Сок без сахара

Дверь за Хёнджином закрылась, и звук щелчка замка разнёсся по пустой квартире, как выстрел. Феликс стоял посреди кухни, глядя на дверь, за которой только что исчез человек, который был его единственной опорой в этом рухнувшем мире. Тишина обрушилась на него с новой силой - тягучая, липкая, как патока. Он слышал, как тикают часы на стене, как гудит холодильник, как где-то за окном проезжает машина. Все эти звуки были такими обычными, но сейчас они казались ему чужими, как будто он смотрел на свою жизнь со стороны.

Он повернулся к столу, где стояла тарелка с остывшей кашей, которую Хёнджин так старательно готовил для него. Жирная плёнка уже затянула поверхность, и крупинки риса застыли в белой массе, которая выглядела теперь неаппетитно и даже отвратительно. Феликс взял тарелку и подошёл к мусорному ведру. Он смотрел на кашу, и в его груди поднималась волна тошноты - не от еды, а от всего того, что происходило вокруг.

- Прости, Хёнджин, - прошептал он, и его голос был глухим, как из могилы. - Я не могу.

Он перевернул тарелку, и каша шлёпнулась в ведро, оставляя на стенках белый след. Звук был влажным и тоскливым, как вздох. Он поставил тарелку в раковину, повернул кран, и холодная вода полилась на неё, смывая остатки. Феликс смотрел, как белые крупинки кружатся в водовороте и исчезают в сливе, и чувствовал, как вместе с ними уходит что-то важное. Может быть, надежда. Может быть, желание жить.

Он выключил воду, вытер руки о старые джинсы и прошёл в комнату. Он сел на диван, обхватив колени руками, и уставился в стену. Мысли в его голове были путаными, как клубок ниток, который невозможно распутать. Он думал о дяде, который лежал сейчас в больнице под капельницей, о Хёнджине, который ушёл, потому что ему нужно было вернуться домой, и о себе, который остался один в этой пустой квартире.

- Как я буду жить дальше? - спросил он в пустоту, и его голос дрожал. - Как я буду жить без него?

Ответа не было. Только тишина, которая казалась ему слишком громкой.

---

В это же время в другой части Сеула Джисон сидел на скамейке в маленьком парке, рядом с которым стоял круглосуточный магазин. Он сжимал в руке банку с газировкой, но не пил - просто вертел её в пальцах, глядя на пузырьки, которые поднимались к горлышку. Рядом с ним стоял Минхо, прислонившись плечом к дереву. Он курил и смотрел в небо, где редкие облака плыли в сторону, не задерживаясь.

- Ты понимаешь, что он вообще меня игнорирует? - сказал Джисон, и его голос был напряжённым. - Я звоню ему, я пишу, я пытаюсь поговорить. А он просто отмахивается от меня, как от надоедливой мухи. «Отстань, Джисон», - передразнил он, и его голос стал писклявым. - «Иди к Минхо». Как будто я не человек, а какая-то игрушка, которую можно передать другому.

Минхо выдохнул дым и посмотрел на него с лёгкой усталостью.

- Он не игнорирует тебя, - сказал он, и его голос был ровным, как сталь. - Просто у него сейчас другие заботы. Ты же знаешь про Феликса.

- Знаю, - фыркнул Джисон, и в его голосе появилась горечь. - Все знают про Феликса. Феликс, Феликс, Феликс. Он же появился всего несколько недель назад, а уже стал центром вселенной Хёнджина. А мы, его старые друзья, мы уже не нужны.

Он раздражённо открыл банку, и газировка шипящей пеной побежала по его пальцам. Он выругался сквозь зубы и вытер руки о штаны, чувствуя, как липкая жидкость раздражает кожу.

- А ты что думаешь? - спросил он, поворачиваясь к Минхо. - Ты тоже считаешь, что он прав?

Минхо затушил сигарету о ствол дерева и спрятал окурок в карман. Он смотрел на Джисона, и его лицо было спокойным, но в глазах читалась внимательность, как у человека, который привык видеть больше, чем говорит.

- Я думаю, что ты ревнуешь, - сказал он прямо, без обиняков.

Джисон замер. Его челюсть сжалась, и он опустил взгляд, чувствуя, как краска заливает лицо.

- Я не ревную, - сказал он, но его голос звучал неубедительно. - Я просто... я не понимаю, почему он выбрал его. Мы дружим годами. Мы прошли через всё - через школу, через драки, через проблемы. А он выбрал какого-то новенького, который даже рта открыть не может.

- Может, потому что он видит в нём что-то, чего не видит в нас, - сказал Минхо, и его голос стал мягче. - Ты знаешь, я тоже не всегда понимаю Хёнджина. Но я знаю одно: он никогда не делает ничего просто так. Если он выбрал Феликса, значит, есть причина. И вместо того чтобы злиться, может, стоит попытаться понять?

Джисон поднял на него глаза, и в них блеснули слёзы, которые он не позволял себе пролить.

- А если я не хочу понимать? - прошептал он, и его голос сорвался. - Если я хочу, чтобы он был моим? Если я люблю его уже два года, а он даже не смотрит на меня?

Он замолчал, и в его голосе была такая боль, что Минхо на мгновение замер. Он подошёл ближе и сел на скамейку рядом с ним, положив руку на его плечо.

- Ты любишь его? - спросил он, и его голос был тихим, почти шёпотом.

Джисон закрыл глаза, и слёзы наконец потекли по его щекам.

- Люблю, - выдохнул он, и это слово далось ему с трудом, как будто он выплёвывал его. - Я люблю его уже два года. Каждый день я смотрю на него и думаю: «Почему он не видит меня? Почему он смеётся со мной, но никогда не смотрит так, как смотрит на Феликса?» Я пытался забыть его, пытался отвлечься, но не получается. Он везде - в моих мыслях, в моих снах, в каждом дурацком моменте, когда я смеюсь с ним. И я не знаю, что делать.

Минхо молчал. Он смотрел на Джисона, на его мокрые щёки, на его дрожащие плечи, и внутри него что-то сжималось. Он не был психологом, и он не умел говорить красивые слова. Но он знал, что иногда молчание - это лучшее, что можно дать человеку.

- Я не скажу тебе, что будет хорошо, - сказал он наконец. - Потому что я не знаю. Но я могу сказать тебе одно: ты не один. Ты можешь злиться, ревновать, плакать - это нормально. Но не позволяй этой боли уничтожить тебя. Ты слишком хороший, чтобы сломаться из-за того, кто не видит тебя.

Джисон поднял на него глаза, и в его взгляде мелькнула искра благодарности.

- Спасибо, - сказал он, и его голос был хриплым, как у человека, который долго молчал.

Минхо похлопал его по плечу и встал.

- Пойдём, - сказал он. - Купим чего-нибудь вкусного и забудем об этом на время. А завтра будет новый день.

Джисон кивнул и встал, вытирая слёзы. Они пошли к круглосуточному магазину, и их шаги были медленными, как у людей, которые не хотят возвращаться в реальность. Где-то вдалеке проехала машина, и свет фар на мгновение осветил их лица, прежде чем снова исчезнуть в темноте.

А в старой квартире Феликс сидел на диване, глядя в стену, и чувствовал, как пустота заполняет его изнутри. Он не знал, что делать. Он не знал, куда идти. Он знал только, что завтра он должен быть сильным. Ради дяди. Ради себя. Ради Хёнджина, который верил в него. Но сегодня он позволил себе быть слабым. Потому что иногда это единственное, что можно сделать.