Сквозь тернии к звездам

Мы вернулись в участок, и я чувствовала, как напряжение последних часов постепенно отпускает. В руке все еще было тепло от флешки, которую мне передала Элен, хотя сама флешка уже лежала в надежном месте — Шарль забрал её, чтобы отдать Кларку.

— Я к начальнику, — сказал он, когда мы вошли в здание. — Отчитаюсь и передам доказательства. Ты как?

— Посижу в кабинете, — ответила я. — Нужно привести мысли в порядок.

Он кивнул и направился к лестнице, а я свернула в наш кабинет. Села на свой стул, положила руки на стол и уставилась в одну точку на стене, позволяя мыслям течь свободно.

Элен Роше. Женщина, которая три дня считалась пропавшей, а на самом деле просто искала убежище от правды, которая оказалась тяжелее любой лжи.

Я прокручивала в голове наш разговор. Её дрожащие руки, слезы, которые она так старательно сдерживала. И тот момент, когда она говорила о Томасе — мужчине, который увидел её плачущей в парке и спросил, нужна ли помощь.

Она не была замешана в преступной схеме. Она была обычной переводчицей, которая делала свою работу, пока случайно не наткнулась на правду. И вместо того чтобы закрыть глаза — как сделали бы многие — она решила действовать. Она сохранила доказательства, нашла в себе силы уйти от мужа, который, возможно, знал больше, чем говорил, и спряталась, чтобы защитить себя.

Она просто перестала любить.

Я задумалась об этом. Любовь — странная штука. Она приходит незаметно, живет столько, сколько ей позволено, а потом уходит, оставляя после себя пустоту, которую невозможно заполнить привычкой или чувством долга. Элен не стала притворяться. Она не стала жить с человеком, которого больше не любила, только потому, что так было правильно или удобно. Она выбрала себя. И встретила того, кто оказался рядом в самый трудный момент.

Пусть у неё всё будет хорошо, подумала я. Пусть она разведется с мужем, который, возможно, предал её ещё до того, как она узнала правду о контрактах. Пусть живёт с Томасом, строит новую жизнь, в которой не будет страха и лжи.

Она заслужила это. Все мы заслуживаем право на счастье — даже если для этого нужно исчезнуть на три дня и заставить полицию искать тебя по всему городу.

Я усмехнулась своим мыслям. По факту дело было раскрыто. Элен нашлась, доказательства у нас, её показания помогут прижать к стенке тех, кто остался на свободе после ареста Морено. Оставалось только допросить её мужа и разобраться, насколько глубоко он был вовлечён в схему. Но это уже работа для других — или для нас, но чуть позже.

Я потянулась, чувствуя, как усталость разливается по телу. Утро началось с пробежки, продолжилось лазанием по заборам и разговором по душам с женщиной, которая рисковала жизнью ради правды. Неплохо для одного дня.

Дверь открылась. Я подняла голову — на пороге стоял Шарль.

— Кларк доволен, — сказал он, входя и закрывая за собой дверь. — Сказал, что работа сделана отлично. Особенно твоя часть.

— Моя? — я удивилась.

— Ты нашла её, ты с ней поговорила, ты получила доказательства, — он перечислил, загибая пальцы. — Я только подвез.

— Ты подстраховал, — поправила я. — И не дал мне свалиться с забора.

— Это было близко, — он усмехнулся, садясь за свой стол.

Мы помолчали. Тишина была той особенной, когда не нужно ничего говорить, чтобы чувствовать присутствие друг друга.

— Шарль, — сказала я через минуту.

— Мм?

— Как ты думаешь, у Элен всё будет хорошо?

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Ты о чём?

— О её жизни. После всего этого. Она ушла от мужа, нашла другого мужчину. Она сделала всё правильно. Но я переживаю, чтобы у неё всё сложилось.

Шарль откинулся на спинку стула, и я заметила, как смягчилось его лицо.

— Думаю, да, — сказал он. — Она сильная. Не каждая решится на то, на что решилась она. И если её новый мужчина действительно её поддерживает — у них есть шанс.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ладно, — я встала. — Дело раскрыто, доказательства у начальства, Элен в безопасности. Могу я считать рабочий день законченным?

— Можешь, — он тоже поднялся. — Иди отдыхай. Завтра разберемся с мужем Элен и остальным.

Я взяла свою куртку и направилась к выходу. У двери обернулась.

— Шарль.

— Да?

— Спасибо. За сегодня.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он забывал быть серьезным следователем.

— Всегда пожалуйста.

*****

Дом встретил меня запахом свежего хлеба и тишиной. Дерека не было — на кухне нашлась записка: «Ушел в спортзал, вернусь к девяти. Ужин в холодильнике. Не геройствуй».

Я улыбнулась и прошла в свою комнату. Нужно было переодеваться — через час я встречалась с Эммой, и после всего напряжения сегодняшнего дня мне хотелось чего-то легкого, красивого, не имеющего ничего общего с папками и допросами.

Эмма Маршалл. Моя подруга, которая появилась в моей жизни три года назад, когда я переехала в Монако. Она работала в галерее современного искусства, была высокой, рыжей, невероятно громкой и заразительно жизнерадостной. Мы познакомились случайно, а потом я поняла, что не представляю своей жизни без её звонкого смеха и способности видеть во всем только хорошее.

Когда я зашла в комнату, телефон уже разрывался от сообщений.

Эмма: «Аллеса, ты дома?»

Эмма: «Скажи, что ты дома и что мы идем гулять»

Эмма: «Я жду тебя у фонтана через час. И не смей надевать джинсы!»

Эмма: «Аллеса!!!»

Я усмехнулась и набрала ответ: «Дома. Дай мне время переодеться. И не ори».

Ответ пришел через секунду: «Я НЕ ОРУ. Я просто настаиваю. У меня для тебя сюрприз».

Я нахмурилась. Сюрпризы Эммы обычно означали что-то, к чему я была не готова.

«Какой сюрприз?» — спросила я.

«Увидишь. Надевай что-нибудь красивое. ОЧЕНЬ красивое».

Я вздохнула, открыла шкаф и начала перебирать вещи. Что-то красивое, по мнению Эммы, означало нечто, что я обычно надевала только на официальные мероприятия. Но сегодня... сегодня мне почему-то хотелось чего-то особенного.

Мой взгляд упал на платье, которое я купила месяц назад, но так ни разу и не надела. Светлое, пастельно-желтое, как утреннее солнце, с легкой струящейся тканью, которая мягко облегала фигуру и расходилась книзу свободной юбкой. Нежное, воздушное, почти невесомое. Я достала его, провела пальцами по ткани, чувствуя, как она скользит под руками.

— Почему бы и нет, — сказала я себе.

Я сняла рабочую одежду, надела платье и повернулась к зеркалу. Пастельно-желтый цвет оттенял загар, делал глаза ярче, а волосы — темнее. Платье сидело идеально, подчеркивая плечи, талию, и скользило по бедрам мягкими волнами. Я добавила туфли на небольшом каблуке в тон платью — такие же светлые, изящные, с тонкими ремешками.

Волосы я распустила, позволив им лечь на плечи мягкими волнами. Нанесла легкий макияж — тушь, блеск для губ, чуть-чуть румян. И в завершение — духи. Лимон и ваниль, свежие и сладкие одновременно, которые всегда поднимали мне настроение.

В зеркале отражалась совсем другая девушка — не та, что утром карабкалась на забор, и не та, что сидела в кабинете с папками. Просто Аллеса. Двадцать один год. В легком желтом платье, готовая к вечеру, который обещал быть особенным.

Я взяла небольшую сумочку через плечо, положила туда телефон, ключи и на всякий случай служебное удостоверение. Старая привычка, от которой Дерек постоянно ворчал, но я знала: в нашей работе спокойных вечеров не бывает.

— Я ушла! — крикнула я в пустую квартиру и выбежала на улицу.

******

Эмма ждала меня у фонтана, и когда увидела, её глаза расширились.

— Аллеса! — воскликнула она, подбегая и хватая меня за руки. — Ты... ты...

— Что? — я улыбнулась, чувствуя, как её восторг передается мне.

— Ты выглядишь потрясающе! — она отступила на шаг, оглядывая меня с головы до ног. — Это платье... я его раньше не видела. Оно невероятное. Ты невероятная!

— Спасибо, — я немного смутилась. — Ты говорила надеть что-то красивое.

— Я говорила «очень красивое», — поправила Эмма. — И ты превзошла все ожидания. Желтый — твой цвет. Ты сияешь.

Она взяла меня под руку, и мы двинулись по набережной. Вечер был теплым, небо еще хранило отблески заката, и огни Монако отражались в темной воде бухты.

— Эмма, — сказала я, когда мы прошли несколько кварталов. — Ты говорила про какой-то сюрприз.

— Ах да! — она остановилась, и на её лице появилось то самое выражение, которое означало, что она что-то задумала. — Мы идем в клуб.

— В клуб? — я удивилась. — Мы же говорили просто прогуляться.

— Прогулка — это скучно, — отмахнулась Эмма. — А в клубе музыка, танцы, веселье. И, между прочим, там будет кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить.

Я насторожилась.

— Познакомить? С кем?

— С одним парнем, — Эмма сказала это так, будто речь шла о погоде. — Его зовут Лука. Он итальянец, очень красивый, работает в сфере недвижимости. И он уже спрашивал о тебе.

— Обо мне? — я закатила глаза. — Эмма, ты что, устроила мне свидание вслепую?

— Не свидание! — она сделала вид, что возмущена. — Просто знакомство. Ты давно ни с кем не встречалась, Аллеса. Тебе нужно отвлечься от работы, от этих папок, от трупов. Познакомиться с нормальным парнем, сходить на свидание, может быть, у вас что-то сложится.

— Эмма, — я остановилась, скрестив руки на груди. — Я не нуждаюсь в том, чтобы меня знакомили с «нормальными парнями». У меня всё нормально.

— Нормально? — она приподняла бровь. — Твой последний романтический интерес был два года назад, и это был парень, который оказался женат.

— Это не считается.

— Вот именно, — она взяла меня за руку и потянула вперед. — Поэтому сегодня мы идем в клуб. Ты надеваешь свое потрясающее желтое платье, танцуешь, веселишься и, возможно, знакомишься с Лукой. А если не захочешь — не знакомишься. Просто проведи вечер не за папками.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Когда Эмма что-то задумывала, остановить её было невозможно.

— Ладно, — сдалась я. — Один танец. И если мне не понравится — я ухожу.

— Договорились! — она чуть не подпрыгнула от радости.

*****

Клуб, который выбрала Эмма, находился в старом порту — модное место с видом на море, приглушенным светом и музыкой, которая создавала настроение, не оглушая. Внутри было много людей, но не слишком тесно — стильно, дорого, со вкусом.

Эмма провела меня к столику у окна, где уже сидел высокий темноволосый мужчина с легкой щетиной и улыбкой, которая, наверное, заставляла многих девушек терять голову.

— Аллеса, это Лука, — представила Эмма. — Лука, это Аллеса.

— Очень приятно, — он встал, взял мою руку и поднес к губам. Итальянские манеры. — Эмма много о вас рассказывала.

— Надеюсь, не слишком много, — я улыбнулась, освобождая руку.

— Только хорошее, — он пододвинул мне стул. — Что будете пить?

— Белое вино, пожалуйста.

Лука сделал заказ, и мы сели. Эмма, как истинная сводница, через пять минут нашла предлог отойти, оставив нас вдвоем.

— Вы работаете в полиции? — спросил Лука, когда мы остались одни.

— Да, следователем, — ответила я, чувствуя себя немного неловко.

— Это звучит опасно, — он склонил голову. — И очень интересно. Вы, наверное, много историй можете рассказать.

— Не все истории можно рассказывать за ужином, — улыбнулась я, пытаясь быть вежливой.

Он был красивым. Это было очевидно. Правильные черты лица, уверенный взгляд, дорогой костюм, который сидел идеально. Он смотрел на меня так, как смотрят на женщину, которую хотят впечатлить.

Но я чувствовала пустоту.

Он говорил о своей работе, о путешествиях, о том, как любит Монако и почему переехал сюда из Милана. Я слушала, кивала, улыбалась в нужных местах, но мыслями была далеко.

Я думала о том, как сегодня утром Шарль смотрел на меня, когда я сидела на заборе. О том, как его пальцы сжали мою руку, когда я спускалась вниз. О том, как он сказал: «Я всегда буду ждать, Аллеса».

И я поняла, что не хочу быть здесь. Не с этим красивым итальянцем, который, возможно, был хорошим парнем. Не в этом клубе, где музыка играла слишком громко, а свет был слишком ярким.

Я хотела быть там, где он. В нашем кабинете, заваленном папками. В машине, которую он вел так, будто мы участвовали в гонке. В переулке, где он держал пистолет, защищая меня.

— Аллеса? — голос Луки вернул меня в реальность. — Вы в порядке?

— Да, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри нарастает решение. — Извините, я... я, наверное, пойду.

Он удивился.

— Уже? Мы только начали.

— Знаю, — я встала, беря сумочку. — Спасибо за вино. Вы очень приятный собеседник. Но я... я поняла кое-что сегодня.

— Что? — он тоже поднялся, глядя на меня с недоумением.

— Что не хочу знакомиться с кем-то, кто мог бы стать «кем-то большим», — сказала я. — Потому что этот ... еще рано, я не хочу.

Я оставила его у столика и вышла из клуба. На улице было прохладно, и я сделала глубокий вдох, чувствуя, как напряжение отпускает.

Телефон завибрировал. Эмма: «Ты куда? Лука говорит, ты ушла! Что случилось?»

Я набрала ответ: «Ничего. Просто поняла, что не хочу ни с кем знакомиться. Извини, я домой».

Ответ пришел через минуту: «Аллеса, ты меня пугаешь. Ты в порядке?»

Я улыбнулась, глядя на экран.

«В полном порядке. Просто... завтра работа. Завтра. Спокойной ночи, Эмма».

«Спокойной ночи, милая.»

Я спрятала телефон в сумочку и пошла по набережной. Ветер с моря трепал мои волосы, платье струилось на ветру, и я чувствовала себя легкой, почти невесомой.

Я остановилась у парапета, глядя на море. Огни яхт отражались в темной воде, где-то играла музыка, и воздух был наполнен тем особенным ощущением свободы, которое бывает только летними вечерами на побережье.