Сквозь тернии к звездам

Он отвез их домой в полном молчании.

Аллеса уснула через пять минут после того, как они выехали из кафе. Её голова упала на плечо Дерека, руки безвольно лежали на коленях, и в этом сне было что-то беззащитное, детское, что сжимало сердце Шарля до боли. Желтое платье, ещё вчера такое светлое и красивое, теперь было покрыто пылью и грязью, на щеке темнела ссадина, губа распухла. Но она дышала ровно, и это было главным.

Дерек сидел рядом с ней, обняв за плечи, и смотрел в окно. Шарль видел его отражение в зеркале заднего вида — молодой мужчина, его ровесник, с такими же темными волосами, как у сестры, и с тем же упрямым выражением лица. Он был похож на Аллесу. Не столь чертами — духом, он выглядел старше своего возраста из-за того что рано повзрослел.

Когда Шарль остановился у их дома, Дерек вышел первым, открыл дверь со стороны сестры и осторожно, как ребенка, вытащил её из машины. Аллеса даже не проснулась — только что-то пробормотала и прижалась к брату.

— Спасибо, — сказал Дерек, глядя на Шарля через крышу машины. — За то, что нашел её. За то, что не бросил.

— Я и не собирался бросать, — ответил Шарль.

Дерек кивнул и понес сестру в подъезд. Шарль смотрел им вслед, пока дверь не закрылась, и только тогда завел двигатель.

Он поехал домой, но знал, что не сможет уснуть.

******

Квартира встретила его тишиной и полумраком. Шарль скинул куртку, прошел на кухню, налил себе виски — и замер с граненым стаканом в руке. Не хотелось. Вместо этого он поставил бокал обратно, налил воды, сел у окна.

Перед глазами всё стояла Аллеса. Привязанная к стулу. С разбитой губой. С глазами, в которых не было страха — только облегчение, когда она увидела его.

Он провел рукой по лицу, чувствуя, как где-то глубоко внутри пульсирует что-то, чему он не давал выхода уже долгое время, сохраняя образ бед-боя и завидного холостяка, принца Монако и Феррари. Не после отца. Не после карьеры, которая требовала всего его времени. Не после всего, что он выстроил вокруг себя, чтобы не чувствовать.

Аллеса разрушила эту стену. Не специально — просто вошла в его жизнь со своим «чиханием» и дерзкими глазами, с умением видеть то, что другие пропускают, и с этим дурацким желтым платьем, в котором она сияла, сама того не зная.

Он взял телефон. Набрал её номер. Сбросил. Что он скажет? Разбудит её? Она спит. Ей нужно спать.

Он набрал другой номер — в участок, дежурному.

— Это Шарль. По делу похищения —  Шон принеси все материалы в кабинет пожалуйста. И записи с камер в районе промзоны за последние сутки. Да, я в курсе, что рано.

Через двадцать минут он принял душ, чтобы прийти в мысли, переоделся в брюки и свитшот с лого, а после поехал в участок.

*****

Кабинет был пуст, темен, пахло бумагой и тянуло ее духами с лимоном и ванилью, которые остались на ее стуле, на папках, в воздухе. Шарль включил настольную лампу, сел за свой стол и разложил перед собой распечатки, предварительно открыв окно, чтобы развеять духоту помещения.

Записи с камер. Машина Роше. Фургон, который увез Аллесу. Промзона, где её держали. И ни одного четкого кадра того, кто вошел в ангар перед тем, как приехала полиция.

Он пересматривал записи снова и снова, приближал размытые силуэты, искал хоть что-то — фигуру, лицо, деталь. Ничего. Тень. Человек, который знал, как не попадать в объективы и выключил заранее камеры.

Телефон зажужжал. Шарль посмотрел на экран — неизвестный номер. Он взял трубку.

— Леклер.

— Шарль, это Дерек Леруа.

Шарль выпрямился, голос стал четче, сонные глаза сейчас смотрели остро.

— Что случилось? Аллеса... все хорошо?

— Она спит, — быстро сказал Дерек. — Я... я не могу уснуть. И подумал, что ты, наверное, тоже. Можно приехать? Мне нужно с тобой поговорить.

Шарль помолчал секунду.

— Приезжай. Я в участке.

Через пятнадцать минут Дерек был в кабинете. На нем были джинсы и простая футболка, волосы взъерошены, под глазами залегли тени. Он выглядел так же, как чувствовал себя Шарль — вымотанным, но не способным остановиться.

— Кофе? — спросил Шарль, указывая на электрический чайник.

— Если есть.

Шарль налил ему чашку, поставил перед ним. Дерек сел на стул Аллесы — её стул, неудобный, который она отказалась менять, потому что «он уже родной». Шарль заметил, как Дерек провел рукой по спинке, и понял, что брат делает это неосознанно.

— Она правда спит? — спросил Шарль, садясь напротив.

— Спит, — Дерек кивнул. — Я заходил проверить перед тем, как уйти. Лежит, укрылась одеялом с головой. Как в детстве. Когда боялась грозы, она всегда пряталась под одеяло.

— Она боялась грозы?

— Да. И темноты. И одиночества. — Дерек сделал глоток кофе, поморщился — горячо. — После того, как родители погибли, она боялась всего. Я прилетел из Америки, и первое, что она спросила: «Ты тоже уедешь?» Я сказал, что нет. И не уехал.

Шарль молчал, давая ему говорить. Он понимал, что Дерек пришел не просто так. Что-то накопилось, что-то, что он держал в себе одиннадцать лет, и сегодняшний день стало последней каплей.

— Я был в Америке, когда это случилось, — продолжил Дерек, глядя в чашку. — Учился, строил планы. А они... они просто поехали в магазин. Обычная поездка. Дождь, скользкая дорога, встречная машина, которая вылетела на полосу. Всё. Один момент. И меня не было рядом.

Он замолчал. Шарль видел, как напряжены его плечи, как побелели пальцы, сжимающие чашку.

— Я опознавал тела, — сказал Дерек, и голос его стал глухим. — Она была слишком маленькой, чтобы видеть это. Шейла — подруга родителей, она работала в полиции — забрала её к себе. А я поехал в морг. Отец был за рулем. Мать — на пассажирском. Я смотрел на них и думал: как это возможно? Как можно просто исчезнуть за секунду? Как можно оставить её одну?

— Она была не одна, — тихо сказал Шарль. — У неё был ты.

— Я опоздал, — Дерек поднял голову, и в его глазах Шарль увидел боль, которую тот носил в себе одиннадцать лет. — Я опоздал на два дня. Два дня она была с чужими людьми, в полицейском участке, не понимая, что происходит. А когда я приехал, она смотрела на меня так, будто я мог исчезнуть в любой момент.

— ты не исчез.

— Нет, — Дерек покачал головой. — Я бросил учебу, бросил всё, что строил. Нашел работу, которая позволяла быть рядом. Мы переехали, начали новую жизнь. Я думал, что если буду достаточно сильным, достаточно быстрым, достаточно хорошим, то смогу её защитить.

— Ты защитил, — сказал Шарль. — Она выросла сильной. Умной. Она не боится — ну, или боится, но делает, что нужно.

— Она боится, — Дерек усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое. — Она всегда боялась. Просто никогда не показывает. Как сегодня. Её похитили, связали, держали неизвестно где, а она выходит и говорит: «Мне нужен чизкейк». Это же ненормально. Это... это она. Моя сестра.

Шарль смотрел на него, и впервые за всё время увидел не просто «брата Аллесы», а человека, который пожертвовал всем ради другого. И который сейчас боялся, что может потерять то, ради чего жертвовал.

— ты поэтому пришел? — спросил Шарль. — Рассказать о родителях?

Дерек помолчал. Потом поставил чашку на стол и посмотрел Шарлю прямо в глаза.

— Я пришел, потому что тот мужчина, который был в ангаре... он знал о моих родителях. Он знал нашу фамилию. И её полное имя. И я хочу знать, как это возможно.

— Мы выясним, — сказал Шарль.

— Нет, — Дерек покачал головой. — Я хочу знать сейчас. То, что вы нашли в ангаре, то, что вы узнали... скажите мне.

Шарль задумался. С одной стороны, информация была служебной, доступной только полиции. С другой — перед ним сидел человек, чья сестра едва не погибла, и чья семья была втянута в дело, которое становилось всё больше.

— Тело неизвестного не идентифицировано, — сказал Шарль, принимая решение. — Ни документов, ни отпечатков в базе. Но он был не случайным. Дорогой костюм, дорогие часы, итальянские. Он знал, что делает. И он знал вашу семью.

— Мою семью, — повторил Дерек. — Не факт что меня. Аллесу точно.

— Он пришел к ней, — кивнул Шарль. — Не к Роше, не к тебе. К ней. И сказал, что она похожа на мать.

Дерек побледнел.

— Значит, это не ошибка, — сказал он тихо. — Не случайность. Он знал, кого нужно искать.

— знаешь, кто это может быть?

Дерек молчал долго. Шарль видел, как он борется с чем-то внутри, как что-то тяжелое поднимается из глубины.

— Наш отец, — сказал Дерек наконец, — он был адвокатом. Не обычным. Он работал с крупными корпорациями, с международными контрактами. У него были клиенты по всей Европе. А потом, за год до смерти, он начал меняться.

— В каком смысле?

— Стал замкнутым, тревожным. Перестал брать новые дела. Начал говорить матери, что нужно уехать, сменить всё. Я тогда думал, что это кризис среднего возраста. А потом он погиб.

—думаешь, это было связано с его работой?

— Я не знаю, — Дерек провел рукой по лицу. — Но после его смерти я разбирал документы. Нашел папку с делами, которые он вёл в последний год. Ничего, как будто он и вовсе не работал.

— вообще ничего? — закончил Шарль.

Дерек посмотрел на него. В его глазах был страх, но не тот, который парализует — тот, который заставляет двигаться.

— странно, — сказал он.

— Контракты, — медленно сказал Шарль, — всё это связано с теми же структурами, которые существовали пятнадцать лет назад. Ваш отец мог работать на кого-то, кто замешан в этом и его решили вывести из игры.

— А тот мужчина, — Дерек сжал кулаки, — он был частью этого. Он пришел к Аллесе, потому что...

— Потому что она пошла по следу. Потому что она нашла доказательства, которые вели к тому же, с чем работал ваш отец.

Тишина повисла в кабинете, тяжелая, давящая. Шарль смотрел на Дерека и понимал, что сейчас, в эту минуту, они оба смотрят в одну пропасть. Пропасть, в которой исчезли родители Аллесы. И которая теперь угрожала ей.

— Я не позволю, — сказал Шарль, и его голос прозвучал жестче, чем он хотел. — Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.

Дерек посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было что-то, что заставило Шарля выдержать его, не отводя глаз.

— Любишь ее? — сказал Дерек. Это был не вопрос.

Шарль молчал. Слова застряли в горле — не потому, что он боялся признаться, а потому, что признание делало всё реальным и он не понимал правда это или нет, поэтому молчал .

Несказанное слово повисло в воздухе.

Дерек кивнул. Не удивился, не возмутился — просто кивнул, как человек, который уже всё понял раньше.

— Тебе нужно время, — сказал он. — но я видел, как вы смотрите друг на друга, явно не как враги.

— Она знает, — Дерек усмехнулся, и в этой усмешке впервые за весь разговор появилось что-то живое, настоящее. — Может, не словами. Но чувствует. Аллеса всегда чувствует. Она просто боится.

— Чего?

— Потерять, — Дерек покачал головой. — Она потеряла родителей. Потом чуть не потеряла меня, когда я уехал в Америку. Она боится привязываться, потому что каждый раз, когда она привязывалась, у неё это отнимали.

Шарль молчал, переваривая услышанное. Аллеса, которая лезла на заборы, бросала вызов преступникам, смеялась над его шутками — она боялась. Не пуль, не похищений — потерь.

— Я не уйду, — сказал он. И понял, что это обещание — не только Дереку.

— Я знаю, — Дерек посмотрел на него, и в его глазах была такая же решимость, какая была у Аллесы, когда она стояла в переулке с фальшивой флешкой. — Поэтому я здесь. Потому что я понял — один я её не защищу. А вместе — возможно.

— Предлагаешь работать вместе? — уточнил Шарль.

— Я предлагаю объединиться, — Дерек выпрямился. — Я не полицейский, я не умею стрелять и не знаю ваших процедур. Но я умею искать. Я умею копать. И я знаю, что мой отец оставил след. Где-то наверняка есть документы, записи, что-то, что объяснит, что произошло десять лет назад и почему этот человек пришел к Аллесе сегодня.

— он оставил записи?

— Отец был адвокатом, — Дерек усмехнулся. — Адвокаты всегда оставляют след. Вопрос в том, где искать.

Шарль задумался. В голове складывалась картинка — неполная, с пробелами, но уже не пустая. Дело Дюбуа, контракты, Морено, седой мужчина в дорогом костюме. И отец Аллесы, который работал с теми же людьми пятнадцать лет назад.

— Если твой отец что-то знал, — сказал Шарль медленно, — если он собирался разоблачить эту схему, его могли...

— Убить, — закончил Дерек. — Да. Я знаю. Я думал об этом 7 лет. И я хочу знать правду. Ради него. Ради неё.

Они смотрели друг на друга через маленький кабинет, заваленный папками, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто договоренность. Союз. Двое мужчин, которые дорожат одной девушкой — по-разному, но и одинаково. И которые готовы были сделать всё, чтобы её защитить.

— Хорошо, — сказал Шарль, протягивая руку. — Работаем вместе.

Дерек пожал её. Рукопожатие было крепким, долгим, без лишних слов.

— С чего начнем? — спросил Дерек.

Шарль открыл ноутбук, развернул его к Дереку. На экране было фото седого мужчины — размытое, снятое с камеры наблюдения в ангаре.

— С него, — сказал Шарль. — Если он связан с делом твоего отца, у него должны быть связи, документы, следы. Мы найдем их.

— Аллеса? — спросил Дерек. — Она будет участвовать?

Шарль помолчал. В голове было два ответа — один, который требовал её защитить, отстранить, спрятать. И другой, который знал, что она никогда не согласится сидеть в стороне.

— Она будет, — сказал он наконец. — Потому что это её право. И потому что она нужна нам. И потому что не отступит.

Дерек кивнул.

— Тогда надо, чтобы она выспалась, — сказал он, и в его голосе появились привычные нотки старшего брата. — Утром я ей всё расскажу. А ты будешь рядом?

— Буду, — ответил Шарль.

Они сидели в тишине, пили остывший кофе, и каждый думал о своем. Дерек — о том, как защитит сестру от правды, которая может оказаться страшнее любой лжи и не позволит узнать ей его правду.

За окном начинался рассвет. Серый, бледный, но уже не ночной.

— Дерек, — сказал Шарль, когда брат Аллесы встал, собираясь уходить.

— Да?

— Спасибо, что пришел . Что рассказал.

Дерек посмотрел на него, и в его глазах была та же решимость, что и у сестры.

— Она моя семья, — сказал он. — Я сделаю для неё всё.

«Я тоже» подумал Шарль, но только кивнул.

Дерек толе кивнул и вышел. Шарль остался один в кабинете, глядя на рассвет, который разгорался за окном.

Он думал об Аллесе. О её улыбке, о её упрямстве, о её платье, испачканном в пыли. О том, как она сказала: «Мне нужен чизкейк» — после всего, что пережила. И о том, что сегодня, когда она проснется, он скажет ей то, что должен был сказать давно.

Он взял телефон, набрал сообщение:

«Проснешься — напиши. Я буду ждать».

И отправил.

Ответ пришел через минуту. Аллеса не спала. Или проснулась от его сообщения.

«Я уже проснулась. Не спится. Кофе будешь?»

Шарль улыбнулся — впервые за этот долгий, бесконечный день.

«Буду. Выезжаю».

Он встал, взял куртку, выключил свет. В кабинете остались две чашки с остывшим кофе, распечатки с камер наблюдения и тишина, в которой ещё звучали слова, сказанные этой ночью.

Слова о любви. О страхе. О том, что иногда, чтобы защитить кого-то, нужно сначала научиться быть рядом.

Шарль вышел из участка. Утро только начиналось. И он знал — это утро уже другое, не как раньше.