Сквозь тернии к звездам

Я вернулась домой около семи, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши Монако в золотисто-розовые тона. Дерек был на кухне — готовил пасту с морепродуктами, его фирменное блюдо, и напевал что-то под нос, нарезая помидоры.

— Ну как? — спросил он, даже не оборачиваясь. — Нашли пропавшую переводчицу?

— Пока нет, — я скинула кроссовки и прошла на кухню, присаживаясь на табурет. — Сегодня были в её офисе. Никто ничего не видел, не слышал, не знает. Ушла с работы в обычное время, попрощалась с коллегами — и всё.

— Исчезла, — Дерек бросил в сковороду чеснок, и по кухне разлился аромат.

— Как в воду канула.

Я взяла со стола яблоко и откусила кусок, пережёвывая не столько фрукт, сколько мысли, которые роились в голове. Офис «Монако Транслейт» оказался стерильно чистым, сотрудники — вежливыми и ничего не знающими. Шарль допросил начальника, я поговорила с коллегами Элен. Никто не замечал ничего странного, никто не видел, чтобы она волновалась или боялась. Идеальная работа, идеальная жизнь, идеальная тайна.

— А твой напарник что думает? — спросил Дерек, помешивая соус.

— Думает, что это связано с предыдущим делом. — Я отложила яблоко. — Слишком много совпадений.

— Он вообще нормальный? Шарль леклер?

Я посмотрела на брата. В его голосе слышалась легкая ревность, которую я научилась распознавать ещё в детстве.

— Нормальный, — ответила я. — Лучший следователь в участке. И, между прочим, гонщик Формулы-1, ты же любишь гонки.

— я знаю его как гонщика, но не как человека, который работает с моей младшей сестрой, — фыркнул Дерек. — Вопрос в том, как он относится к тебе.

— Как к напарнице, — ответила я, может быть, слишком быстро.—А как ещё?

Дерек обернулся и посмотрел на меня с выражением, которое я ненавидела — старший брат, который всё видит насквозь.

— Напарнице, — повторил он с сомнением. — Ну-ну.

— Дерек, — предостерегающе сказала я.

— Молчу, молчу, — он поднял руки в жесте капитуляции. — Просто говорю: ты слишком часто о нём говоришь для простого напарника.

Я хотела возразить, но не нашлась, что ответить. Вместо этого я встала, взяла со стола свой ноутбук и открыла его, делая вид, что погружаюсь в работу.

— Я буду в комнате, — сказала я, уходя.

— Паста будет через десять минут! — крикнул Дерек мне в спину.

Я закрылась в своей спальне, села на кровать и уставилась в экран, на котором были открыты документы по делу Элен Роше. Но мысли были не о них.

Дерек был прав. Я слишком часто думала о Шарле. Слишком часто ловила себя на том, что в перерывах между допросами и изучением бумаг мой взгляд скользит к его профилю, к его рукам, к его губам, которые иногда кривились в той самой усмешке, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

Я запрещала себе думать об этом. Мы напарники. У нас дело. А ещё он — публичная фигура, гонщик, которого знает весь мир. А я — просто девушка, которая потеряла родителей, выросла с братом и только начала свою карьеру в полиции. Между нами пропасть, которую я не собиралась преодолевать.

И пока у меня нет в планах любви, тем более учитывая, что мы разные. И стоп! Этого вообще не может Быть. Никаких я и Шарль!

Я вздохнула, захлопнула ноутбук и пошла есть пасту, которая пахла так вкусно, что даже самые мрачные мысли отступили.

*****

В то же самое время, в другой части Монако, Шарль Леклер стоял перед зеркалом в своей квартире и смотрел на телефон, который лежал на тумбочке.

Экран горел сообщением от Карлоса Сайнса: «Выходи, старик. Ты обещал. Сегодня пятница, и я не позволю тебе просидеть весь вечер над бумагами. Жду у входа через 5 минут».

Шарль провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость давит на плечи. Три дня допросов, два выезда на место, бесконечные отчёты. И новое дело, которое пахло тем же дерьмом, что и предыдущее. Ему нужен был отдых. Или, по крайней мере, так считал Карлос.

Он натянул темную рубашку, расстегнув пару верхних пуговиц , закатал рукава до локтя, надел часы и бросил последний взгляд в зеркало. Выглядел он так, как чувствовал себя — уставшим, но собранным. Глаза были чистыми, хотя внутри всё кипело от мыслей, которые не отпускали ни на минуту.

Внизу его ждал Карлос — улыбчивый испанец с вечной жаждой жизни, которая иногда утомляла, но чаще помогала не сойти с ума.

— Наконец-то! — воскликнул Карлос, когда Шарль вышел из подъезда. — Я уж думал, ты решил остаться дома с папками.

— Решил, но ты не отстал бы, — ответил Шарль, садясь в машину.

— Не отстал бы, — довольно кивнул Карлос, заводя двигатель. — Сегодня у нас культурная программа. Без вариантов.

— Культурная программа в клубе? — Шарль приподнял бровь, немного устало, пытаясь перейти к разговору с другом убегая от своих мыслей.

— А почему нет? Музыка — это культура. Танцы — это культура. Общение с прекрасными девушками — это высокая культура, между прочим.

Шарль усмехнулся, но ничего не ответил. Он знал, что спорить бесполезно.

Клуб, который выбрал Карлос, находился в старом порту — модное место с видом на море, приглушенным светом и музыкой, которая не оглушала, но создавала нужное настроение. Они прошли к столику в углу, и Карлос заказал бутылку коньяка.

— Будешь только смотреть? — спросил Карлос, разливая янтарную жидкость по бокалам.

— Буду пить, — ответил Шарль, беря свой рокс и делая первый глоток, который обжиг горло и тепло разлилось по горлу.

— Я не об этом, — Карлос кивнул в сторону танцпола, где девушки в коротких разнообразных платьях от блестящего до монотонно, от менее открытого к более  двигались в ритме оглашающей музыки. — Посмотри, какие красавицы. Тебе не кажется, что ты слишком много работаешь в последнее время?

— Я всегда много работаю, — Шарль сделал ещё глоток, но больше.

— Вот именно, — Карлос откинулся на спинку стула. — Шарль, ты забываешь, что жизнь не состоит из одних дел. Ты гонщик, как и я, в конце концов. У тебя есть скорость, адреналин, победы. И женщины, которые от тебя без ума. Но ты сидишь в участке с этими папками и выглядишь так, будто тебе пятьдесят, а не тридцать, хотя можешь воспользоваться моментом и выбрать любую.

— Мне нравится моя работа, — сказал Шарль спокойно. Леклер знал, что фото для прессы уже сделаны, и скоро появятся газеты: «холостяк и принц Монако сегодня появился в клубе со своим другом Карлосом Сан-Хосе. Ждем следующего гоночного сезона, в ожидании кто выиграет». На деле можно легко объяснить почему его фотографий с отделения и дел нет. Скажем так, репортеры подвязаны и в курсе, что какие-то княжеские дела стоит оставить в пределах государства и не распространять, поэтому нет ни одного снимка Шарля, когда он занят работой в полиции, кроме тех, что делали его коллеги для работы.

— Я не говорю, что она тебе не нравится. Я говорю, что тебе нужно иногда отвлекаться. — Карлос кивнул в сторону барной стойки. — Вон, посмотри на брюнетку. Она уже десять минут смотрит на тебя.

Шарль машинально перевел взгляд. Девушка — высокая, стройная, с длинными темными волосами, зелеными глазами и яркой голивудской улыбкой  — действительно смотрела в их сторону. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась и подняла бокал.

Он вежливо кивнул в ответ и снова повернулся к Карлосу.

— Она красивая, — сказал он равнодушно, пожимая плечами.

— Красивая? — Карлос всплеснул руками. — Она шикарная! Иди познакомься.

— Не хочу.

— Почему?—сражу же после ответа друга спросил друг.

Шарль сделал еще один глоток коньяка, чувствуя, как внутри разгорается привычное раздражение — не на Карлоса, а на себя. Потому что он знал, почему не хочет. И причина была не в усталости и не в работе.

— У меня есть дела, — сказал он, но прозвучало это неубедительно даже для него самого.

— Дела подождут, — отрезал Карлос. — Шарль, ты не можешь вечно прятаться за папками. Сколько уже прошло с тех пор, как у тебя была женщина?

— Это не твое дело.

— Мое, потому что я волнуюсь за тебя, — Карлос наклонился вперед. — Ты изменился. В последние дни ты стал каким-то... другим. Более живым, что ли. Но при этом ты отказываешься от того, что раньше тебя привлекало. Что происходит?

Шарль молчал, глядя на янтарную жидкость в бокале. Что происходит? Произошло то, что он не мог себе объяснить. То, что не вписывалось ни в какие рамки, которые он привык выстраивать вокруг своей жизни.

Он вспомнил, как сегодня утром Аллеса сидела за своим рабочим столом, склонившись над папкой, шепча обними лишь губами про себя дело, и ее волосы выбились из хвоста, падая на лицо. Как она отодвинула стаканчик с кофе из автомата с таким брезгливым выражением, что ему захотелось купить ей профессиональную кофемашину. Как она смотрела на него в переулке, когда бросала фальшивую флешку Леруа — с вызовом, с решимостью, с чем-то, от чего у него перехватывало дыхание.

— Шарль? — Карлос вывел его из задумчивости. — Ты слышишь меня?

— Слышу, — ответил Шарль, делая глоток. — Я просто... думаю.

Разум пилота Феррари был затуманен. Может во всем виноват алкоголь, может проблемы и работа, а может просто то, о чем он думает.?

— О работе?

— Да. О работе.

Карлос посмотрел на него с сомнением, но ничего не сказал. Вместо этого он подозвал официанта и заказал еще одну бутылку.

— Тогда будем пить, — сказал он. — За твою работу, которая, надеюсь, когда-нибудь оставит тебе время для жизни.

Шарль поднял бокал, и они чокнулись.

Через полчаса к ним подошла та самая брюнетка с барной стойки. Карлос, как истинный джентльмен, уступил ей свой стул и с хитрой улыбкой отошел к танцполу, оставив Шарля наедине с ней.

— Привет, — сказала девушка, поправляя волосы. — Я Софи.

— Шарль, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно.

— Ты не похож на тех, кто обычно здесь бывает, — она наклонилась ближе, и он почувствовал запах ее духов — цветочный, сладковатый. — Более... серьезный, что ли.

— Мой друг заставил меня прийти, — признался Шарль.

— И правильно сделал, — она улыбнулась, обнажая ровные белые зубы. — Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы сидеть дома.

Она положила руку на стол, совсем близко к его руке. Жест был явным, приглашающим. Шарль знал, что от него ожидают — улыбнуться, взять её за руку, предложить выпить, пригласить на танец. Всё это было так просто. Так привычно.

Но вместо этого он увидел перед собой другое лицо. Аллесу. Ту, которая на допросе у Сильви чихнула так громко, что он едва не рассмеялся. Ту, которая бросила фальшивую флешку под ноги Леруа и сказала: «Если мой пульс остановится, информация уйдет в прессу». Ту, которая называла его по имени с такой интонацией, что каждый раз его сердце почему-то пропускало удар.

Он не мог назвать это имя. Не здесь. Не сейчас. И не этой девушке, которая смотрела на него с надеждой в глазах.

— Извини, — сказал он, отодвигаясь. — Я, наверное, не в том настроении. Не ищу секс на ночь.

Софи удивленно подняла брови.

— Ты серьезно?

— Серьезно, — он улыбнулся, стараясь смягчить отказ. — Это не из-за тебя. Просто... есть кое-что, что не дает мне покоя.

Она посмотрела на него долгим взглядом, потом пожала плечами и встала.

— Жаль, — сказала она. — Ты мне понравился.

— Ты тоже мне понравилась, — ответил он честно. — Но не сегодня.

Она ушла, покачивая бедрами, и Шарль снова остался один с бокалом коньяка. Он смотрел, как она исчезает в толпе, и чувствовал только облегчение.

— Ты идиот, — раздался голос Карлоса, который внезапно материализовался за его спиной.

— Знаю, — ответил Шарль, не оборачиваясь.

— Она была прекрасна. И она хотела тебя. А ты её отпустил.

— Я не хотел её, Карлос.

Карлос сел напротив, посмотрел на Шарля с выражением, которое Шарль видел уже много раз — смесь удивления и понимания.

— Тогда кого ты хочешь? — спросил Карлос тихо.

Шарль молчал. В голове билось имя, которое он не мог произнести. Имя, которое стало для него запретным, потому что если бы он сказал его вслух, то уже не смог бы притворяться, что ничего не происходит.

— Я не знаю, — ответил он наконец.

— Ты врешь, — Карлос покачал головой. — Ты всегда так говоришь, когда не хочешь признаваться. Но я вижу. Ты изменился, Шарль. И я знаю, из-за кого.

— Не говори глупостей, — Шарль сделал глоток коньяка, надеясь, что алкоголь заглушит мысли.

— Это та девушка, да?— Карлос не отставал. — Как её там? Твоя напарница. Аллеса вроде?

Шарль замер. Бокал застыл у губ.

— Что ты о ней знаешь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Только то, что ты говоришь о ней чаще, чем о ком-либо за последние годы, — Карлос откинулся на спинку стула. — И то, что когда ты о ней говоришь, твои глаза становятся другими.

— Ты слишком много себе позволяешь, — холодно сказал Шарль.

— Я твой друг, — возразил Карлос. — Я имею право.

Они помолчали. Музыка играла, люди танцевали, жизнь вокруг кипела. Но Шарль чувствовал себя так, будто находится в вакууме, где есть только он и имя, которое он не решается произнести.

— Она моя напарница, — сказал он наконец. — Только и всего.

— Ты сам в это веришь? — спросил Карлос.

Шарль посмотрел на бокал, в котором оставалось немного коньяка. Янтарная жидкость поблескивала в приглушенном свете, напоминая цвет глаз, которые он видел каждое утро.

— Нет, — ответил он тихо. — Не верю.

Карлос молчал, давая ему время.

— Она... — Шарль запнулся, подбирая слова. — Она не похожа на других. Она видит то, что другие пропускают. Она не боится. Когда она смотрит на меня, мне кажется, что она видит не гонщика, не следователя, а... меня.

— Это плохо? — спросил Карлос.

— Это опасно, — ответил Шарль. — Мы работаем вместе. Она скажем так стажер под моей опекой. У нас дело, которое может стоить жизни. Если я позволю себе...

— Что? Чувствовать? — Карлос усмехнулся. — Шарль, ты человек. Ты имеешь право.

— Не тогда, когда от меня зависит её безопасность.

Карлос покачал головой, но ничего не сказал. Он налил себе коньяка, поднял бокал.

— Тогда пей, — сказал он. — За то, чтобы ты когда-нибудь понял, что бояться чувств — глупее, чем бояться скорости.

Шарль поднял бокал, но пить не стал. Вместо этого он смотрел на янтарную жидкость и думал о том, что Аллеса, наверное, уже дома. Пьет чай с братом, смеется над его шутками, перебирает в голове детали дела.

И он хотел быть там. Не в этом клубе, не с этой девушкой, не с коньяком. А там, где пахнет ее духами и кофе из автомата, который она так и не допила. Там, где она смотрит на него серьезными глазами и говорит: «Мы справимся, потому что мы напарники».

— Я, наверное, поеду, — сказал он, вставая.

— Домой? — спросил Карлос.

— Да. Завтра рано вставать.

Карлос посмотрел на него, и в его глазах было понимание.

— Иди, — сказал он. — Но подумай о том, что я сказал.

Шарль кивнул, оставил на столе деньги за коньяк и вышел из клуба.

Ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя. Он сел в машину, но не завел двигатель сразу. Сидел в тишине, глядя на огни Монако, и думал.

Он думал о том, что Карлос возможно прав, но не настолько чтобы все это казалось правдой. Еще слишком рано для такого.

— Аллеса, — произнёс он, и это имя звучало так, как должно было звучать с самого начала.

Он завел двигатель и поехал домой. Не к ней — нет, пока не время. Но зная, что завтра утром он снова увидит её в кабинете, увидит, как она хмурится над папками, как поправляет волосы, как смотрит на него с вызовом и теплотой одновременно.

И, возможно, когда-нибудь он скажет ей то, чему придет время если это все-таки будет она, та что глядя на чужую девушку и видя перед собой только одну.

Ту, чье имя теперь звучало в его сердце на каждом ударе.

*****

Аллеса сидела на кухне с чашкой чая, когда её телефон завибрировал.

Сообщение от Шарля: «Завтра в 8. Есть новые данные по контрактам. Выспись».

Она улыбнулась, глядя на экран. Простое рабочее сообщение, ничего лишнего. Но почему-то от него стало теплее.

«Ты тоже выспись. Не сиди допоздна с папками», — ответила она.

Ответ пришел через минуту: «Не буду. У меня был вечер культурного отдыха. Друг заставил».

Аллеса представила Шарля в клубе, среди танцующих людей и ярких огней, и почему-то эта картина показалась ей чужой. Она не могла представить его иначе, чем за столом с папками, или за рулем машины, или в переулке с пистолетом в руке, защищающим её.

«Надеюсь, культурный отдых прошел хорошо?» — спросила она.

«Скучно, — пришел ответ. — Коньяк хороший, но компания не та».

Она хотела спросить, какая компания была бы правильной, но не решилась. Вместо этого она набрала: «Спокойной ночи, Леклер».

«Спокойной ночи, Леруа».

Она отложила телефон, допила чай и пошла в спальню. Засыпая, она думала о том, что завтра будет новый день, новое дело, и он снова будет рядом.

И этого было достаточно.

По крайней мере, пока.