Пламя во имя крови

Райен Рейларион был сложным человеком, в котором уживались два совершенно разных существа. Как муж, он был чудовищем — холодным, жестоким, безразличным к страданиям своей жены. Он избивал Визерру, унижал её, брал силой, когда ему этого хотелось, и не проявлял ни капли сочувствия к её горю. Но как король, он был выдающимся правителем, который искренне заботился о своём народе и стремился сделать Вейрос лучше. В этом противоречии заключалась трагедия Визерры — она была замужем за человеком, которого весь мир считал великим, но который для неё был палачом.
После окончания Бриллиантовой Бойни и казни Вейлона Райен посвятил себя восстановлению страны. Он провёл административную реформу, которая упорядочила систему управления и сделала её более эффективной. Он реорганизовал совет наместников, создав чёткую иерархию, которая позволяла быстро решать споры и предотвращать конфликты. Он ввёл новую систему налогов, которая облегчила бремя беднейших слоёв населения и одновременно увеличила доходы казны. Он построил новые дороги, соединившие отдалённые провинции со столицей, и открыл порты для торговли с заморскими государствами, что принесло Вейросу небывалое процветание.
Но самым великим его достижением стала образовательная реформа. Райен понимал, что будущее Вейроса зависит от образованных людей, и он сделал образование доступным для всех — независимо от происхождения, богатства или сословия. Он открыл сотни новых школ по всей стране, где дети крестьян и ремесленников могли научиться читать, писать и считать. Он основал университеты, где изучали науки, медицину, астрономию и историю. Он пригласил лучших учёных со всего мира, чтобы они обучали его подданных. К 106 году почти каждый житель Вейроса умел хотя бы читать и писать, и это было его величайшим наследием.
Народ боготворил своего короля. Его называли Мудрым, Справедливым, Отцом Нации. Наместники, которые когда-то сомневались в нём, теперь поклонялись ему. Певцы слагали о нём песни, поэты писали оды, а художники создавали полотна, изображающие его в образе великого драконьего владыки. Вейрос процветал, и Райен был душой этого процветания. Но дома, в стенах Золотого дворца, он был совсем другим человеком.
Наложниц Райен почти не посещал. Он проводил с ними ночи только тогда, когда нуждался в наследниках, но его сердце принадлежало его сыновьям — всем мальчикам, которые росли в гареме. Эйриса, Эйриона, Матариса, Эйгора, Вейгона, Эйниса, Мейкара, Хейгона, Рейгона, Валарра — всех их он любил одинаково, проводил с ними время, учил их верховой езде, фехтованию, искусству управления драконами. Он был хорошим отцом для своих бастардов, но он был ужасным мужем для своей законной жены.
Визерра, потерявшая всех своих детей — Эйгона, Эймона, Мейгель, Дейру, — жила в постоянной агонии. Она почти не выходила из своих покоев, проводя дни в темноте, сжавшись в комок на кровати. Она перестала есть, перестала говорить, перестала реагировать на внешний мир. Её служанки шептались, что королева сошла с ума, что её разум разрушен горем, что она превратилась в живую тень. Она не принимала участия в придворной жизни, не появлялась на церемониях, не выполняла свои королевские обязанности. Она просто существовала, ожидая, когда смерть наконец заберёт её к её детям.
Каждую ночь, когда дворец погружался в темноту, Райен приходил в её покои. Он не искал её любви — он уже давно забыл, что это такое. Он приходил, чтобы взять её силой, чтобы выместить на ней свою злость, свою боль, своё разочарование. Он избивал её, когда она сопротивлялась, и избивал её, когда она не сопротивлялась. Он не нуждался в её согласии. Её тело принадлежало ему, и он брал его, когда хотел, не обращая внимания на её слёзы и мольбы.
Однажды ночью, когда он снова вошёл в её покои, она лежала на кровати, глядя в потолок пустыми глазами. Она не поднялась, не заговорила, даже не пошевелилась, когда он начал срывать с неё одежду. Она просто лежала, как кукла, и позволяла ему делать с ней всё, что он хочет. Когда он закончил, он посмотрел на неё и сказал холодно:
«Ты даже не сопротивляешься. Ты стала бесполезной. Идиотка. Ты не можешь даже дать мне живого ребёнка. Что ты вообще умеешь?»
Визерра медленно повернула голову и посмотрела на него. Её глаза были красными от слёз, но в них не было ни злости, ни страха. Была только бесконечная, бездонная усталость.
«Я умею плакать, — прошептала она. — Я умею умирать каждый день, когда просыпаюсь и понимаю, что мои дети не вернутся. Я умею ненавидеть тебя так сильно, что это сжигает меня изнутри. Но я не умею давать тебе то, чего ты хочешь, потому что ты убил во мне всё живое. Ты убил меня, Райен. Ты убил меня ещё до того, как умерли наши дети».
Райен не ответил. Он просто развернулся и ушёл, оставив её одну в темноте. Визерра лежала неподвижно, чувствуя, как слёзы текут по её щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Она не знала, сколько ещё сможет терпеть. Она не знала, есть ли у неё силы пережить ещё одну ночь. Но она знала одно: она не сдастся. Она не даст ему этой победы. Она будет жить — даже если это будет агонией, даже если это будет бесконечным страданием. Она будет жить, пока в её груди бьётся сердце.
В ту ночь она достала из тайника медальон с волосами Деймона, который хранила все эти годы. Она прижала его к груди и прошептала:
«Деймон, если ты всё ещё ждёшь меня, я прошу тебя только об одном: молись за меня. Молись, чтобы я нашла силы выжить. Молись, чтобы я однажды вернулась к тебе. Я люблю тебя. Я всегда любила тебя. И я никогда не перестану любить».
Она заснула, сжимая медальон в руке, и во сне она видела Деймона — молодого, дерзкого, с его вечной улыбкой и горящими глазами. Он протягивал ей руку и говорил: «Я жду тебя, Визерра. Я всегда буду ждать». И она знала, что это не просто сон. Это было обещание. И она верила, что однажды оно сбудется.