Сквозь тернии к звездам

Мы вернулись в участок, и я чувствовала, как флешка и фотография жгут меня сквозь материи, просто потому что они есть. В голове крутились обрывки разговора с Элен, лицо отца на старой выцветшей фотографии, холодный взгляд седого мужчины. «Старые долги надо платить. Если Леруа не смог, заплатит его дочь».

Шарль открыл дверь нашего кабинета, пропуская меня вперед. Я села на свой стул и посмотрела на него. Он стоял напротив, положив коробку на стол, и я видела, как он колеблется.

— Давай посмотрим, — сказала я. — Что на флешке.

Он кивнул, достал ноутбук, тот самый, не подключенный к сети, и вставил флешку. Экран засветился, открылась папка. Документы. Много документов. Я узнала почерк — мой отец всегда составлял дела так: папка за папкой, файл за файлом. Аккуратно, по-немецки, как он говорил.

— Это его работа, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Моего отца.

Шарль открыл первый файл. Счета, переводы, имена. Те же названия клиник, те же офшорные компании, те же суммы, которые мы видели в деле Дюбуа. Но даты были другими. Пятнадцать лет назад. Ещё раньше, до аварии.

— Та же схема, — тихо сказал Шарль. — Те же люди. Твой отец расследовал это задолго до того, как мы узнали о Дюбуа.

—Мы тогда были детьми. Мне было 6, а Дереку 13.

Он пролистывал дальше. Фотографии. Я замерла, когда на экране появилось лицо седого мужчины. Несколько снимков — на каких-то мероприятиях, в машине, выходящим из здания. Под каждым — пометки, сделанные рукой отца.

— Он следил за ним, — сказала я. — Мой отец следил за этим человеком.

— И он знал, кто это, — Шарль приблизил одну из фотографий. — Здесь есть имя?

Я всмотрелась в пометки. Отец писал быстро, торопливо, но я разобрала: «Объект Х. Связи с восточноевропейскими клиниками. Координатор? Организатор? Требуется дополнительная проверка».

— Объект Х, — прочитала я вслух. — Он не знал его настоящего имени. Или не хотел писать, но точно знал.

Шарль открыл следующий файл. И мы оба замолчали.

Это был документ, который мой отец, видимо, готовил для передачи в полицию. Или в прокуратуру. Страница за страницей — свидетельства, доказательства, имена. И в конце — письмо. Написанное от руки, торопливо, будто он знал, что времени мало.

«Если вы читаете это, значит, меня уже нет в живых. Не ищите виновных — они найдут вас сами. Уничтожьте всё, что я собрал. Не пытайтесь продолжать. Это стоит жизни. Моей, возможно, уже. И тех, кто попытается идти дальше. Простите. Я должен был быть сильнее».

Я смотрела на экран, и перед глазами всё плыло. Мой отец. Он знал, что его убьют. Он знал и всё равно продолжал. А потом... потом была авария. Которая, возможно, не была аварией вовсе

— Аллеса, — Шарль накрыл мою руку своей. — Ты как?

— Я в порядке, — сказала я, но голос прозвучал чужим. — Мне нужно... мне нужно подумать.

Я встала, отошла к окну. За стеклом шла обычная жизнь — машины, люди, солнце, которое уже клонилось к закату. А у меня внутри всё рушилось и строилось заново.

— Шарль, — сказала я, не оборачиваясь. — То, что мы нашли... это не должно никуда уйти.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что никто не должен знать об этом. Не Кларк, не коллеги. Никто. — Я повернулась к нему. — Ты видел, что случилось с Дюбуа. С Сильви. Со мной. Если эти люди узнают, что у нас есть доказательства, которые связывают их с прошлым, с моим отцом... они придут снова. И в следующий раз они не будут церемониться ни с кем.

Шарль смотрел на меня долгим взглядом. Я видела, как он понимает, о чем я говорю, и как ему не нравится то, что он слышит.

— Ты предлагаешь спрятать это? — спросил он.

— Я предлагаю быть осторожными. — Я подошла к столу, села напротив. — Мой отец пытался бороться открыто. И его убили. Дюбуа пытался выйти из игры. Его убили. Мы... мы должны быть умнее.

— Что ты хочешь сделать?

— Я хочу разобраться в этом, — сказала я, и слова дались мне тяжело, но я знала, что это правильно. —Без лишних людей, без шума. Потому что если мы начнем официальное расследование, поднимем архивы, запросим документы... они узнают. И тогда всё повторится. Но я думаю, что папа не довел до конца...он не нашел и сбился.

— Аллеса, — голос Шарля был спокойным, но я чувствовала в нем напряжение, — ты не одна.

— Вместе, — согласилась я. — Но без лишних глаз. Без Кларка, без отдела. Только ты и я. И Дерек — он имеет право знать.

— А если мы найдем что-то, что потребует официального вмешательства?

— Тогда мы найдем способ сделать это безопасно. — Я посмотрела ему в глаза. — Шарль, я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал из-за того, что мы знаем. Я не хочу, чтобы пострадал ты. Тем более ты влез туда куда
...тебя не должно было это касаться вообще.

Он молчал. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Твоим способом. Но если я увижу, что становится опасно...

— Ты скажешь, — закончила я. — И мы остановимся.

Скрестила пальцы пока он не видел.

— Договорились.

Он вынул флешку из ноутбука, спрятал ее в сейф. Фотографию отца и седого мужчины я забрала себе. Положила в конверт и убрала в карман кофты.

— Что будем делать с Роше? — спросил Шарль.

— Он ничего не знает. Элен сказала, что он просто исполнитель. Ему приказали забрать флешку, напугать меня. Он не знает, что на ней, не знает про моего отца.

— Его посадят. Похищение полицейского — это не шутка.

— Знаю, — я вздохнула. — Но он не главный. Главный — тот, кто послал его. И кто пришел в ангар, чтобы поговорить со мной.

— Объект Х, — сказал Шарль.

— Объект Х, — повторила я. — Который знал моего отца. Который знает меня. И который, судя по всему, жив и свободен.

Мы помолчали. В кабинете стало темнеть, и я включила настольную лампу. Желтый свет упал на стол, на папки, на мою кружку с зайчиком, которую я так и не вымыла после вчерашнего дня.

— Шарль, — сказала я, чувствуя, что еще немного — и я расплачусь. — Мой отец... он пытался их остановить. И они убили его. И маму. А я... я была в машине. Я выжила. И теперь я понимаю, что это не было случайностью.

— Ты не виновата, — сказал Шарль, и его голос был твердым. — Ты слышишь меня? Ты не виновата.

— Я знаю, — я провела рукой по глазам. — Но я должна закончить то, что он начал. Ради него. Ради мамы. Ради всех, кто пострадал.

— И мы закончим, — сказал Шарль. — Вместе. Но не сегодня. Сегодня ты едешь домой, отдыхаешь, заедаешь стресс чизкейком и спишь.

— Дерек сказал то же самое, — я слабо улыбнулась.

— Дерек умный человек.

Я встала, взяла куртку. У двери обернулась.

— Шарль.

— Да?

— Спасибо. За то, что не спорил. За то, что понимаешь.

Он подошел ко мне, и я почувствовала его запах — кофе, кожа, что-то родное.

— Я всегда буду понимать, — сказал он тихо. — Потому что это твоя жизнь. Твоя семья. И я...

— Что?

— Ничего, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, от чего мое сердце забилось быстрее. — Твой коллега. Иди.

Я вышла из кабинета, чувствуя его взгляд на своей спине.

*****

Дома меня ждал Дерек. Он стоял на кухне, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я только что ограбила банк.

— Ты ездила к Элен Роше, — сказал он. Это был не вопрос.

— Откуда ты знаешь?

— Шарль позвонил. Сказал, чтобы я не волновался, что ты в порядке, что он был рядом. — Дерек провел рукой по лицу. — Аллеса, я просил тебя не выходить из дома.

— Дерек, я должна была.

— Ты должна была отдыхать! — его голос сорвался, и я увидела, как он боится. По-настоящему, как боится старший брат, который однажды уже потерял родителей и чуть не потерял сестру. — Тебя похитили вчера. Ты пришла в себя только сегодня утром. И ты уже...

— Я нашла фотографию отца, — перебила я. — С тем мужчиной, который был в ангаре.

Дерек замолчал. Я достала из кармана конверт, протянула ему. Он взял, открыл, и я видела, как его лицо меняется, когда он узнает отца. А потом — второго.

— Кто это? — спросил он, и голос его стал тихим, напряженным.

— Не знаю. Отец называл его Объект Х. Следил за ним. Собирал на него досье. А потом... потом он погиб.

Дерек сел на стул, держа фотографию в руках.

— Это не было аварией, — сказал он. Это был не вопрос. Он знал. Он всегда знал.

— Нет, — ответила я. — Не было.

Мы молчали. Я села напротив, и мы смотрели на лица наших родителей — молодые, улыбающиеся, живые. И на третьего, который стоял рядом, положив руку на плечо отца, и улыбался в объектив.

— Что мы будем делать? — спросил Дерек.

— Будем искать, — ответила я. — Но тихо. Без шума. Если они узнают, что мы копаем...

— Они придут снова, — закончил он.

— Да.

Дерек спрятал фотографию обратно в конверт, положил на стол.

— Я помогу, — сказал он. — Чем смогу.

— Я знаю, — я накрыла его руку своей. — Но сейчас... сейчас мне нужно, чтобы ты просто был рядом. И не волновался.

— Не волновался? — он усмехнулся. — Аллеса, я волнуюсь за тебя с тех пор, как тебе исполнилось десять лет. И не перестану, даже если ты станешь президентом.

— Тогда просто будь рядом, — улыбнулась я. — Этого достаточно.

*****

Утро следующего дня началось с того, что мой телефон зазвонил в семь часов. Я нащупала его на тумбочке, не открывая глаз.

— Да?

— Аллеса, — голос Шарля был бодрым, слишком бодрым для семи утра. — Кларк вызывает. Новое дело.

Я села в кровати, чувствуя, как боль в запястьях и синяки напоминают о себе.

— Новое дело? — переспросила я. — А как же...

— Оно не связано с тем, — сказал Шарль, и я услышала в его голосе то, что он не договаривал. — Кларк сказал, что нам нужно отвлечься. И что дело Дюбуа и Роше передают в отдел по особо важным.

— Отвлечься? — я усмехнулась. — Он думает, что я могу отвлечься?

— Он думает, что тебе нужно немного спокойствия. И я с ним согласен.

Я хотела возразить, но не стала. Потому что, возможно, они были правы. Если я продолжу копать прошлое, не имея четкого плана, я навлеку опасность на всех, кто рядом. А сейчас... сейчас нужно было сделать вид, что всё нормально. Что я просто следователь, который получил новое дело. Что моя жизнь не перевернулась вчера в ангаре.

— Хорошо, — сказала я. — Во сколько?

— Через час. Я заеду за тобой.

— Я сама доберусь.

— Аллеса.

— Шарль, я сама. Мне нужно... мне нужно побыть одной. Подумать.

Он помолчал. Потом сказал:

— Хорошо. Но если через час тебя не будет...

— Буду, — я улыбнулась в трубку. — Обещаю.

Я оделась просто — джинсы, белая слегка короткая майка с горлом, волосы собрала в низкий хвост, чтобы скрыть ссадину за ухом. Синяк под глазом я замазала тональным кремом, но он всё равно был виден, если присмотреться. В зеркале на меня смотрела девушка, которая пыталась быть сильной. И, кажется, у неё получалось.

В участок я вошла ровно через час. Шарль уже был в кабинете, и перед ним на столе лежала новая папка. Свежая, чистая, без пыли и старых запахов.

— Что там? — спросила я, садясь на свой стул.

— Кража в ювелирном магазине, — Шарль открыл папку. — Вчера ночью, центр города. Сработала сигнализация, но когда приехали, грабителей уже не было. Исчезли украшения на крупную сумму.

— Звучит не слишком сложно, — заметила я.

— Кларк сказал, что нам нужно что-то простое. Чтобы прийти в себя.

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, что я не могла прочитать — забота, наверное. Или что-то большее.

— Хорошо, — сказала я, беря папку. — Займемся кражей.

Я открыла дело, пробежалась глазами по первым страницам. Фотографии магазина, разбитая витрина, список пропавших украшений. Обычная кража. Ничего, что напоминало бы о контрактах, офшорах и седых мужчинах в дорогих костюмах.

— Аллеса, — сказал Шарль, когда я углубилась в чтение.

— Мм?

— Ты как? Правда.

Я подняла голову. Он сидел напротив, положив руки на стол, и смотрел на меня серьезно.

— Держусь, — ответила я. — Стараюсь не думать о том, что случилось. О том, что узнала.

— А нужно думать, — сказал он. — Но не здесь. Не сейчас. Сейчас нам нужно сделать вид, что всё нормально. Чтобы никто не заподозрил, что мы нашли что-то важное. Чтобы они думали, что мы просто занимаемся своей работой.

— Ты прав, — я кивнула. — Мы должны быть осторожными. Никому не говорить. Даже Кларку.

— Даже Кларку, — согласился Шарль.

Мы помолчали. В кабинете было тихо, только за окном шумел город, живущий своей обычной жизнью. И я вдруг поняла, что это молчание — не тяжелое, не давящее. Оно было... спокойным. Будто мы оба знали, что у нас есть общая тайна, и это делало нас сильнее.

— Шарль, — сказала я.

— Да?

— Ты обещал сказать мне кое-что. Вчера. Потом сказал, что скажешь сегодня.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего мое сердце пропустило удар.

— Скажу, — ответил он. — Когда это дело закроем. Когда поймем, что всё спокойно. Когда ты будешь готова.

— А если я готова сейчас?

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась, когда он забывал быть серьезным следователем.

— Ты не готова, — сказал он. — И я не готов. Но мы будем готовы. Оба. Я в это верю.

Я хотела возразить, но не стала. Потому что он был прав. Слишком много всего случилось за последние дни. Слишком много открытий, страха, боли. Сейчас не время для признаний. Сейчас время — просто быть рядом. Работать. Ждать.

— Хорошо, — сказала я, открывая папку. — Тогда давай закроем это дело. Чтобы я наконец услышала, что ты хотел мне сказать.

Шарль усмехнулся, взял со стола свою чашку с кофе.

— Договорились, — сказал он.

Мы начали разбирать новое дело. Кража в ювелирном магазине, камеры наблюдения, показания свидетелей. Обычная работа, простая, почти скучная. Но в этой скуке было что-то успокаивающее. Что-то, что напоминало мне, почему я вообще стала следователем.

Не ради погонь и перестрелок. Не ради тайн, которые могут стоить жизни. А ради того, чтобы в мире было чуть больше порядка. Чтобы люди, которые совершают преступления, отвечали за них.

И сейчас, разбирая очередное дело, я чувствовала, как постепенно возвращаюсь к себе. К той Аллесе, которая не боялась лезть на заборы и чихать в самый неподходящий момент.

К той, которая была готова к чему угодно.

Даже к правде, которая ждала впереди.