Надышись в клетке морем

Дверь закрылась с тихим, но тяжелым щелчком.

Ханчер осталась одна.

Секунду она стояла неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам Малики Ханым. Щебет свекрови стих где-то в коридоре, и наступила оглушающая, вязкая тишина.

Только тогда её ноги подкосились.Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз, обхватив колени руками. Плечи затряслись. Слезы, которые она сдерживала так долго, наконец прорвались. Горячие, соленые, они текли по щекам, падали на платье, оставляя темные влажные пятна.

Она закусила губу, пытаясь сдержать всхлипы. Нельзя, чтобы они услышали. Нельзя показывать слабость. Но тело не слушалось.

Когда дыхание немного выровнялось, она подняла голову и сквозь пелену слез оглядела комнату.

Спальня была огромной. Слишком огромной для одного человека. Высокий лепной потолок, тяжелые портьеры на окнах, кровать под балдахином — массивная, деревянная, с резными столбиками. Шелк, бархат, позолота. Везде. Слишком дорого, слишком помпезно, слишком... чужо.

В углу стоял туалетный столик с большим овальным зеркалом в золоченой раме. Ханчер поднялась на дрожащие ноги и подошла к нему.

Она взглянула на свое отражение.

Глаза красные, опухшие. Щеки мокрые, с разводами от слез. Ресницы слиплись. Лицо горело, нос распух. Девушка выглядела жалко. Сломленно. Такой она себя не узнавала. Ханчер провела ладонью по щекам, стирая мокрые дорожки, но новые слезы уже текли следом. Она вытирала, снова и снова, словно могла стереть весь этот день. Стереть этот дом. Стереть свою судьбу.

Х - За что? - прошептала она в пустоту комнаты. Голос сорвался, прозвучал хрипло, чужо. - Почему я?

Никто не ответил. Только часы на стене тикали с издевательским спокойствием, отмеряя минуты до того, как войдет он. Аслан. Её муж. Мужчина, который ей был не нужен.

Она посмотрела на кровать. Розовые лепестки были разбросаны по белоснежному покрывалу. Свечи на прикроватных тумбах ждали, когда их зажгут. В воздухе витал сладкий, приторный аромат духов. Её затошнило. Она отвернулась от кровати и подошла к окну. На улице уже темнело. Двор утопал в сумерках, и огни дома отражались в стекле слезами, которые она никак не могла остановить.

Она стояла у окна, сжимая подоконник, и думала о том, как оказалась здесь. Дом. Муж. Свекровь. Первая ночь. Ей было всего двадцать, но она чувствовала себя столетней старухой, у которой украли жизнь.

Сзади в замке повернулся ключ.

Аслан

Ханчер вздрогнула, обернулась. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, часто, панически.

Дверь открылась.

Он вошел, не спрашивая разрешения. Не постучав. Он вошел, как хозяин. Потому что он и был хозяин. Здесь. В этом доме. И теперь - её.

Аслан остановился на пороге и закрыл за собой дверь. Медленно. Бесшумно.

Он не торопился. Снял пиджак, не глядя на неё, повесил на спинку кресла у двери. Затем расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. И только после этого поднял глаза.

Он посмотрел на неё.

Его взгляд скользнул по комнате - по слезам на её щеках, по мокрому лицу, по сжатым в кулаки рукам, по дрожащим плечам. Он увидел всё. Её отражение в зеркале. Следы пальцев на подоконнике. Уголок платья, который она сжимала, будто это могло спасти.

И ему было всё равно.

В его глазах не мелькнуло ни тени сочувствия. Ни капли жалости. Ни малейшего интереса. Она была для него предметом интерьера, который докучал своим присутствием. Раздражал.

Он прошёл в комнату, не сказав ни слова. Подошёл к столу, налил себе воды из графина. Выпил. Поставил стакан. Медленно. Спокойно. Будто её здесь не было.

А - Что, - произнес он наконец, не оборачиваясь, и голос его звучал ровно, холодно, безжизненно. - Плакать будешь всю ночь?

Ханчер вздрогнула от его голоса. Она не ожидала, что он заговорит первым. И что скажет именно это.

Она сглотнула. Слезы снова подступили к горлу, но она заставила себя выпрямиться. Вытереть щёки, размазывая влагу по коже.

Х-Я не хочу быть здесь, - сказала она, и голос её дрогнул, но она продолжила. - Я не хочу быть твоей женой. Я не хочу этой ночи. Ты же видишь, что я не хочу. Ты видел мои глаза в холле. Ты знаешь.

Аслан обернулся. Взгляд его был тяжёлым, стальным. Он шагнул к ней. Не быстро, но с каждым шагом пространство между ними сжималось, становилось душным.

А- Ты думаешь, мне интересно, чего ты хочешь? - спросил он, и в голосе его впервые прозвучала сталь. - Ты здесь, потому что так решили мои родители. Я не просил тебя. Я не выбирал тебя. Ты - не мой выбор.

Он остановился в шаге от неё. Так близко, что она чувствовала его дыхание. Холодное. Чужое.

А-Но ты - моя жена, - продолжил он, и в голосе зазвенела угроза. - И ты будешь делать то, что тебе говорят. Ты будешь вести себя так, как должна вести себя жена. Ты будешь выполнять свои обязанности. И первая из них эта ночь.

Он протянул руку. Медленно. Ханчер отшатнулась, ударилась спиной о подоконник.

Х- Не подходи, - выдохнула она. - Пожалуйста. Не надо.

Но Аслан не остановился. Его пальцы сжали её подбородок, грубо, больно, заставляя смотреть в глаза.

А- Ты думаешь, я хочу тебя? - прошептал он, и в голосе его прозвучало презрение. - Ты для меня пыль. Но я должен продолжить род. Дать наследника отцу.

Он отпустил её подбородок и отступил. Отошёл к кровати, сел на край, закинув ногу на ногу. Взял со столика фрукт, надкусил. Спокойно. Будто ничего не произошло.

- Раздевайся, - приказал он, не глядя на неё. - Я не буду ждать до утра.