Сквозь тернии к звездам

Утро следующего дня встретило меня тяжелой головой и чувством, что я не спала вовсе. Дерек ушел на работу рано, оставив на кухонном столе записку: «Не геройствуй. Звони, если что». Я сжала листок в руке, чувствуя, как внутри разрастается холодная решимость. Оливье Бланшар все еще был в реанимации. Сильви Мартен — под круглосуточной охраной. А мы с Шарлем стали мишенями, по которым кто-то уже наверняка навел прицел.

В участок я вошла с таким чувством, будто за мной следят. Каждый взгляд коллеги, каждый шорох в коридоре заставляли напрягаться. Я поднялась на второй этаж, толкнула дверь нашего кабинета и увидела Шарля, сидящего за столом с чашкой кофе. Он выглядел так, будто тоже не сомкнул глаз.

— Доброе утро, — сказала я, присаживаясь на свой стул.

Он поднял голову, и в его взгляде мелькнуло что-то — облегчение? Беспокойство? Он молча протянул мне руку, и я увидела на его ладони маленькую черную флешку.

— Возьми, — сказал он. — Это копия. Оригинал я спрятал в другом месте.

Я взяла флешку, чувствуя, как пластик нагревается от тепла моей кожи.

— Ты уверен, что мне стоит носить ее с собой?

— Это самая важная вещь в нашем деле, Аллеса, — его голос был низким, почти суровым. — Без нее все наши слова — просто слова. С ней у нас есть шанс раздавить всю эту систему. Ты должна беречь её как зеницу ока.

Я посмотрела на него, затем на флешку, зажатую между пальцами.

— Я буду беречь её, — сказала я тихо, но твердо. — Клянусь.

Я опустила руку к горловине футболки, просунула пальцы под ткань и положила флешку в лиф, прямо между грудями. Пластик скользнул по коже и замер в надежном убежище, скрытый от чужих глаз. Я поправила воротник и подняла взгляд на Шарля.

Он смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать. В его глазах застыло что-то между удивлением и... чем-то еще, отчего мое лицо начало теплеть.

— Что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Ничего, — он отвел взгляд, но я заметила, как дрогнули уголки его губ. — Просто... это надежное место. До тех пор, пока ты не снимешь нижнее белье.

Я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает азарт.

— Не волнуйся, Леклер, — сказала я, передразнивая его серьезный тон. — Я не планирую снимать нижнее белье в ближайшее время. По крайней мере, на работе.

Он фыркнул, прикрывая смех глотком кофе, и я позволила себе улыбнуться. В этой короткой перепалке было что-то нормальное, человеческое — то, что помогало не думать о том, что за нами охотятся.

— Ладно, — я откинулась на спинку стула, становясь серьезной. — Нам нужен план.

Шарль кивнул, отставляя кружку.

— Я слушаю.

— Они знают, что мы знаем правду. И они знают, что у нас есть доказательства. — Я обвела рукой пространство кабинета. — Здесь, в участке, они нас не тронут. Слишком много свидетелей. Но рано или поздно мы выйдем отсюда, и тогда...

— И тогда они попытаются забрать флешку, — закончил Шарль.

— Именно. — Я подалась вперед, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь. — Так дадим им такую возможность.

Шарль замер. В его глазах зажглось понимание, смешанное с тревогой.

— Ты предлагаешь себя в качестве приманки.

— Я предлагаю использовать ту самую ситуацию, которую они ждут, — поправила я. — Они хотят напасть на меня, когда я буду одна, и забрать флешку. Значит, я должна оказаться одна в таком месте, где они смогут это сделать.

— Нет, — отрезал Шарль. Голос его стал жестким, и я увидела, как напряглись его плечи. — Это слишком опасно. Если что-то пойдет не так...

— А что может пойти не так? — я встала, опираясь руками о его стол. — Ты будешь рядом. В засаде. Как только они появятся — ты их возьмешь.

— А если их будет больше, чем мы думаем? Если у них будет оружие? Если они не будут ждать, а сразу...

— Шарль, — я перебила его, глядя прямо в глаза. — Это единственный способ узнать, кто за всем стоит. Леруа — просто шестерка. Кто-то стоит над ним, кто-то отдает приказы. Мы должны вытащить этого человека наружу.

— Мы можем найти другие пути.

— Какие? — я скрестила руки на груди. — Ждать, пока они убьют следующего свидетеля? Или пока доберутся до нас в темном переулке? Они уже напали на Оливье. Они пытались убить Сильви. Они присылают мне сообщения с угрозами. С каждым днем они становятся смелее, а мы — уязвимее.

Шарль молчал. Я видела, как в нем борются профессионал, понимающий логику моего плана, и что-то другое — то, что он пока не готов был назвать.

— Если мы будем медлить , — продолжила я тише, — они уничтожат улики, подчистят концы, и Дюбуа умрет просто как «владелец клиник, погибший при ограблении». А все те люди на флешке... они так и останутся без ...

— Без правосудия, — поправил он машинально.

— Без правосудия, — согласилась я. — Поэтому давай сделаем это. Сегодня.

Он поднял на меня глаза. В них была такая смесь усталости, тревоги и чего-то еще, что мое сердце пропустило удар.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? — спросил он тихо. — Ты предлагаешь выйти на улицу с фальшивой флешкой, зная, что на тебя нападут. Если я не успею...

— Ты успеешь, — я сказала это так уверенно, будто речь шла о том, что солнце встанет на востоке. — Ты гонщик, Шарль. Ты привык рассчитывать каждую секунду. Я доверяю тебе.

Он смотрел на меня долго. Так долго, что я начала считать удары собственного сердца.

— Ты невыносима, — сказал он наконец.

— Знаю, — улыбнулась я.

— Если с тобой что-то случится...

— Не случится.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а когда открыл их снова, я увидела в них ту самую холодную решимость, которая отличала его в самые опасные моменты.

— Хорошо, — сказал он. — Сделаем.

Я выпрямилась, чувствуя, как напряжение в комнате сменяется чем-то другим — напряжением другого рода, острым и почти физическим.

— Тогда давай продумаем детали, — сказала я, возвращаясь на свой стул.

Шарль достал блокнот и начал набрасывать план. Я смотрела на его руки — сильные, уверенные, с длинными пальцами, которые сжимали ручку так же, как вчера сжимали руль. И думала о том, что этот человек, который еще несколько дней назад смотрел на меня как на обузу, сейчас готов рискнуть всем, чтобы защитить меня.

— Мы сделаем так, — начал он, возвращая меня в реальность. — Ты выйдешь из участка около восьми вечера. Когда стемнеет, но не полностью — камеры должны зафиксировать нападение, но преступник должен чувствовать себя в безопасности. Пойдешь пешком, по улице Ля-Колль. Там есть участок между старым портом и парковкой, где камер практически нет. Я буду ждать в машине в двухстах метрах. Как только они появятся — у тебя будет ровно три секунды, чтобы упасть на землю. Я выйду из машины и возьму их.

— Три секунды? — я приподняла бровь. — А если я не успею среагировать?

— Успеешь, — он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. — Ты же быстрая. Спортсменка.

Я фыркнула.

— Ладно. А что насчет флешки? У меня с собой будет пустышка?

— Да, — Шарль достал из ящика стола точно такую же флешку, как та, что лежала у меня на груди. — На этой ничего нет. Пустой носитель. Они проверят? Не знаю. Но если попытаются — поймут, что их обманули.

— И тогда придут за мной снова, — закончила я.

— Не придут, — в его голосе появилась сталь. — Потому что мы возьмем их сегодня. Всех, кто придет.

Я кивнула, принимая правила игры.

— Хорошо. А если они придут с оружием?

— Тогда ты падаешь сразу, как только увидишь их. Не ждешь, не смотришь, не пытаешься быть героиней. Просто падаешь и закрываешь голову руками. Ясно?

— Ясно, — я выдержала его взгляд. — Ты тоже не геройствуй. Если у них будет оружие — вызывай подкрепление, не лезь один.

Он усмехнулся — коротко, без веселья.

— Договорились.

Мы сидели в тишине, обдумывая детали. Шарль достал карту, отметил места, где я должна идти, где буду ждать его машина, где скорее всего появится нападающий. Я запоминала каждую улицу, каждый поворот, каждое дерево, за которым можно укрыться.

— А теперь, — сказал Шарль, откладывая карту, — главный вопрос. Кто это будет?

— Браун, — ответила я не задумываясь. — У него есть мотив, возможность и связи. И он уже показал, что не боится действовать.

— Но Браун — исполнитель. Нам нужно добраться до того, кто стоит над ним.

— Значит, мы должны сделать так, чтобы Браун привел нас к нему. Или чтобы тот, кто над ним, вышел из тени, когда поймет, что его человек провалился.

Шарль задумался.

— Если мы возьмем Брауна с поличным, он может заговорить. Ради смягчения приговора.

— А если нет?

— Тогда у нас есть флешка. И мы пойдем другим путем.

Я посмотрела на него.

— Ты действительно веришь, что мы сможем это сделать?

— Верю, — ответил он без колебаний. — Потому что у нас есть ты.

— Я? — я удивилась.

— Ты увидела то, что пропустили другие. Ты заставила Сильви заговорить. Ты раскусила Брауна с первого взгляда. — Он помолчал. — Ты, Аллеса, та самая искра, которая поджигает дело. Я просто... следую за тобой.

Я не знала, что ответить. Комплименты от Шарля Леклера были редки, а такие слова — и вовсе бесценны.

— Ты преувеличиваешь, — сказала я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Ни капли, — он посмотрел на меня долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то, от чего мое сердце забилось быстрее. — Ты готова?

Я встала, поправила футболку и проверила, надежно ли спрятана фальшивая флешка. Настоящая по-прежнему лежала там, где я ее оставила — в самом надежном месте.

— Готова, — сказала я.

---

Вечер опустился на Монако быстрее, чем я ожидала. Я вышла из участка ровно в восемь, как мы и договаривались. В руке я держала пустой пакет, делая вид, что просто возвращаюсь домой после рабочего дня. На шее, под футболкой, висела фальшивая флешка — я специально оставила ее на виду, чтобы приманка сработала.

Улица Ля-Колль встретила меня полумраком и редкими прохожими. Я шла медленно, считая шаги, чувствуя, как каждый нерв в моем теле натянут до предела. Где-то позади, в двухстах метрах, ждал Шарль. Я не видела его машины, но знала, что он там. Доверяла.

Первый перекресток. Второй. Участок без камер. Я свернула в узкий проход между зданиями, где фонари горели через один, создавая больше теней, чем света.

Шаги за спиной.

Я не обернулась, но услышала — ритмичные, тяжелые, уверенные. Не случайный прохожий. Тот, кто знает, куда идет.

Я ускорилась, но не слишком — нужно было, чтобы они успели.

— Мадемуазель Леруа .

Голос раздался сзади, и я замерла. Не от страха — от понимания, что момент настал.

Я медленно обернулась.

Передо мной стояли двое. Первого я узнала сразу — Марк Браун , в темном костюме, с лицом, не выражающим ровным счетом ничего. Второй был выше, шире в плечах, с короткой стрижкой и тяжелым взглядом. Оба смотрели на меня так, как смотрят на добычу, которая уже не убежит.

— Вы не туда идете, — сказал Браун , делая шаг вперед.

— Я иду домой, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это разрешено.

— То, что у вас с собой, — не принадлежит вам, — он кивнул на мою шею, где под тканью футболки угадывался контур флешки. — Отдайте, и мы разойдемся.

— Не отдам, — я сделала шаг назад, чувствуя спиной холодную стену.

— Глупая девочка, — голос Леруа стал ниже, опаснее. — Ты не понимаешь, во что ввязалась. Эта флешка стоит жизни. И не одной.

— Я знаю, что на ней, — сказала я. — И знаю, чьи приказы вы выполняете.

Браун замер. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, злость.

— Тогда вы должны понимать, что не уйдете отсюда с ней.

— А вы не уйдете отсюда вообще, — раздался голос из темноты.

Шарль вышел из-за угла с пистолетом в руке, направленным прямо на Брауна . Я видела, как напряглись плечи охранника, как его рука дернулась к внутреннему карману пиджака.

— Не советую, — голос Шарля был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Руки за голову. Оба.

Браун медленно поднял руки. Его напарник последовал примеру, но я заметила, как его глаза бегают, оценивая расстояние до меня, до Шарля, до выхода из переулка.

— Вы совершаете ошибку, месье Леклер, — сказал Браун , и в его голосе не было страха. — Вы не представляете, против кого идете.

— Представляю, — Шарль приблизился, держа пистолет на уровне груди охранника. — Я иду против убийц, торговцев органами и коррупционеров, которые прикрываются государственными значками. И сегодня, месье Браун , ваша игра закончена.

— Вы думаете, что арест меня что-то изменит? — усмехнулся Марк. — Наверху сидят люди, о которых вы даже не мечтали. Меня заменят через неделю. А вы...

— А мы, — я шагнула вперед, вынимая из-за пазухи фальшивую флешку, — мы подготовились.

Леруа посмотрел на флешку, потом на меня, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на сомнение.

— На этом носителе ничего нет, — сказала я, бросая флешку ему под ноги. — Оригинал в безопасном месте. Уже передан людям, которые ждут только моего звонка, чтобы опубликовать все данные. Так что даже если вы убьете меня сейчас — вы не остановите правосудие.

Марк побледнел. Я видела, как дернулась его щека, как сжались кулаки, но он не двинулся с места — пистолет Шарля был направлен точно в его грудь.

— Вы врете, — сказал он, но в голосе уже не было уверенности.

— Проверьте, нет , — ответила я. — Но учтите: если со мной что-то случится, информация уйдет в прессу автоматически. Через час после того, как мой пульс остановится.

Тишина. Браун смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся шестеренки, просчитывая варианты. Потом его плечи опустились, и он произнес:

— Вы даже не представляете, что натворили.

— Представляю, — сказал Шарль, доставая наручники. — Марк Браун , вы арестованы по подозрению в причастности к убийству Анри Дюбуа, покушении на убийство Сильви Мартен и Оливье Бланшара, а также организации незаконной схемы трансплантации органов. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Браун позволил надеть наручники, не сопротивляясь. Его напарник последовал примеру. Когда Шарль защелкнул последний замок, Леруа повернул голову ко мне.

— Вы думаете, что победили, девочка, — сказал он тихо. — Но вы даже не знаете, кто настоящий хозяин этой игры. Когда вы узнаете — вы пожалеете, что родились на свет.

— Это угроза? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Это предупреждение, — ответил он.

Шарль дернул его за наручники, разворачивая к выходу из переулка.

— Хватит разговоров. Пошли.

Я смотрела, как он уводит арестованных к машине, которая уже ждала у обочины с включенными маячками. Мои руки дрожали. Только сейчас, когда опасность миновала, я поняла, как сильно боялась.

Я прислонилась к стене, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Пахло морем, выхлопными газами и — почему-то — жасмином. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.

— Аллеса.

Я открыла глаза. Шарль стоял передо мной, и в его взгляде было что-то, что заставило меня замереть.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Нормально, — мой голос дрогнул, и я ненавидела себя за это. — Немного трясет.

Он шагнул ближе, и я почувствовала тепло его тела.

— Ты была невероятна, — сказал он. — Когда бросила флешку и сказала про пульс... я думал, у меня сердце остановится.

— Я импровизировала, — призналась я.

— Я заметил. — Он улыбнулся — впервые за весь день, теплой, настоящей улыбкой. — Получилось эффектно.

— Леклер учит меня импровизировать, — я тоже улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. — Плохому, правда, но учит.

Он засмеялся, и этот смех разорвал последние нити страха, опутывавшие меня.

— Пойдем, — сказал он, протягивая руку. — Нам еще нужно допросить Брауна. И найти того, кто стоит над ним.

Я взяла его руку, чувствуя, как его пальцы сжимают мои.

— Вместе? — спросила я.

Он кивнул

Мы вышли из переулка, и огни Монако осветили наш путь. Впереди было много работы — допросы, показания, поиски доказательств. Но сегодня мы сделали главное: мы вытащили на свет одного из тех, кто прятался в тени.

И я знала, что это только начало.

Но начало, сделанное вместе.

— Шарль, — сказала я, когда мы подошли к машине.

— Мм?

— Спасибо, что пришел.

Он остановился, повернулся ко мне. В его глазах отражались огни ночного города, и в этом отражении я увидела что-то, что заставило мое сердце забиться быстрее.

— Я приду, Аллеса, — сказал он тихо. — Всегда.

Я хотела что-то ответить, но он уже открыл дверцу, помогая мне сесть в машину. Я опустилась на сиденье и почувствовала, как флешка — настоящая, та, что лежала у сердца — слегка надавила на грудь.

Она была на месте. И мы были на месте. Вместе.

Машина тронулась, увозя нас в ночь. Впереди была битва, которая только начиналась. Но сегодня мы выиграли этот раунд.

И это было только начало.