спорить не стала. Поблагодарила, взяла визитку и ушла. Архив, который я искала, находился в подвальном помещении — старые папки, коробки, пыль, которая не поднималась годами. Мерсье нехотя дал мне доступ, сказав, что у него встреча и чтобы я не задерживалась.

Я провела там два часа. Листала старые счета, накладные, договоры. Нашла несколько упоминаний о клиниках Дюбуа, о поставках медицинского оборудования, которое никогда не доставлялось. И нашла имя. Не отца. Матери.

В одном из документов, датированном за год до их смерти, стояла подпись: « Ванесс Леруа». Мать. Моя мать работала над этим , здесь?.. Или была связана с этой компанией. Я смотрела на её подпись — аккуратную, с завитушками — и не могла дышать.

Я сфотографировала документ на телефон, убрала папку на место и вышла из архива. Мерсье уже ушел, и я закрыла дверь офиса, оставив прошлое там, где оно лежало семь лет.

****

Парк был почти пуст. Я села на скамью у фонтана, закрыла глаза и попыталась привести мысли в порядок. Мама. Здесь.Что это значит? Она работала на них? Знала, что происходит? Или была такой же, как я — случайно оказалась втянутой?

Я не знала. И это незнание было хуже любой правды.

— Орел или решка?

Я открыла глаза. Рядом со мной на скамье сидел парень. Молодой, лет двадцати пяти, с темными волосами, падающими на лоб, и серыми глазами, которые смотрели на меня с легкой усмешкой. В руке он подбрасывал монету — старую, потемневшую, с вытертым рисунком.

— Простите? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от неожиданности.

— Монета, — он поймал её, зажал между пальцами. — Орел или решка? Угадаете — ваша.

Я посмотрела на него внимательнее. Обычная одежда — джинсы, темная куртка, кроссовки. Ничего примечательного. Но что-то в его лице, в его спокойной, расслабленной позе заставляло напрячься.

— Решка, — сказала я, не зная почему.

Он разжал пальцы. Решка.

— Ваша, — он протянул мне монету. — Держите.

— Я не просила, — я покачала головой, не беря.

— Это не важно, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, от чего мне стало не по себе. —вы выбрали решку. Значит, она ваша.

Я взяла монету, чувствуя, как холодный металл ложится на ладонь. Обычная монета. Евро. Потертая, старая.

— Сигарету? — он достал пачку, протянул мне.

— Не курю, — ответила я, возвращая монету. — И вам не советую.

Он рассмеялся — тихо, без надрыва.

— Вы всегда такая правильная?

— Я всегда такая, какая есть, — я встала, чувствуя, что пора уходить. — Спасибо за монету, но...

— Оставьте, — он перебил меня, и его серые глаза стали серьезными. — Она вам пригодится.

— Для чего?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах было что-то, что заставило мое сердце биться быстрее. Не страх. Предчувствие.

— Когда поймете, что Вам нужно, — сказал он тихо, — вернете монету. В этом же месте. Я буду ждать.

— Кто Вы? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается что-то, чему я не давала выхода.

— Уилл, — он встал, засунул руки в карманы куртки. — Просто Уилл.

Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, сжимая монету в кулаке, и не понимала, что только что произошло. Случайная встреча? Или что-то большее?

Я спрятала монету в карман джинсов, рядом с флешкой, и пошла к вокзалу. Поезд до Монако отправлялся через пятнадцать минут. Мне нужно было вернуться. В участок. К Шарлю. К нормальной жизни, в которой не было тайн и незнакомцев с серыми глазами.

Но я знала, что эта жизнь кончилась. Кончилась в тот момент, когда я открыла папку с документами матери. Кончилась, когда Уилл бросил монету и сказал: «Когда поймете, что вам нужно, вернете».

****

Шарль

Я остался в кабинете после того, как Аллеса уехала в архив. Дело о краже почти закрыто, оставалось только оформить документы, но я не мог сосредоточиться. Мысли возвращались к ней. К её лицу, когда она сказала, что поедет одна. К её глазам, в которых было что-то, что она тщательно скрывала.

Она что-то задумала. Я знал это. Чувствовал каждой клеткой. Но не мог понять, что именно.

Телефон зазвонил, вырывая из размышлений. Незнакомый номер. Я взял трубку.

— Алло?

— Шарль! — голос в трубке был звонким, радостным, с легким акцентом, который я узнал бы из тысячи. — Ты меня слышишь?

— Алекс? — я выпрямился, не веря своим ушам. — Ты откуда?

— Из аэропорта! — она рассмеялась. — Я вернулась, Шарль. Только что прилетела из Парижа. Ты можешь меня встретить?

Александра Сен-Мле. Моя старая знакомая, с которой мы учились в одном лицее, потом потеряли связь, а потом встретились снова, когда она приезжала в Монако на каникулы. Она была яркой, живой, полной энергии — мексиканская страсть и французская элегантность в одной девушке. Её шатенистые волосы, смуглая кожа и карие глаза всегда привлекали внимание парней , но между нами никогда ничего не было. Только дружба. Теплая, легкая, ни к чему не обязывающая. По крайней мере, я так думал.

— Конечно, — сказал я, уже вставая. — Жди в терминале. Я через двадцать минут.

— Ты мой спаситель! — она снова рассмеялась. — Жду!

Я накинул куртку, вышел из кабинета и только в коридоре понял, что оставил телефон на столе. Вернулся, взял, заодно проверил — нет ли сообщений от Аллесы. Тишина. Я написал ей: «Как дела в архиве?» — и спрятал телефон в карман.

Аэропорт Монте-Карло встретил меня шумом, суетой и запахом дорогой парфюмерии. Алекс стояла у выхода с огромным чемоданом и улыбалась так, будто не видела меня сто лет.

— Шарль! — она бросилась мне на шею, обняла крепко, по-дружески. — Боже, как я скучала!

— Ты вернулась, — я обнял её в ответ, чувствуя знакомый запах её духов — клубника. — Надолго?

— Насовсем, — она отстранилась, поправила волосы, и я заметил, как её взгляд задержался на моем лице дольше, чем нужно. — Закончила университет, защитила диплом. Теперь я официально магистр искусствоведения. Можешь мной гордиться.

— Всегда гордился, — улыбнулся я, беря её чемодан. — Поехали.

Мы сели в машину, и я отвез её к себе домой — она заранее предупредила, что остановится у меня, пока не снимет квартиру, ведь жить с родителями не хочет. Я помог занести чемодан, показал гостевую комнату, оставил ключи.

— Отдыхай, — сказал я. — Мне нужно заехать в участок, закончить одно дело. Я не надолго.

— Я с тобой, — она вышла из комнаты, уже переодетая в легкое платье, которое подчеркивало её смуглую кожу и темные волосы. — Не хочу оставаться одна. Если ты не против.

— Не против, — пожал я плечами, не придавая значения. — Но там скучно. Бумаги, папки.

— Мне не привыкать, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, чего я раньше не замечал. Или не хотел замечать. — В Париже я работала в библиотеке. Бумаги — моя стихия.

Мы поехали в участок. По дороге Алекс рассказывала о Париже, о своей учебе, о выставках, которые она посетила. Я слушал вполуха, кивал в нужных местах, но мысли были далеко. Аллеса не ответила на сообщение. Это было странно. Она всегда отвечала.

В участке было пусто — рабочий день уже закончился, и коридоры опустели. Я провел Алекс в кабинет, предложил сесть.

— Уютно, — она огляделась, опускаясь на мой стул. — Папки, бумаги... и кружка с зайчиком? — она взяла кружку Аллесы, повертела в руках. В её глазах мелькнуло что-то, что я не смог прочитать. — Чья это?

— Моей напарницы, — я открыл ноутбук, проверяя почту и не переводя взгляд на нее— Она сегодня уехала в архив.

— Напарница? — Алекс приподняла бровь, и в её голосе появились новые нотки. — Девушка?

— Девушка, — подтвердил я, не вдаваясь в подробности.

— И, судя по кружке, с чувством юмора, — она поставила кружку на место, но сделала это так, будто ставила чужую вещь, которая её раздражала. — Расскажи о ней.

— Нечего рассказывать, — я сел за стол, открыл папку с делом. — Она хороший следователь. Мы работаем вместе. Всё.

— Хм, — Алекс подалась вперед, опираясь локтями на стол. — Ты говоришь о ней так, будто что-то скрываешь и она больше, чем просто напарница.

— Не говори глупостей, — я поднял голову, посмотрел на неё, пожал плечами. — Мы просто коллеги.

— Если ты так говоришь, значит, это неправда, — она усмехнулась, но в её глазах не было веселья, и Алекс хорошо умела заглядывать в душу, что не всегда было на руку. — Ладно, не буду лезть.

Я работал, а Алекс сидела на моем стуле, листала журнал, но я чувствовал её взгляд — она смотрела на меня, когда думала, что я не вижу. Это было странно. Раньше она никогда так не смотрела.

— Шарль, — голос Алекса вырвал меня из размышлений. — Ты слишком напряжен. Расслабься.

— Я расслаблен, — ответил я, хотя знал, что это неправда.

— Ты смотришь на телефон каждые три минуты, — она отложила журнал, и её карие глаза стали серьезными. — Ждешь звонка от своей просто напарницы?

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент зазвонил телефон «Кларк». Я взял трубку.

— Леклер, зайдите ко мне. Срочно.

— Иду, — я встал, посмотрел на Алекс. — Я быстро. Посиди здесь.

Она кивнула, и я вышел из кабинета, не заметив, как её взгляд стал жестче, а пальцы сжались в кулаки.

*****

Алекс

Я осталась одна в его кабинете. В кабинете, где пахло им и... ею. Я взяла кружку с зайчиком, посмотрела на неё. Какая-то девчонка, которая работает с ним, пьет из этой кружки, сидит на стуле и все рядом с местом где он работает, когда его нет. Смотрит на него своими глазами. И он смотрит на неё. Я видела, как он проверял телефон. Как ждал её сообщения.

Я поставила кружку на место, прошлась по кабинету. Её стол. Папки, ручки. Её блокнот. Её ручка. Всё её. Она везде.

Я села на его стул, провела рукой по столу. Я ждала этого момента три года. Три года я училась в Париже, ждала, когда смогу вернуться. Когда смогу быть рядом с ним. Я знала Шарля с детства, знала его лучше, чем кто-либо. И я знала, что рано или поздно он увидит во мне не просто подругу.

А потом появилась она. Какая-то стажер-следовательница, которая наверняка лезет на рожон и пьет кофе из дурацких кружек. И он наверняка смотрит на неё так, как никогда не смотрел на меня.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается что-то темное. Нет. Я не позволю. Я вернулась не для того, чтобы смотреть, как он выбирает кого-то другую.

Я услышала шаги в коридоре. Она. Я узнала по голосу. Я встала, поправила волосы, натянула на лицо улыбку. Ту самую, которая всегда работала.

Дверь открылась.

Она вошла. Молодая, красивая, с темными волосами и синяком под глазом, который не мог скрыть тональный крем. В джинсах синего цвета, белом топе, с усталым, но живым лицом. Я сразу поняла — она та, кого я ненавижу.

— Вы, наверное, Аллеса? — я улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит искренней. — Я вас узнала по кружке. Шарль говорил о вас.

— Да, — она вошла, закрыла дверь, неуверенно только заметив сказала она. — А вы...

— Александра, — я встала, протянула руку. — Подруга Шарля. Можно Алекс.

Она пожала мою руку, и я почувствовала, как её пальцы холодны. Хорошо. Пусть чувствует себя неуверенно.

— Шарль вышел, — сказала я, садясь обратно на его стул. — Его вызвал начальник. Сказал, что это ненадолго.

— Я подожду, — она прошла к своему столу, положила сумку. — Мне нужно закончить отчет.

Я смотрела на неё, изучала. Она старалась не смотреть на меня, делала вид, что занята бумагами. Но я видела, как напряжены её плечи, как она нервничает. Она не знала, кто я. Не знала, что между мной и Шарлем. И это было моим преимуществом.

— Вы очень красивая, — сказала я, не отрывая от неё взгляда. — Шарль не говорил, что его напарница такая красивая.

Она подняла голову, встретила мой взгляд. В её глазах была усталость и что-то еще — может быть, боль.

— Он вообще мало говорит о личном, — ответила она ровно.

— Это правда, — я рассмеялась, делая голос мягким, почти нежным. — Я знаю его сто лет, а он всё такой же. Закрытый, сосредоточенный на работе. Но я его люблю за это.

Я сказала это специально. Хотела увидеть её реакцию. И увидела — она опустила глаза, и её пальцы сжали ручку так, что побелели костяшки.

— Вы его девушка? — спросила она, и её голос прозвучал чужим, равнодушным.

Я смотрела на неё, и внутри всё ликовало. Она ничего не знает. Она не знает, что мы не встречаемся. Что я хочу этого, но пока не получила. И она не узнает. Не от меня.

— Да, — сказала я, улыбнувшись мягко, почти нежно. — Мы... давно знакомы. Очень давно. И уже долго встречаемся.—чуть наклонилась к ней, шепча.— честно говоря, я думаю, что он скоро сделает мне предложение.

Она кивнула, не поднимая глаз. Я видела, как она борется с собой, как пытается держать лицо. Хорошо. Пусть страдает. Пусть уходит.

— Понятно, — сказала она, вставая. — Я, наверное, пойду. Передам ему отчет завтра.

— Не уходи, — я поднялась, делая вид, что хочу её задержать. На самом деле я хотела, чтобы она ушла. Ушла и не возвращалась. — Он скоро вернется. Посиди с нами.

— Не стоит, — она покачала головой, и я увидела, как она сжала губы, чтобы не показать слабость. — Мой рабочий день закончен.

Она взяла папку, направилась к доске. Я смотрела ей в спину, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на удовлетворение. Она уходит. Она не будет мешать.

В этот момент дверь открылась. Вошел Шарль с бумагами в руках, и я увидела, как его лицо изменилось, когда он увидел её. Как загорелись глаза. Как он шагнул к ней, забыв обо мне.

— Аллеса, — сказал он, и в его голосе было столько тепла, что я едва сдержала злость. — Ты вернулась. Я не видел тебя.

Она повернулась. Я видела, как она посмотрела на него — холодно, отстраненно, будто перед ней был чужой человек. Будто она выключила все чувства, которые были между ними.

— Вернулась, — сказала она, и её голос был спокойным, ровным. — Отчет почти готов. Завтра покажу.

— Аллеса, — он шагнул к ней, и я видела, как он хочет сказать что-то важное. Но я не дала ему.

Я встала, подошла к нему, взяла под руку.

— Шарль, — сказала я мягко, — не задерживай напарницу. Ей нужно отдыхать.

Он посмотрел на меня, потом на неё. Я чувствовала, как его рука напряглась под моими пальцами, но он не отстранился.

— Аллеса, — повторил он, но она уже шла к двери.

— Мой рабочий день закончен, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтра в девять.

Дверь закрылась. Я слышала, как её шаги удаляются по коридору. Шарль стоял, глядя на дверь, и в его глазах было что-то, что заставило меня сжать зубы. Он смотрел так, будто она забрала с собой часть его.

— Шарль, — я коснулась его руки. — Всё в порядке?

Он посмотрел на меня, и я увидела, как он возвращается из того места, куда ушел за ней.

— Да, — сказал он, но я не поверила. — Всё в порядке.

Он сел за стол, открыл папку. Я осталась стоять у окна, смотрела на улицу, где она исчезла в темноте. Внутри всё кипело. Она ушла. Но я знала — она вернется. Завтра. Послезавтра. Каждый день. И каждый день он будет смотреть на неё так, как не смотрит на меня.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нет. Я не позволю. Я вернулась не для того, чтобы проиграть.

— Шарль, — я повернулась к нему, надела улыбку. — Может, поужинаем сегодня? Я так соскучилась по Монако, по нашим местам.

Он поднял голову, и я увидела, что он не слушает. Он смотрел на телефон, который так и не издал звука уведомления, но увидела на экране фразу, которую он написал:

«Алесса, какого черта происходит?»

И следующее.

«Что это было?»

— Шарль?

— Что? — он моргнул, будто проснулся. — Да, конечно. Ужин. Хорошо.

Я улыбнулась, но внутри всё сжалось. Он согласился, но его мысли были не со мной. Они были с ней. С девчонкой, которая ушла, даже не обернувшись.

— Тогда поехали, — сказала я, беря его за руку. — Я голодна.

Он кивнул, встал, выключил свет. Мы вышли из кабинета, и я бросила последний взгляд на её стол. На кружку с зайчиком. На блокнот. На всё, что напоминало о ней.

— Алекс, — сказал он, когда мы спускались по лестнице.

— Да?

— Аллеса... она тебе что-то говорила? Когда меня не было?

Я замерла на секунду. Потом улыбнулась.

— Нет, — сказала я. — Мы просто познакомились. Она устала, сказала, что отчет почти готов. Ничего важного.

Он кивнул, и я почувствовала, как напряжение в его плечах немного спало. Он поверил. Конечно, он поверил. С чего ему не верить? Шарль всегда верит мне.

Мы вышли на улицу, сели в машину. Он вел молча, глядя на дорогу, а я смотрела в окно и думала о том, что сделаю всё, чтобы она исчезла из его жизни. Из нашей жизни. Потому что Шарль должен быть моим. Всегда был моим. И я не позволю какой-то девчонке с синяком под глазом отнять его.

— Шарль, — сказала я, когда мы остановились у ресторана.

— Мм?

— Я рада, что вернулась. Что я снова с тобой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не смогла прочитать. Он улыбнулся, но улыбка вышла грустной.

— Я тоже рад, Алекс, — сказал он. — Рад, что ты здесь.

Он вышел из машины, и я пошла за ним, чувствуя, как внутри поднимается надежда. Он рад, что я здесь. Значит, у меня есть шанс. И я его не упущу.

Ни за что.