Сквозь тернии к звездам

Я проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. Несколько секунд я лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь, и только когда взгляд уперся в знакомый потолок с маленькой трещиной в углу, я выдохнула. Дом. Моя комната. Моя кровать.

Тело ломило. Запястья горели адским огнем— я посмотрела на них и увидела темные полосы от веревок, которые уже начали синеть. На щеке, там, где была ссадина, чувствовалась стянутость, рана затягивалась. Я осторожно провела пальцами — кожа была горячей, но, кажется, заживало.

Я села в кровати и поняла, что на мне чистая футболка и мягкие штаны. Дерек переодел меня, пока я спала. Брат. Я улыбнулась этой мысли, хотя внутри всё ещё было тяжело.

На тумбочке лежал телефон. Я взяла его и увидела сообщение от Шарля: «Проснешься — напиши. Я буду ждать».

Я посмотрела на время — почти девять утра. Я проспала несколько часов. В окно уже вовсю светило солнце, и город жил своей обычной жизнью, не зная, что у меня внутри всё перевернулось.

Я набрала ответ: «Я уже проснулась. Не спится. Кофе будешь?»

Ответ пришел через минуту: «Буду. Выезжаю».

Я улыбнулась, отложила телефон и попыталась встать. Ноги держали, голова кружилась, но не сильно. Я прошла в ванную, умылась, почистила зубы. В зеркале на меня смотрела девушка с синяком под глазом, разбитой губой и странным выражением лица — будто она что-то поняла, но еще не решила, что с этим делать.

Я надела джинсы, легкий свитер, распустила волосы, чтобы они закрывали ссадину на щеке. На кухне нашла записку от Дерека: «Уехал по делам, вернусь к обеду. Не вздумай никуда уходить. Я серьезно, Аллеса. Ты в шоке, тебе нужно отдыхать. Если узнаю, что ты пошла в участок — убью. Люблю тебя».

Я усмехнулась. Он знал меня слишком хорошо.

Я как раз допивала стакан воды, когда в дверь позвонили. Я открыла — на пороге стоял Шарль. Под глазами залегли тени, но взгляд был ясным, цепким. В руках он держал два стаканчика кофе и маленький бумажный пакет.

— Ты не спал, — сказала я, отступая, чтобы впустить его.

— Нет, — он прошел на кухню, поставил кофе на стол. — Я был в участке. Смотрел записи.

— Нашел что-то?

— Пока нет. — Он повернулся ко мне, и я увидела, как его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на синяке, на ссадине. Его челюсть сжалась. — Как ты?

— Жива, — я села за стол, взяла кофе. — Дерек оставил записку, чтобы я никуда не ходила.

— Правильно сделал.

— Я и не собиралась, — сказала я, и мы оба знали, что это неправда.

Шарль сел напротив, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Он смотрел на меня пристально, изучающе, и я чувствовала под этим взглядом каждую царапину на своей коже.

— Аллеса, — сказал он, и голос его был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Я знаю, что ты что-то задумала.

— С чего ты взял?

— Потому что ты сидишь слишком тихо. Когда ты тихая, ты либо думаешь, либо планируешь. И то, и другое обычно заканчивается тем, что ты лезешь куда-то, куда не надо.

Я сделала глоток кофе, чтобы скрыть улыбку.

— Ты меня изучил.

— Да, — сказал он просто. — Изучил.

Мы помолчали. В этой тишине было что-то новое — неловкое, но не чужое. Будто между нами что-то изменилось, но ни один не решался сказать.

— Шарль, — начала я.

— Аллеса, — перебил он, и я замолчала. — Я хочу тебе кое-что сказать.

Я смотрела на него, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он наклонился вперед, положил локти на стол, и я увидела в его глазах что-то, чего раньше не замечала — или не хотела замечать.

— Вчера, когда я увидел тебя в том ангаре, — сказал он, и голос его стал тише, — я...

Телефон завибрировал. Оба посмотрели на экран — неизвестный номер. Я взяла трубку.

— Алло?

— Аллеса? Это Элен Роше.

Я замерла. Шарль напрягся, читая мое лицо.

— Элен, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы в порядке?

— Я... я не знаю. — Её голос дрожал. — Мне сказали, что моего мужа арестовали. Что он... что он сделал с вами. Я не знала, я клянусь, я не знала, что он способен на такое.

— Элен, я в порядке, — сказала я. — Правда. Со мной всё хорошо.

— Я должна вам кое-что отдать, — сказала она, и в её голосе появилась решимость. — То, что нашла в его вещах. Я не знаю, что это, но... Вы должны это увидеть.

Я посмотрела на Шарля. Он отрицательно покачал головой.

— Элен, я приеду, — сказала я, и Шарль дернулся, но я подняла руку, останавливая его. — Через час. Ждите меня.

— Спасибо, — выдохнула она. — Я буду ждать.

Я сбросила вызов и посмотрела на Шарля. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряжены его плечи.

— Нет, — сказал он.

— Шарль...

— Нет, Аллеса. Ты не поедешь. Ты должна отдыхать. И потом, ты не поедешь одна к женщине, чей муж только что пытался тебя убить.

— Он не пытался меня убить, — возразила я. — Он хотел напугать меня, забрать документы. Это другое.

— Это не другое, — Шарль встал, и я увидела, как он сдерживается, чтобы не повысить голос. — Ты провела ночь, привязанная к стулу. У тебя синяки на лице. Тебе нужен отдых , даже если не хочешь это признавать. И ты хочешь поехать к свидетельнице, которая может быть опасна?

— Элен не опасна, — я тоже встала, чувствуя, как внутри закипает упрямство. — Она жертва. Как и я. И у неё есть то, что может помочь нам найти этого мужчину.

— Мы найдем его и без тебя.

— Без меня? — я усмехнулась. — Шарль, это моя жизнь. Моя семья. Мой отец. Ты не можешь просто отстранить меня.

Он смотрел на меня, и я видела, как в нем борются профессионал, который знает, что я права, и мужчина, который боится за меня. Он мог отстранить меня... ещё как... у него были полномочия.

— Тогда я поеду с тобой, — сказал он наконец.

— Нет, — я покачала головой. — Элен доверяет мне. Если ты приедешь в форме, с удостоверением, она испугается и замкнется. Я должна поехать одна.

— Аллеса...

— Шарль, — я подошла к нему, взяла его за руку. Он вздрогнул — не от неожиданности, от того, что я сделала это впервые. — Я справлюсь. Я быстро. Поговорю с ней, возьму то, что она хочет отдать, и вернусь. А ты... ты можешь подождать меня в машине через квартал. Чтобы я не была совсем одна.

Он смотрел на меня долгим взглядом. Я чувствовала, как его пальцы сжались вокруг моих — крепко, почти больно.

— Если через час ты не выйдешь, — сказал он, — я иду за тобой.

— Договорились.

Он не отпускал мою руку.

— Что ты хотел сказать, — спросила я тихо. — До того, как позвонила Элен?

Он молчал. Потом медленно поднес мою руку к своим губам и поцеловал — легко, едва касаясь, но я почувствовала это каждой клеткой.

— Скажу, когда вернешься, — ответил он. — Живой и невредимой.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое было сильнее страха, сильнее боли, сильнее всего, что случилось прошлой ночью.

— Я вернусь, — сказала я. — Обещаю.

---

Через сорок минут я стояла у дома Элен Роше. Шарль оставил меня за квартал, как мы и договаривались, и я чувствовала его присутствие где-то там, за поворотом. Это придавало уверенности, хотя я знала, что иду одна.

Дверь открылась почти сразу, будто Элен ждала у окна. Она выглядела так, как чувствовала себя я — измученной, испуганной, но держащейся. На ней был простой халат, волосы собраны в небрежный пучок, под глазами залегли тени.

— Аллеса, — выдохнула она, пропуская меня внутрь. — Боже, что он с вами сделал... — она увидела мое лицо, и её глаза наполнились слезами. — Я не знала. Я клянусь, я не знала.

— Элен, — я взяла её за руку, чувствуя, как она дрожит. — Я в порядке. Правда. Расскажите, что случилось.

Она провела меня в гостиную, ту самую, где я видела её вчера с Томасом. Сейчас дом казался пустым, чужим, будто счастье, которое здесь было, исчезло вместе с новостями об аресте.

— Я не знала, — повторила она, садясь на диван. — Он сказал, что уезжает по делам, что вернется через несколько дней. А потом пришла полиция. Сказали, что его арестовали. Что он похитил полицейского. Я не поверила сначала. Думала, ошибка. А потом... — она посмотрела на меня, и в её глазах была боль, — потом я увидела ваше лицо в новостях. Вашу фотографию. И поняла.

— Элен, — я села рядом, — вы не виноваты. Вы не могли знать.

— Я должна была знать, — она покачала головой. — Он изменился в последнее время. Стал нервным, скрытным. Я думала, это из-за того, что я ушла. Думала, он переживает. А он... он следил за мной. Он знал, что вы приходили. И он...

Она замолчала, сжав губы.

— Элен, — я накрыла её руку своей, — за несколько дней до того, как я пришла, вы видели у него кого-то? Кого-то необычного?

Она подняла на меня глаза. В них был страх.

— Откуда вы знаете?

— Просто скажите.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Это было за три дня до того, как я... до того, как я ушла к Томасу, — начала она. — Я заехала в наш старый дом, чтобы забрать вещи. Думала, его нет. Но когда вошла, услышала голоса. Он был в кабинете с кем-то. Они спорили. Я не хотела подслушивать, но... голос того человека был странным. Спокойным, холодным. Он говорил: «Если она заговорит, ты знаешь, что будет».

— Вы видели его?

— Да, — она кивнула. — Я заглянула в щель. Он сидел в кресле, спиной ко мне. Седой. В дорогом костюме. Когда он повернулся, я отшатнулась. Но успела увидеть лицо.

— Вы узнали бы его, если бы увидели снова?

— Не знаю, — она покачала головой. — Я видела его всего секунду. Но... он был не из тех, кого легко забыть. Что-то в его взгляде. Холодное. Как у человека, который привык, чтобы его слушались.

Я сжала её руку.

— Что было потом?

— Потом он ушел. А муж... он вышел из кабинета и увидел меня. Я сказала, что ничего не слышала, что только пришла. Но он не поверил. Он схватил меня за плечи и сказал: «Если со мной что-то случится, не ищи меня. Просто живи дальше».

— И вы не спросили, что это значит?

— Я испугалась, — её голос дрогнул. — Я поняла, что влипла во что-то, чего не понимаю. И на следующий день ушла к Томасу. Думала, если я исчезну, то буду в безопасности. А он... он начал искать меня. И нашел вас.

— Элен, — сказала я, чувствуя, что мы подходим к главному, — вы сказали, что хотите мне что-то отдать.

Она кивнула, встала и вышла из комнаты. Через минуту вернулась с маленькой коробкой в руках. Простой картон, без надписей.

— Я нашла это в его вещах, — сказала она, протягивая коробку. — Когда собирала документы для адвоката. Он прятал это под фальшивым дном в чемодане. Я не знаю, что там. Я не смотрела. Но я подумала... подумала, что это может быть важно.

Я взяла коробку, открыла. Внутри лежала флешка — точно такая же, как те, что мы нашли у Сильви Мартен и у Элен. И маленький конверт.

Я достала сначала флешку, потом конверт. Внутри была фотография. Старая, выцветшая, с неровными краями.

На ней были двое мужчин. Один — молодой, темноволосый, с серьезным лицом и пронзительным взглядом. Я узнала его сразу, хотя прошло одиннадцать лет. Мой отец. Алек Леруа.

Второй был старше, с сединой на висках, в дорогом костюме. Он стоял рядом с отцом, положив руку ему на плечо, и улыбался. Та же улыбка, тот же холодный взгляд, который я видела в ангаре прошлой ночью.

У меня перехватило дыхание.

— Вы знаете его? — спросила Элен, глядя на мое лицо.

— Это мой отец, — сказала я, показывая на молодого мужчину. — А это... это тот, кто был в ангаре. Тот, кто говорил со мной.

Элен побледнела.

— Ваш отец?

— Погиб, — закончила я. — семь лет назад. Вместе с моей матерью.

Мы молчали. Я смотрела на фотографию, и в голове крутилось всё, что я знала. Мой отец был адвокатом. Он работал с крупными корпорациями. Он изменился за год до смерти. И он был знаком с человеком, который пришел ко мне в ангаре.

— Аллеса, — тихо сказала Элен, — что это значит?

Я убрала фотографию в конверт, флешку — в карман джинсов.

— Не знаю, — ответила я. — Но я узнаю.

Я встала, чувствуя, как ноги дрожат. Элен поднялась следом.

— Аллеса, — сказала она, когда я уже была в дверях. — Будьте осторожны. Если этот человек... если он связан с вашим отцом, с моим мужем, с этими контрактами... он опасен. Вы видели его. Вы знаете.

Я обернулась. Она стояла в дверях, маленькая, испуганная, но не сломленная.

— Элен, — сказала я, — вы сказали мужу, что ничего не слышали. Но вы слышали. Что именно он говорил? Тот мужчина.

Она замялась, потом произнесла:

— Он сказал: «Старые долги надо платить. Если Леруа не смог, заплатит его дочь».

У меня кровь застыла в жилах.

— Леруа, — повторила я. — Он сказал «Леруа»?

— Да. Я подумала, что это фамилия кого-то из его клиентов. Но потом, когда увидела вашу фамилию Леруа . Я не знала, что вы...

— Не знали, — закончила я. — И никто не должен знать. Пожалуйста, Элен. Никому не говорите об этом разговоре. Ни о фотографии, ни о флешке. Ни о том, что я была здесь.

— Я не скажу, — она кивнула. — Я обещаю.

Я вышла из дома, и только когда дверь закрылась, позволила себе выдохнуть. В руке я сжимала коробку с флешкой и фотографией, а в голове билась одна мысль: мой отец знал этого человека. И этот человек знал меня.

Я прошла квартал, и увидела машину Шарля. Он уже стоял рядом, опираясь на капот, и смотрел в мою сторону с таким напряжением, будто не дышал все эти минуты.

— Аллеса, — сказал он, когда я подошла. — Что с тобой? Ты белая как мел.

Я протянула ему коробку.

— Она дала это, — сказала я. — Флешка. И фотография.

Шарль открыл коробку, достал конверт, вынул фото. Я видела, как изменилось его лицо, когда он узнал отца.

— Это твой... — начал он.

— Мой отец, — кивнула я. — А это — тот мужчина, который был в ангаре.

Шарль смотрел на фотографию, и я видела, как его мозг работает, просчитывая варианты, выстраивая связи.

— Твой отец знал его, — сказал он.

— Знал. И этот человек сказал, что «старые долги надо платить». И что если папа не смог, заплатят его дети.

Шарль поднял голову. В его глазах был холодный огонь, который я видела только в самые опасные моменты.

— Он пришел за тобой, — сказал он. — Не за документами. За тобой.

Я молчала. Потому что он был прав.

— Что на флешке? — спросил он.

— Не знаю. Но думаю, там то, что искал Роше. То, за чем он приходил к Элен. То, что мой отец, возможно, оставил.

Шарль убрал коробку во внутренний карман куртки.

— Посмотрим в участке, — сказал он.

Я кивнула, и мы сели в машину. Он не заводил двигатель, просто сидел, глядя на дорогу.

— Шарль, — сказала я, нарушая тишину.

— Да?

— Ты хотел сказать мне что-то. До того, как позвонила Элен.

Он повернулся ко мне. В его глазах было что-то, от чего мое сердце пропустило удар.

— Я скажу, — ответил он. — Но не сейчас. Сначала разберемся с этим. С твоим отцом. С этим человеком. С тем, что происходит.

— А потом?

— А потом, — он взял меня за руку, так же, как утром на кухне, и сжал, — потом посмотрим

Я смотрела на его профиль, на его руку, сжимающую мою, и чувствовала, как внутри разливается что-то, что было сильнее страха. Сильнее боли. Сильнее всего, что случилось.

— Хорошо, — сказала я. — Я подожду.

Он завел двигатель, и мы поехали в участок. Флешка лежала в коробке на моих коленях, а фотография моего отца с таинственным незнакомцем была спрятана в конверте.

Я знала, что сейчас мы откроем её. И возможно, то, что мы увидим, изменит всё.

Но я была готова. Потому что теперь я знала: мой отец оставил след. И этот след вел к правде, которую я искала все эти годы