Сквозь тернии к звездам

Мы влетели в участок, и только когда дверь за нами захлопнулась, я осознала, как выгляжу. Спортивный топ на тонких лямках, свободные бордовые штаны, кроссовки, в которых я намотала уже не один километр. Волосы, собранные в высокий хвост, растрепались после бега и приключений на заборе, на лице — ни грамма косметики, только легкий румянец и дорожки пота, которые я кое-как вытерла тыльной стороной ладони.

— Ты как? — спросил Шарль, заметив, что я замешкалась у входа.

— Отлично выгляжу для утренней пробежки, — пробормотала я, поправляя лямку топа, которая норовила сползти с плеча. — И для встречи с начальством.

— Кларк видел следователей и в более плачевном состоянии, — усмехнулся Шарль. — Идем.

Мы поднялись на второй этаж, и я на секунду заглянула в наш кабинет, надеясь найти там запасную рубашку или хотя бы расческу. Но нет — только папки, компьютер и моя кружка с зайчиком. Придется отчитываться перед Кларком в том виде, в каком есть.

Шарль постучал в дверь начальника.

— Войдите, — раздался приглушенный голос.

Мы вошли. Кларк сидел за своим массивным столом, перед ним дымилась чашка кофе, а на столе лежала раскрытая папка с делом Элен Роше. Он поднял глаза, окинул нас взглядом — Шарля в свежей рубашке, меня в спортивном костюме — и приподнял бровь.

— Утренняя пробежка? — спросил он.

— Переросла в оперативное мероприятие, сэр, — ответила я, садясь на стул напротив.

Шарль занял место рядом, и я заметила, как он бросил на меня быстрый взгляд — оценивающий, но не осуждающий.

— Рассказывайте, — Кларк откинулся на спинку кресла.

Я достала телефон, открыла фотографии и протянула начальнику. Он пролистал снимки, и его лицо становилось все более задумчивым.

— Элен Роше, — сказала я. — Жива, здорова, находится на вилле в районе частных домов. Это не её дом и, судя по всему, не её мужчина.

— А где её законный супруг? — Кларк отложил телефон.

— Ждет в полиции новостей о пропавшей жене, — ответил Шарль. — Или делает вид, что ждет.

Кларк потер подбородок.

— Вы думаете, он в курсе?

— Не знаю, — честно ответил Шарль. — Но если Элен решила инсценировать исчезновение, чтобы скрыться с другим мужчиной, её муж мог быть в этом заинтересован. Или нет. Нужно больше информации.

Я подалась вперед, чувствуя, что момент настал.

— Сэр, я считаю, что нам не стоит торопиться с арестом или официальным допросом. — Кларк перевел взгляд на меня. — Элен Роше — ключ к контрактам, которые она переводила. Если мы её сейчас возьмем, она закроется, вызовет адвоката и будет молчать. А если мы понаблюдаем еще какое-то время, узнаем, с кем она связана, кто этот мужчина, и как поведет себя её супруг, когда поймет, что мы вышли на след.

— И сколько вы предлагаете наблюдать? — спросил Кларк.

— Несколько дней. Может быть, неделю. — Я взглянула на Шарля, ища поддержки. — Элен доверяет женщинам больше, чем полиции. Если я смогу поговорить с ней, когда она останется одна, без её мужчины, возможно, она расскажет то, что не расскажет следователю в форме.

Кларк задумался. Я видела, как он взвешивает варианты — официальный допрос с ордером или негласное наблюдение, которое могло дать больше, но требовало времени и осторожности.

— И как ты собираешься с ней поговорить? — спросил он. — Представишься полицейским?

— Нет, — я покачала головой. — Скажу, что случайно увидела её на вилле, забеспокоилась, потому что видела ориентировку. Скажу, что не стала звонить в полицию, потому что хотела сначала убедиться, что с ней всё в порядке. Женщины умеют разговаривать с женщинами, сэр. Особенно когда речь идет о личной жизни.

Кларк посмотрел на Шарля.

— А ты что думаешь?

Шарль молчал несколько секунд, и я чувствовала, как он внутренне сопротивляется идее отпустить меня одну к потенциально опасному свидетелю.

— Думаю, что у Аллесы есть опыт в таких разговорах, — сказал он наконец. — Сильви Мартен заговорила именно с ней.

— Но Сильви была в больнице и не представляла угрозы, — заметил Кларк.

— Элен Роше — переводчица, а не преступница, — возразила я. — Она не убивала, не крала. Она просто исчезла. Возможно, у неё были на то причины, о которых мы не знаем. Если я приду к ней как друг, а не как полицейский, она откроется.

Кларк смотрел на меня долгим взглядом. Я выдержала его, стараясь не моргать.

— И когда ты хочешь это сделать? — спросил он.

— Сегодня днем. Мужчина, с которым она живет, уезжает на работу. Я видела машину на подъездной дорожке — дорогой седан, но не для ежедневных поездок. Скорее всего, он работает где-то в городе и возвращается только к вечеру.

— Откуда ты знаешь? — удивился Кларк.

— Я бегаю по этому району уже полгода, — пожала плечами я. — Знаю, когда кто уезжает и возвращается. Привычка наблюдать.

Кларк усмехнулся — впервые за всё утро.

— Шейла Мартинс хорошо тебя натаскала, — сказал он. — Ладно. Попробуем твой способ. Но если что-то пойдет не так — ты сразу звонишь Леклеру. Поняла?

— Поняла, сэр.

— И ты, — Кларк повернулся к Шарлю, — будешь ждать неподалеку. На случай, если ей понадобится помощь.

Шарль кивнул, и я заметила, как его плечи чуть расслабились. Он не хотел отпускать меня одну, но присутствие рядом, пусть и в машине, видимо, его успокаивало.

— Свободны, — Кларк вернулся к своим бумагам. — Аллеса, приведи себя в порядок перед выходом. Не хватало еще, чтобы свидетель подумала, что к ней пришла бездомная.

Я встала, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

— Сэр, у меня нет с собой...

— У меня в шкафу есть запасная рубашка, — сказал Шарль, поднимаясь. — И расческа в машине.

Я посмотрела на него с благодарностью, но он уже направился к выходу.

******

Через час я стояла перед виллой на улице Де-Миль, одетая в чистую рубашку Шарля, которая оказалась мне великовата, но сидела так, что это выглядело почти стильно. Волосы я распустила, причесала и оставила лежать на плечах. Никакой формы, никаких значков. Обычная девушка, которая случайно увидела то, чего не должна была видеть.

Шарль остался в машине в двух кварталах от дома, с рацией наготове. Перед тем как выйти, он взял меня за руку — крепко, почти больно.

— Если через пятнадцать минут не выйдешь, я иду за тобой, — сказал он.

— Я справлюсь, — ответила я, высвобождая руку. — Доверяешь?

— Не тебе, — он покачал головой. — Тем, кто может быть внутри.

— Там только она. Я видела, как он уехал.

— Аллеса, — он посмотрел на меня серьезно. — Будь осторожна.

— Всегда.

Я вышла из машины и направилась к воротам виллы. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя дышать ровно. Я — не полицейский. Я — случайная прохожая, которая забеспокоилась о чужой судьбе.

Калитка оказалась незапертой. Я толкнула её и прошла в ухоженный сад, где пахло розами и свежескошенной травой. Дом стоял в глубине участка, с широкими окнами и террасой, выходящей к бассейну.

Я поднялась на крыльцо и нажала кнопку звонка.

Внутри раздалась мелодия, потом шаги. Дверь открыла Элен — в джинсах и простой белой футболке, волосы собраны в небрежный пучок. Увидев меня, она нахмурилась.

— Вам кого? — спросила она с легким акцентом, который я заметила еще на фотографии.

— Элен Роше? — я сделала вид, что узнала её. — Извините, что беспокою. Меня зовут Аллеса. Я... я бегаю по этому району по утрам. И сегодня случайно увидела вас во дворе.

Она напряглась. Её рука на дверной ручке сжалась сильнее.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказала она, и в голосе появилась сталь.

— Я видела ориентировку, — продолжила я мягко. — Вашу. В полиции. Ваш муж заявил о вашем исчезновении. Я... я не стала никому звонить. Сначала хотела убедиться, что с вами всё в порядке.

Элен замерла. Я видела, как в её глазах борются страх и что-то еще — может быть, облегчение.

— Вы из полиции? — спросила она тихо.

— Нет, — старалась «частно» ответить я. — Я просто... девушка, которая увидела другую девушку и подумала, что ей, возможно, нужна помощь.

Она смотрела на меня долгим взглядом. Я стояла спокойно, не делая резких движений, давая ей время.

— Зачем вы пришли? — спросила она наконец.

— Чтобы спросить, всё ли у вас хорошо. И помочь, если что-то не так.

Элен оглянулась через плечо, потом снова посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то похожее на принятие решения.

— Входите, — сказала она, отступая вглубь дома. — Но недолго. Он скоро вернется.

Я перешагнула порог, и дверь за мной закрылась.

Гостиная оказалась именно такой, как я видела через жалюзи — светлая, просторная, с дорогой мебелью и картинами на стенах. Элен провела меня на кухню, где на столе стояли две чашки.

— Кофе? — спросила она, включая кофемашину.

— Спасибо, — я села на табурет, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. — Вы здесь одна живете?

Элен не ответила сразу. Она смотрела, как кофе капает в чашку, и её плечи были напряжены.

— Не одна, — сказала она наконец. — Но то, что вы видели сегодня утром... это не то, что вы думаете.

— Я ничего не думаю, — мягко сказала я. — Я просто хочу понять.

Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидела усталость — ту самую, которую знала по себе.

— Вы сказали, что видели ориентировку, — начала она. — Что мой муж заявил о моем исчезновении. Это правда?

— Правда, — кивнула я. — Он очень волнуется.

Элен усмехнулась — горько, безрадостно.

— Волнуется, — повторила она. — Он волнуется, что я расскажу то, что узнала. Не обо мне, мадемуазель. О контрактах.

Я замерла, стараясь не выдать волнения.

— Каких контрактах?

Она поставила передо мной чашку кофе, села напротив и посмотрела прямо в глаза.

— Вы не из полиции, говорите, — сказала она. — Но вы знаете, кто я. И вы пришли не просто так. Кто вы на самом деле, Аллеса?

Я выдержала её взгляд. Лгать дальше не имело смысла.

— Я следователь, — призналась я. — Но я пришла не арестовывать вас. Я пришла поговорить.

Элен опустила взгляд в чашку. Её пальцы дрожали.

— Я знала, что они найдут меня, — сказала она тихо. — Но думала, что это будет полиция, а не... вы.

— Кто «они»? — спросила я.

— Те, кто дал мне эти контракты. — Она подняла глаза. — Я работала переводчицей в компании, которая обслуживает министерство здравоохранения. Три месяца назад мне дали пакет документов для перевода. Контракты с клиниками в Восточной Европе. Я переводила, не задавая вопросов. Это моя работа. Но потом я начала замечать странности.

— Какие?

— Суммы не сходились. В одном документе говорилось об оплате за медицинское оборудование, в другом — за транспортировку пациентов. Но пациентов не было. Я проверила — через знакомых в Болгарии, Румынии. Никто из этих клиник не получал оборудование. Зато они принимали пациентов без документов. Людей, которых никто не искал.

— Доноров, — сказала я, и Элен вздрогнула.

— Вы знаете, — прошептала она.

— Знаю, — кивнула я. — Мы уже раскрыли эту схему. Частично. Человек, который её организовал, арестован. Но, судя по всему, схема продолжает работать.

Элен закрыла лицо руками. Её плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

— Я испугалась, — сказала она сквозь слезы. — Когда арестовали Морено, я поняла, что это только верхушка. Что те, кто стоит над ним, всё еще на свободе. И они узнают, что я видела документы. Я хотела уехать, но куда? У меня нет никого, кроме...

— Кроме мужчины, с которым вы живете? — мягко спросила я.

Она подняла голову. В её глазах была боль.

— Его зовут Томас. Он не имеет отношения к контрактам, клянусь. Он просто... он дал мне убежище, когда я поняла, что не могу вернуться домой. К мужу, который... — она замолчала.

— Что ваш муж?

— Он знал, — выдохнула Элен. — Он работал в той же компании. Не переводчиком, в отделе логистики. Он знал, куда уходят деньги. И он знал, что я начала задавать вопросы. Когда я сказала ему, что хочу обратиться в полицию, он... он сказал, что если я это сделаю, меня убьют. И его тоже.

— И вы поверили?

— Я знаю своего мужа, — она покачала головой. — Он не угрожал. Он просил. Со слезами на глазах просил молчать. Сказал, что мы уедем, начнем новую жизнь, забудем всё. Но я не могла. Я смотрела на эти документы и не могла спать. Зная, что люди умирают, а я перевожу бумажки, которые это прикрывают.

Она замолчала. Я дала ей время.

— Вы взяли копии документов? — спросила я.

Элен посмотрела на меня. В её глазах мелькнул страх.

— Если я скажу, вы меня арестуете?

— Нет, — я покачала головой. — Я хочу вам помочь. И тем, кто пострадал от этой схемы.

Она долго молчала. Потом встала, подошла к шкафу, достала с верхней полки коробку с печеньем и вынула из-под печенья маленькую флешку — точно такую же, как та, что мы нашли у Сильви Мартен.

— Здесь всё, — сказала она, протягивая мне. — Контракты, имена, переводы. Всё, что я смогла сохранить, прежде чем уйти.

Я взяла флешку, чувствуя её вес на ладони.

— Почему вы не отдали это в полицию?

— Боялась, — она села обратно. — После того, что случилось с Дюбуа... я читала новости. Я поняла, что если они убили владельца клиник, то со мной, простой переводчицей, церемониться не будут.

— Вы поступили правильно, — сказала я. — Спрятались, сохранили доказательства. Но теперь вам нужно будет дать показания.

— Я знаю, — она вздохнула. — Томас говорит то же самое. Говорит, что я не смогу вечно прятаться.

— Он хороший человек, — заметила я.

Элен улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Лучший, — сказала она. — Я встретила его через месяц после того, как поняла, что мой брак мертв. Он не знал, кто я, не знал про контракты. Просто увидел женщину, которая плачет в парке, и спросил, нужна ли помощь.

— И вы ему рассказали?

— Не сразу. Через полгода. Он не испугался. Сказал, что поможет, что бы ни случилось. И когда я решила уйти от мужа, он предложил свой дом.

— Ваш муж знает про Томаса?

— Нет, — она покачала головой. — Он думает, что я просто сбежала. Я оставила записку, что уезжаю к матери во Францию. Но мать умерла пять лет назад. Он не поверил, наверное, и заявил в полицию.

— Или заявил, чтобы отвести от себя подозрения, — заметила я.

Элен задумалась.

— Вы думаете, он замешан? — спросила она тихо.

— Я думаю, что человек, который работает в компании, обслуживающей преступную схему, и знает о ней, но не идет в полицию, — как минимум, соучастник.

Она опустила глаза.

— Я не хочу в это верить. Мы были вместе десять лет.

— Иногда самые близкие люди оказываются теми, кого мы меньше всего знаем, — сказала я, вспоминая свою жизнь. — Но мы это выясним. Обещаю.

Элен посмотрела на меня, и в её глазах появилась надежда.

— Вы правда думаете, что сможете остановить это? Всё это?

— Не одна, — я улыбнулась. — С напарником. Он ждет меня в машине, волнуется, наверное.

— Тогда идите, — она встала. — И возьмите это. — она кивнула на флешку в моей руке. — Я всё равно не знала, что с ней делать.

Я спрятала флешку в карман рубашки Шарля и направилась к выходу. В дверях Элен окликнула меня:

— Аллеса.

Я обернулась.

— Будьте осторожны. Если они узнают, что вы нашли меня...

— Не узнают, — я улыбнулась. — Я бегаю быстро.

Она рассмеялась — легко, свободно, и в этом смехе я услышала женщину, которая наконец-то сбросила груз с плеч.

Я вышла за ворота и направилась к машине Шарля. Он уже стоял рядом, опираясь на капот, и смотрел в мою сторону с таким выражением, будто не дышал все эти пятнадцать минут.

— Ну? — спросил он, когда я подошла.

Я достала из кармана флешку и показала ему.

— Она дала это. Все документы, все контракты. Имена, суммы, переводы. Всё.

Шарль посмотрел на флешку, потом на меня. В его глазах было столько эмоций, что я на секунду растерялась.

— Ты в порядке? — спросил он.

— В полном, — ответила я. — Она хорошая, Шарль. Просто испуганная. Её муж замешан, а она не знала, куда бежать.

— Теперь знает, — он открыл дверцу машины. — Поехали. Нужно показать это Кларку.

Я села в машину, и он занял место водителя. Но прежде чем завести двигатель, он повернулся ко мне.

— Ты справилась, — сказал он. — Я знал, что справишься.

— Даже не сомневался? — спросила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Сомневался, — честно ответил он. — Но надежда умирает последней.

Он завел машину, и мы выехали на дорогу. Я смотрела на флешку в своей руке и думала о том, что сегодняшний день изменил всё. Не потому, что мы нашли новые доказательства. А потому, что я поняла: в этом мире есть люди, которым можно верить. И один из них сидел сейчас рядом.

— Шарль, — сказала я, когда мы остановились на светофоре.

— Мм?

— Спасибо, что подождал.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая усмешка, от которой у меня замирало сердце.

— Я всегда буду ждать, Аллеса, — сказал он.

Свет загорелся зеленым, и мы поехали в участок, оставляя позади виллу, на которой жила женщина, рискнувшая всем ради правды.

И я знала, что это не последняя наша встреча с Элен. Но сегодня мы сделали главное — мы вернули ей надежду.

А иногда это важнее любых доказательств.