Сквозь тернии к звездам

Прошло три дня с того вечера, когда мы взяли Брауна.

Три дня допросов, оформления показаний, бесконечных бумаг и встреч с начальством, которое никак не могло поверить, что двое следователей — один из которых вообще-то числился в отпуске до конца месяца, а вторая только вчера получила значок — раскрыли схему, которая тянулась на три страны и насчитывала десятки жертв.

Браун молчал первые сутки. Потом, когда адвокат объяснил ему, что флешка с данными уже скопирована в трех разных местах и что Сильви Мартен дала показания, он сломался. Назвал имя: Жан-Люк Морено, заместитель министра здравоохранения. Тот самый человек с дорогой сигарой и государственным значком.

Морено арестовали на следующий день в его собственном кабинете. Говорят, он даже не сопротивлялся — только спросил: «Как они меня нашли?» Ему не ответили.

Пресса взорвалась. Заголовки пестрели: «Коррупция в министерстве», «Подпольная торговля органами в сердце Монако», «Смерть Дюбуа — цена правды». Наша с Шарлем фамилии не называли — Кларк настоял на анонимности, чтобы обезопасить нас от возможных рецидивов. Но я знала, что внутри участка все говорят о том, как «новичок и гонщик раскрыли дело века».

Сегодня я впервые за три дня выспалась. Дерек наконец-то перестал ходить за мной хвостом, убедившись, что никто не собирается нападать на меня в собственной квартире. Оливье Бланшар пошел на поправку, Сильви Мартен выписали из больницы под охрану, а её сына временно перевезли в безопасное место.

Мир возвращался в нормальное русло.

Я стояла перед автоматом с кофе в коридоре участка, наблюдая, как коричневая жидкость медленно наполняет пластиковый стаканчик. Запах растворимого кофе смешивался с запахом бумаги и полироля, создавая ту самую атмосферу, которую я уже начинала любить.

— Ты уверена, что хочешь пить эту бурду? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Шарль стоял в двух шагах, прислонившись к стене, с чашкой в руке — своей, керамической, с выцветшим логотипом Ferrari. На нем была свежая футболка цвета бургунди, волосы уложены, под глазами почти не было кругов. Он выглядел так, будто наконец-то выспался.

— А что, у тебя есть предложения получше? — я взяла стаканчик и сделала осторожный глоток. Горько, горячо и отдает пластмассой. Идеальное утро.

— Есть, — он кивнул в сторону нашего кабинета. — Но сначала дело.

Я подняла бровь.

— Уже? Кларк дал нам что-то новое?

— Да. — Шарль оттолкнулся от стены и направился к лестнице. — Заходи, расскажу.

Я последовала за ним, чувствуя, как внутри разгорается привычное напряжение. Три дня тишины, бумажной работы и скучных отчетов — и вот снова. Новое дело, новые загадки, новый шанс доказать, что я здесь не просто так.

Кабинет встретил нас привычным беспорядком. На столе Шарля громоздились папки, которые мы так и не разобрали после дела Дюбуа. На моем столе, маленьком приставном, лежала стопка чистых бланков и моя кружка с зайчиком — подарок Дерека к первому рабочему дню.

Я села на свой стул, поставила кофе рядом с кружкой и посмотрела на Шарля. Он закрыл дверь, подошел к столу и бросил передо мной тонкую папку.

— Что это? — спросила я, открывая.

— Исчезновение человека. Три дня назад. Женщина, тридцать два года, гражданка Франции, проживает в Монако последние пять лет. — Он сел напротив, отпивая свой кофе. — Работала переводчицей в крупной международной компании.

Я пробежалась глазами по первому листу. Фотография: темные волосы, серьезные глаза, легкая улыбка. Элен Роше. Исчезла два дня назад, не вернулась с работы. Муж обратился в полицию вчера вечером.

— И что здесь необычного? — спросила я. — Взрослая женщина, может, уехала куда-то, не предупредив. Может захотела уйти от супруга.

— Муж говорит, что это не похоже на нее. Она всегда звонит, если задерживается. Телефон отключен, машина стоит на парковке у офиса, кредитными картами не пользуется.

— Может, намеренно скрывается?

— Может, — согласился Шарль. — Но есть кое-что еще.

Он достал из папки распечатку и положил передо мной. Я всмотрелась в текст — это была переписка в мессенджере.

— Элен Роше за три дня до исчезновения написала подруге, что нашла что-то странное в документах компании, где работала. Что-то, что «не даёт ей спать по ночам». Подруга спросила, что именно. Элен ответила: «Не могу сказать по телефону. Встретимся в пятницу, я всё объясню».

— В пятницу? — я посмотрела на дату. — Это был вчера?

— Да. Элен не пришла на встречу.

Я откинулась на спинку стула, переваривая информацию. Женщина находит что-то в документах, сообщает подруге, что хочет рассказать, и исчезает. Звучало до боли знакомо.

— Это похоже на дело Дюбуа, — сказала я.

— Похоже, — кивнул Шарль. — Поэтому Кларк отдал это нам. Сказал, что если есть связь, мы ее найдем.

— А если нет?

— Тогда мы просто найдем пропавшую женщину.

Я посмотрела на фотографию Элен Роше. В её глазах было что-то, что не давало мне покоя — не страх, нет. Скорее, решимость. Та самая решимость, которая, наверное, была и у меня, когда я шла в переулок с фальшивой флешкой.

— С чего начнем? — спросила я, закрывая папку.

— С компании, где она работала. — Шарль достал из ящика еще один лист. — «Монако Транслейт Интернешнл». Занимается переводами для крупных корпораций, в том числе для государственных структур. И знаешь, кто входит в число их клиентов?

— Не тяни, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает предчувствие.

— Министерство здравоохранения. То самое, в котором работал Морено.

Тишина повисла в кабинете, тяжелая и напряженная. Я смотрела на Шарля, и в его глазах читалось то же, что я чувствовала — это не может быть совпадением.

— Ты думаешь, это связано? — спросила я. — После всего, что произошло?

— Я думаю, что Элен Роше исчезла через три дня после ареста Морено. И что она работала с документами, которые могли иметь отношение к его деятельности. — Он сложил руки на столе. — Слишком много совпадений для одного месяца, Аллеса.

— Но Морено в тюрьме. Браун тоже. Кто мог...

— Кто-то, кого мы не нашли. Кто-то, кто остался в тени. — Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Морено был заместителем министра. У него были начальники, коллеги, партнеры. Мы взяли верхушку айсберга, но кто знает, что скрывается под водой.

Я сжала папку в руках, чувствуя, как бумага хрустит под пальцами.

— Когда едем в офис?

— Через час. Я хочу сначала проверить кое-что в базе. — Шарль открыл ноутбук. — А ты пока изучи досье. Вдруг найдешь что-то, что упустили мы с Кларком.

Я кивнула и открыла папку, погружаясь в сухие строчки полицейских отчетов. Элен Роше, тридцать два года, замужем, детей нет. Окончила Сорбонну, работала в трех международных компаниях, последние пять лет — в «Монако Транслейт». Характеристики безупречные, никаких приводов, никаких долгов. Идеальная жизнь, идеальная работа, идеальный брак.

Идеальные люди не исчезают просто так.

— Шарль, — сказала я, отрываясь от бумаг.

— Мм?

— Здесь есть список документов, которые переводила Элен за последний месяц. — Я показала на строчку в отчете. — Среди них — контракты между министерством здравоохранения и несколькими медицинскими центрами в Восточной Европе.

Шарль поднял голову.

— Какими именно?

— Тремя. В Болгарии, Румынии и Сербии. — Я пробежалась пальцами по строчкам. — Контракты подписаны за две недели до ареста Морено.

Шарль встал, подошел к моему столу и склонился над папкой. Я чувствовала его дыхание у своего плеча, запах одеколона и кофе. Слишком близко, чтобы думать о деле, но я заставила себя сосредоточиться закусив язык во рту

— Восточная Европа, — медленно сказал он. — Откуда, по данным Дюбуа, поступали... доноры.

— Доноры без документов, — закончила я. — Мигранты, бездомные. Люди, чье исчезновение никто не заметит.

Мы переглянулись. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама — холод, смешанный с яростью.

— Это не закончилось, — сказала я. — Смертью Дюбуа.

— Нет, — ответил Шарль. — Это только начало.

Он выпрямился, прошелся по кабинету. Я видела, как он прокручивает в голове варианты, как строит логические цепочки, как пытается заглянуть за горизонт, где прячется истина.

— Если Элен нашла что-то в этих контрактах, — сказал он наконец, — если она поняла, что схема продолжает работать даже после ареста Морено...

— Тогда её исчезновение — не случайность, — закончила я.

— И мы должны найти её раньше, чем это сделают они.

Я встала, взяла папку и свою куртку.

— Тогда чего мы ждем?

Шарль посмотрел на меня, и в уголках его губ появилась знакомая усмешка.

— Кофе допей, — сказал он. — а то остыл.

Я взглянула на стаканчик из автомата, который так и стоял на столе нетронутым. Остывшая бурда, от которой уже шел неприятный запах.

— Я лучше возьму твой, — сказала я, кивнув на его керамическую кружку.

— Не дам, — ответил он, прижимая кружку к груди с таким видом, будто я собиралась отнять у него ребенка.

— Эгоист,-фыркнула я

— Гурман, — поправил он. — Есть разница.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. В этом коротком обмене было что-то настолько привычное, настолько нормальное, что я почти забыла о женщине, которая исчезла три дня назад, и о тенях, которые тянулись из прошлого дела.

Почти.

Мы вышли из кабинета, и я бросила последний взгляд на фотографию Элен Роше. Темные волосы, серьезные глаза, легкая улыбка. Она смотрела на меня с бумажного листа, и в её взгляде я читала то, что не давало мне покоя.

Она знала. И они узнали, что она знает.

— Аллеса, — окликнул меня Шарль, уже стоя у лестницы. — Идёшь?

— Иду, — ответила я, убирая фотографию в папку.

Я догнала его у выхода, и мы вместе вышли на улицу. Солнце Монако заливало город золотым светом, и на секунду мне показалось, что всё хорошо. Что мир вернулся в своё русло.

Но я знала правду. Под этой золотой оболочкой прятались тени, которые мы только начали разгонять. И где-то там, в этих тенях, ждала Элен Роше — живая или мертвая, но ждала, когда мы её найдём.

Мы сели в машину, и Шарль, как всегда, резко вырулил с парковки.

— Держись, — сказал он, и в его голосе я услышала тот самый холодный огонь, который означал, что он уже в игре.

Впереди было новое дело. Новые загадки. Новая битва с тенями, которые, казалось, никогда не исчезали до конца.

Но мы были вместе. И этого было достаточно, чтобы идти дальше.

Машина летела по улицам Монако, увозя нас в неизвестность. А я сжимала в руках папку с делом Элен Роше и думала о том, что, возможно, мы так и не закрыли ту самую дверь, которую открыли в доме Дюбуа.

Может быть, её вообще нельзя закрыть.

Может быть, нам суждено идти по этому пути до конца — туда, где тени рассеиваются, и где правда наконец становится сильнее лжи.

— Шарль, — сказала я, когда мы остановились на светофоре.

— Мм?

— Как ты думаешь, мы справимся?

Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах не было сомнений.

— Справимся, — сказал он.

Свет загорелся зеленым, и машина рванула вперед.

Новое дело началось.