Пламя во имя крови

101 год от Завоевания Эйгона стал для Визерры годом надежды и новых испытаний. В начале года она родила второго сына, которого назвала Эймоном в честь своего покойного отца — принца Эймона Таргариена, чья память была для неё священна. Роды прошли легко, и мальчик родился здоровым, крепким и красивым, с густыми серебряными волосами и яркими фиалковыми глазами, которые уже сейчас светились умом и любопытством. Визерра держала его на руках и чувствовала, как сердце наполняется такой сильной любовью, что она едва могла дышать. Она поклялась себе, что этот ребёнок будет жить, что она защитит его от всех врагов, от всех интриг и от всей ненависти, которая окружала её. Но королева всё ещё помнила пощёчины мужа и таила обиду в душе, хоть и не показывала этого.
Райен, несмотря на свою холодность к Визерре, был доволен рождением второго наследника. Он понимал, что два сына укрепляют его династию, и что народ Вейроса нуждается в символах стабильности. Он приказал устроить грандиозное празднование в честь рождения принца Эймона, и главным событием стал триумфальный проезд королевской семьи по улицам столицы в открытой карете, чтобы народ мог увидеть своих правителей и их наследников.
В тот день солнце сияло ярко, и улицы Золотого города были украшены цветами и знамёнами с драконами. Тысячи людей вышли на улицы, чтобы приветствовать короля, королеву и маленьких принцев. Визерра сидела в карете, облачённая в платье из серебряного шёлка, с диадемой на голове и гордой осанкой. Рядом с ней сидел Райен в чёрном с золотом костюме, а на коленях у них сидели маленькие Эйгон и Эймон — оба в нарядных одеждах, с серьёзными лицами, которые уже сейчас напоминали маленьких драконов.
Народ ликовал. Люди кричали: «Да здравствует король Райен! Да здравствует королева Визерра! Да здравствуют принцы Эйгон и Эймон!» — и их голоса сливались в единый радостный гул. Визерра улыбалась и махала рукой, чувствуя, как её сердце наполняется гордостью. В этот момент она чувствовала себя настоящей королевой — любимой, уважаемой, сильной. Она смотрела на своих сыновей и знала, что они станут её наследием, её победой над всеми, кто хотел её уничтожить.
Но даже в этот момент радости она чувствовала, как внутри неё зарождается новая жизнь. Она уже знала этот знак, эту лёгкую тошноту по утрам и странную усталость, которая не проходила после отдыха. Она снова была беременна — в третий раз за три года. Она сжала руку Райена и прошептала: «У нас будет ещё один ребёнок». Райен повернулся к ней, и на его губах мелькнула лёгкая улыбка — редкая, почти незаметная, но Визерра увидела её. «Хорошо, — сказал он коротко. — Нам нужны наследники». Больше он ничего не сказал, но Визерра чувствовала, что этот ребёнок станет её тайным оружием, её новой надеждой на будущее.
Однако радость Визерры омрачалась всё более сложной обстановкой в гареме. Наложницы, которые когда-то боялись её, теперь чувствовали себя увереннее, особенно те, кто уже родил Райену сыновей. Лиарра и Берта, которые раньше старались держаться в тени, теперь стали осторожнее, но их страх перед королевой не исчез — они знали, что Визерра, несмотря на все унижения, оставалась законной женой короля и матерью его наследников. Они избегали открытых столкновений с ней, предпочитая плести интриги за её спиной.
Но Элеонор была другой. Эта высокомерная вестеросская леди, которая родила Райену сыновей Эйгора и Вейгона, не скрывала своей ненависти к Визерре. Она считала себя выше королевы — после всех она была из знатного вестеросского дома, в то время как Визерра была сиротой из обедневшей ветви Веларионов, чьи сёстры стали куртизанками в Лисе. Элеонор наслаждалась каждой возможностью унизить Визерру, и её язвительные замечания стали настоящим испытанием для королевы.
Однажды, когда Визерра проходила по коридору гарема, Элеонор вышла из своих покоев с высоко поднятой головой и карими глазами, которые горели холодным огнём. Она преградила путь королеве и сказала с притворной улыбкой:
«О, ваше высочество! Как я рада вас видеть! Я слышала, что вы снова беременны. Какая удача! Надеюсь, на этот раз ребёнок будет похож на короля, а не на вас. Ведь нам всем нужны красивые наследники, не так ли?»
Визерра остановилась и посмотрела на неё с ледяным спокойствием. Она знала, что Элеонор пытается вывести её из себя, и не собиралась доставлять ей такого удовольствия. Она ответила тихо, но так, что её голос разнёсся по всему коридору:
«О, дорогая Элеонор, как трогательно, что вы так беспокоитесь о внешности моих детей. Я смею заметить, что мои малыши очень красивы и похожи на обоих родителей, к тому же, что плохого что они похожи на меня, я де красавица(так её называл иногда даже сам Райен). Но позвольте мне заметить: даже если мой ребёнок будет похож на меня, он всё равно будет носить корону Вейроса. А ваш сын, как бы он ни был похож на короля, навсегда останется бастардом, который никогда не сядет на трон. Интересно, что вы будете делать, когда он вырастет и поймёт, что его мать была всего лишь одной из многих наложниц?»
Элеонор побледнела, но не сдалась. Она шагнула ближе и прошипела:
«По крайней мере, мой сын имеет право называть короля отцом, в отличие от вашего старшего сына, о котором ходят слухи, что он не от Райена. Говорят, что вы приехали в Вейрос уже беременной от какого-то вестеросского любовника. Неужели вы думаете, что мы не знаем правды?»
Визерра улыбнулась — холодно, смертоносно, как улыбается дракон перед тем, как выпустить струю пламени. Она подошла к Элеонор вплотную, и её голос стал тихим, но в нём звенела сталь:
«Дорогая Элеонор, я советую вам быть осторожнее со слухами. Вы довольно глупы, мой Эйгон копия Райена, все это говорят и это видно. Я вам хочу сказать лишь, что я приехала сюда невинной девушкой, а если вы не знали то была беременна 2 раза до рождения Эйгона. И тем более, вы ведь знаете, что король не терпит, когда оскорбляют его жену. И если я расскажу ему о том, что вы распространяете грязные сплетни о его наследниках, он может лишить вас вашего места в гареме и отправить обратно в Вестерос — к вашему обедневшему отцу, который, как я слышала, продал вас Райену за мешок золота. Вы хотите, чтобы ваш сын вырос, зная, что его мать была продана, как скотина на рынке?»
Элеонор побледнела ещё сильнее и отступила, прикусив губу. Она хотела ответить, но не нашла слов. Визерра развернулась и пошла дальше, оставив наложницу уничтоженной и раздавленной. Она знала, что эта победа была лишь маленькой битвой в большой войне, но она была важна. Она показала всем, что королева не сдаётся, что она может защитить себя и своих детей.
Тем временем гарем продолжал расти. Лиарра и Элеонор снова были беременны, и их животы уже начали округляться. А в начале 101 года Райен привёл в гарем новую наложницу — Алерию, знатную девушку из Вестероса, с длинными золотистыми волосами и зелёными глазами, которые смотрели на мир с любопытством и амбицией. Алерия была уже беременна от Райена, и её появление вызвало новую волну интриг и соперничества среди наложниц.
Королева Тарра, свекровь Визерры, которая всегда ненавидела свою невестку, теперь открыто поддерживала наложниц мужа. Она видела в них союзниц в своей борьбе против вестеросской принцессы, которую считала чужой и недостойной. За спиной Визерры она постоянно оскорбляла её, называя шлюхой и интриганкой, которая украла её сына и опозорила королевский дом.
Однажды, когда Визерра проходила мимо покоев Тарры, она услышала, как свекровь говорит своим служанкам:
«Эта Веларионская девка думает, что она королева? Она всего лишь подстилка, которую мой сын взял из жалости. Её мать была наложницей, её сёстры — куртизанки, и она сама не лучше их. Она не достойна носить корону Вейроса. Её дети — всего лишь полукровки, и я молюсь, чтобы они никогда не сели на трон, а лучше их забрать у этой дряни, чтоб не учила детей их семейному ремеслу».

Визерра замерла у двери, чувствуя, как внутри неё закипает гнев. Она хотела ворваться в комнату и высказать всё, что она думает о своей свекрови, но сдержалась. Она знала, что ссора с Таррой только укрепит позиции наложниц и ослабит её собственные. Вместо этого она развернулась и пошла в свои покои, где её ждали сыновья.
Она взяла маленького Эймона на руки и прижала к груди, чувствуя, как его тепло успокаивает её. Она посмотрела на Эйгона, который сидел на полу и играл с деревянным драконом, и прошептала:
«Я не позволю им победить меня. Я не позволю им забрать вас. Вы — мои драконы, моя сила, моя надежда. Мы выживем, и мы победим. Клянусь вам».
Она знала, что впереди её ждут ещё большие испытания, но она была готова к ним. Она была Визеррой Таргариен, королевой Вейроса, матерью наследников, и она не сдастся никогда. Даже если весь мир будет против неё, она будет бороться до последнего вздоха.