Пламя во имя крови

К 100 году от Завоевания Эгона гарем Золотого дворца превратился в настоящий улей, где кипели страсти, плелись интриги и рождались дети, которые множили королевское потомство, но при этом разжигали огонь ненависти в сердце законной королевы. Визерра, которая всё ещё оправлялась после рождения маленького Эйгона, с ужасом наблюдала, как её муж окружает себя всё новыми женщинами, которые приносили ему новых наследников — бастардов, не имеющих права на трон, но обладающих его кровью и, что хуже всего, его вниманием.
В начале 100 года во дворец прибыла леди Элеонор — высокая, статная женщина из знатного вестеросского дома, с карими глазами, которые смотрели на мир с холодной надменностью, и каштановыми волосами, уложенными в сложную причёску. Она была беременна, и с ней приехал её трёхлетний сын Эйгор — мальчик с серебряными волосами отца и её карими глазами, который уже сейчас проявлял характер, достойный драконьего принца. Элеонор была не просто наложницей — она была дочерью могущественного лорда из Вестероса, и её присутствие при дворе было политическим шагом Райена, который хотел укрепить связи с западными землями. Она поселилась в гареме, и её появление вызвало настоящий переполох среди других наложниц, которые видели в ней опасную соперницу.
Через несколько недель после неё в гарем прибыла Лиарра — загадочная женщина с каштановыми волосами и ярко-синими глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Она происходила из знаменитого рода ассасинов, тех самых таинственных убийц, которые когда-то правили этими землями до прихода валирийцев. Её род почти исчез, но её кровь всё ещё была опасной, а её ум и хитрость делали её идеальной участницей дворцовых интриг. Лиарра была беременна от Райена, и она сразу же заняла место в гареме, привлекая внимание короля своей таинственностью и острым умом.
Визерра смотрела на всё это с растущим гневом. Каждая новая наложница, каждый новый бастард были ударом по её гордости, по её положению, по её надежде на то, что Райен когда-нибудь изменится. Она терпеливо сносила унижения годами, но когда количество наложниц перевалило за десяток, а дети Райена заполнили гарем, она больше не могла молчать. Её терпение лопнуло в тот день, когда она узнала, что Элеонор родила сына, названного Вейгоном, который был точной копией Райена — с серебряными волосами и фиалковыми глазами, которые, казалось, насмехались над Визеррой. А через месяц Лиарра родила Эйниса — ещё одного мальчика, тоже похожего на отца, с теми же серебряными волосами и уже заметной фиалковой искрой в глазах.
Трое мальчиков-бастардов — Эйгор, Вейгон и Эйнис — росли в гареме вместе с Эйрисом, Эйрионом и Матарисом, и их присутствие было постоянным напоминанием о том, что Визерра не единственная женщина в жизни Райена, а её сын Эйгон — не единственный наследник. Наложницы шептались между собой, строили козни и мечтали о том, чтобы их дети заняли место законного принца. Они знали, что бастарды не имеют прав на трон, но они также знали, что в мире политики всё возможно, и что случайность или удача могут вознести их детей на вершину власти.
Визерра больше не могла терпеть. Однажды вечером, когда Райен вернулся в свои покои после долгого совета, она ворвалась к нему, и её глаза горели яростью, которую она сдерживала годами. Она стояла перед ним, дрожа от гнева, и её голос звучал как сталь:
«Ты окружаешь себя подстилками, Райен! Ты приводишь в наш дом этих женщин, которые рожают тебе бастардов, как кошки рожают котят! Ты унижаешь меня перед всем двором, перед всеми наместниками, перед всем Вейросом! Ты думаешь, что я не вижу, как они смеются надо мной? Как они шепчутся за моей спиной, называя меня жалкой королевой, которую муж бросил ради мерзавок неизвестного происхождения?»
Райен поднял голову, и его лицо потемнело от гнева. Он встал с кресла, подошёл к ней вплотную и сказал ледяным тоном:
«Ты забываешь своё место, Визерра. Ты — королева, но я — король. И я имею право брать в свой гарем тех женщин, которых пожелаю. Мои наложницы не твоё дело. Твоё дело — воспитывать моего наследника и молчать. Ты слышишь меня? Молчать!»
Визерра не отступила. Она посмотрела ему прямо в глаза и закричала, и её голос разнёсся по всему коридору:
«Ты называешь их наложницами? Я называю их подстилками, Райен! Они — грязь под моими ногами, и их дети никогда не будут достойны носить твоё имя! Эйгон — твой законный наследник, и я не позволю этим выродкам занять его место!»
Райен зарычал от ярости. Он поднял руку и с размаху ударил её по лицу — раз, другой, третий. Пощёчины были такими сильными, что Визерра пошатнулась и упала на колени, прижимая руку к горевшей щеке. Кровь потекла из её разбитой губы, но она не заплакала. Она подняла голову и посмотрела на него с такой ненавистью, что даже Райен на мгновение отступил.
«Ты никогда не любил меня, — прошептала она, и голос её дрожал от боли. — Ты никогда не простил меня за то, что я жива, а Алисса мертва. Но запомни, Райен: однажды ты пожалеешь о том, что сделал со мной. Однажды ты будешь умолять меня о прощении, но его ты не получишь».
Райен отвернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что стены содрогнулись. Визерра осталась одна на холодном полу, и слёзы наконец потекли по её лицу, смешиваясь с кровью. Она плакала не от боли — она плакала от унижения и отчаяния. Она чувствовала себя одинокой, брошенной, уничтоженной. Её муж презирал её, наложницы ненавидели её, а двор смотрел на неё как на чужую, которая никогда не станет своей.
Но когда она поднялась с пола и вытерла кровь с лица, она почувствовала странное, необъяснимое шевеление внутри себя. Она замерла, прижимая руку к животу, и её сердце забилось быстрее. Она поняла, что это было знакомое движение, которое она уже чувствовала раньше. Она снова была беременна. Четвёртая беременность за несколько лет — после того, как она потеряла двоих детей и родила Эйгона. Она стояла, глядя на себя в зеркало, и в её глазах мелькнула смесь страха и надежды. Она знала, что если она снова потеряет этого ребёнка, это может сломать её окончательно. Но если она родит его здоровым, если она даст Райену ещё одного наследника, возможно, её положение при дворе укрепится, и она сможет начать новую борьбу за свою власть.
Она провела рукой по своему животу и прошептала: «Ты будешь жить, мой маленький. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Ты станешь моей силой, моей надеждой, моим оружием. Я не позволю им победить меня. Я не позволю им забрать тебя, как они забрали всё остальное».
В ту ночь она написала письмо Деймону, которое так и не отправила, потому что боялась, что его перехватят. Она писала о своей боли, о своей ненависти, о своей любви, которая всё ещё жила в её сердце. Она писала о том, что скоро родит второго ребёнка, и что этот ребёнок станет её новой надеждой. Она писала о том, что однажды она вернётся домой, и что они будут вместе, как обещали друг другу много лет назад.
Она спрятала письмо в тайный ящик своего стола, рядом с медальоном с волосами Деймона, и поклялась себе, что выживет. Что бы ни случилось, какие бы удары судьбы ни обрушились на неё, она будет бороться. Она была Визеррой Таргариен, и она не сдастся никогда.