Сок без сахара

Сеул в тот день был серым. Небо затянуло плотными облаками, которые висели над городом, как тяжёлое одеяло, готовое вот-вот пролиться дождём. Дядя Феликса - тот самый, кого Феликс про себя называл Дядей Стэном, - стоял у окна своей маленькой кухни и смотрел на улицу. В руках он сжимал ту самую бумажку из больницы, которую уже выучил наизусть. Рак. Последняя стадия. Месяц, может, чуть больше.

Он знал, что должен что-то сделать. Он знал, что Феликс останется один. И он не мог позволить этому случиться.

Он надел свою старую куртку, которая давно потеряла форму, и вышел из квартиры. На улице было ветрено, и он запахнулся, чувствуя, как холод проникает под одежду. Он не пошёл на автобусную остановку - он поймал такси. Впервые за много лет. Потому что сегодня ему нужно было быть в другом конце города, и он не мог позволить себе опоздать.

- В отель «Сингиль», - сказал он водителю, и голос его был хриплым.

Водитель кивнул и нажал на газ. Машина нырнула в поток машин, и дядя смотрел в окно, как проплывают мимо знакомые и незнакомые улицы. Он думал о том, что скажет. О том, как объяснит то, что скрывал столько лет. О том, что его племянник - не просто племянник. И о том, что человек, который ждёт его в отеле, - его брат.

---

Отель «Сингиль» возвышался над Каннамом, как стеклянный гигант. Это было одно из самых дорогих мест в Сеуле - место, где останавливались те, кто мог позволить себе всё. Дядя вошёл в холл, и его старая куртка выглядела чужой на фоне мраморных полов и хрустальных люстр. Портье посмотрел на него с лёгким удивлением, но дядя не обратил на это внимания. Он подошёл к стойке и назвал имя.

- Меня ждут. Скажите, что пришёл Ли Стэн. Брат.

Портье набрал номер, и через минуту дядю проводили к лифту. Он поднялся на самый верхний этаж, где находился королевский люкс. Двери открылись, и он увидел длинный коридор с мягким ковром, который заглушал шаги. Он прошёл до конца и остановился перед дверью. Сердце колотилось где-то в горле. Он постучал.

Дверь открылась, и на пороге стоял мужчина.

Это был отец Хёнджина. Ли Чжун Хо.

Ему было за пятьдесят, но выглядел он лет на сорок - корейские мужчины часто стареют позже. Высокий, под метр восемьдесят, с прямыми плечами и уверенной осанкой. Его волосы были чёрными, с едва заметной сединой на висках, и зачёсаны назад - строго, без единой выбившейся пряди. Лицо его было аристократичным: высокий лоб, тонкие, аккуратные брови, глаза с глубокой складкой века, которые смотрели холодно и оценивающе. Нос был прямым и тонким, с чуть заметной горбинкой - та самая черта, которая досталась Хёнджину. Губы были узкими, но не жестокими, скорее привыкшими к тому, чтобы не выражать лишних эмоций. Кожа была светлой и гладкой, без морщин, только едва заметные линии у глаз, которые выдавали его возраст. Он был одет в дорогой чёрный костюм, сшитый на заказ, и белую рубашку без галстука - дорогой, сдержанный, опасный.

Рядом с ним стояла женщина. Мать Хёнджина. Ли Су Ён.

Ей было чуть за сорок, но выглядела она на тридцать. Невысокая, изящная, с той самой аристократической худобой, которая свойственна женщинам её круга. Её волосы были длинными, тёмными, с лёгкими мелированными прядями, и они мягко обрамляли её лицо. Лицо было утончённым - высокие скулы, тонкая шея, глаза, которые блестели тёплым, но настороженным светом. Её кожа была бледной и безупречной, как фарфор. Она была одета в простое, но дорогое платье тёмно-синего цвета, которое подчёркивало её фигуру. В её взгляде была та же отстранённость, что и у мужа, но в ней чувствовалась мягкость, которой не было у него.

Они стояли на пороге королевского люкса, и дядя Феликса чувствовал себя ничтожеством в своей старой куртке.

- Проходи, - сказал Ли Чжун Хо, и голос его был низким, ровным, без эмоций.

Дядя вошёл. Комната была огромной - гостиная с панорамными окнами, откуда открывался вид на весь Каннам. Мебель была тёмной, дорогой, с позолотой и бархатом. На стенах висели картины, которые стоили больше, чем вся квартира дяди. Он сел на край кожаного дивана, чувствуя себя неуютно.

- Ты выглядишь плохо, - сказал Ли Чжун Хо, садясь напротив. Его жена села рядом, сложив руки на коленях. - Ты болен?

- Я умираю, - сказал дядя, и голос его не дрогнул. - Рак. Месяц, может, меньше.

Тишина повисла в комнате. Ли Су Ён закрыла глаза на мгновение, а Ли Чжун Хо смотрел на брата без удивления - только с той холодной оценкой, которая была свойственна ему.

- Зачем ты пришёл? - спросил он, и голос его был ровным. - Мы не виделись двадцать лет. Ты сам ушёл, когда я стал главой семьи.

- Я пришёл, потому что у меня есть сын, - сказал дядя, и его голос стал твёрже. - Его зовут Феликс. Он живёт со мной. И он не знает, кто я на самом деле.

Ли Чжун Хо нахмурился. В его глазах мелькнула тень любопытства.

- Что ты имеешь в виду?

- Я его дядя, - сказал дядя, и его голос дрогнул. - Но я не его дядя по крови. Я его отец. Настоящий отец. Моя сестра - его мать - забрала его, когда он был маленьким, и сказала, что я её брат. Она хотела, чтобы он вырос без этого позора. Без знания, что его отец - алкоголик, который не смог сохранить семью. И я позволил ей. Потому что я любил её. И потому что я думал, что так будет лучше.

Он замолчал, и в комнате снова повисла тишина.

- Но теперь я умираю, - продолжил он. - Я не могу оставить его одного. У него нет никого, кроме меня. И я не хочу, чтобы он остался в этом мире без семьи.

Он посмотрел на брата - на этого человека, который был его старшим братом, но который стал чужим двадцать лет назад.

- Ты его дядя, - сказал он. - Настоящий дядя. Его отец - твой брат. Ты - его кровь. Я хочу, чтобы ты усыновил его. Чтобы он стал частью твоей семьи. Чтобы у него был дом, деньги, будущее. Чтобы он не остался один.

Ли Чжун Хо молчал. Он смотрел на брата, и его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Ли Су Ён смотрела на мужа, и в её глазах мелькнула тревога.

- Почему ты не сказал мне раньше? - спросил Ли Чжун Хо, и его голос был холодным, как сталь.

- Потому что я был трусом, - ответил дядя, и его голос дрогнул. - Я боялся, что ты отвернёшься от меня. Что ты скажешь, что я недостоин носить нашу фамилию. Что ты не захочешь иметь ничего общего с моим сыном.

- Ты был прав, - сказал Ли Чжун Хо, и его голос был ледяным. - Я отвернулся от тебя. Но не потому, что ты был слабым. А потому, что ты ушёл. Ты оставил семью, когда она нуждалась в тебе. Ты не пришёл на похороны отца. Ты не пришёл, когда я стал главой. Ты просто исчез.

- Я знаю, - сказал дядя, и его голос стал тише. - Я знаю, что сделал неправильно. Но я не могу изменить прошлое. Я могу только попытаться исправить будущее.

Ли Чжун Хо встал и подошёл к окну. Он смотрел на город, который простирался перед ним, и молчал долго, очень долго.

- Я сделаю это, - сказал он наконец, и его голос был ровным. - Я усыновлю его. Но не ради тебя. Ради него. Потому что он - моя кровь. И потому что ты прав - он не должен остаться один.

Дядя закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза. Он не плакал много лет, но сейчас он не мог сдержать их.

- Спасибо, - прошептал он. - Спасибо тебе.

Ли Су Ён встала, подошла к дяде и положила руку на его плечо. Её прикосновение было мягким, почти невесомым.

- Мы позаботимся о нём, - сказала она, и её голос был тёплым. - Обещаю.

Дядя кивнул, чувствуя, как внутри него разливается странное спокойствие. Он знал, что сделал правильный выбор. Он знал, что Феликс будет в безопасности. И он знал, что, возможно, это был последний раз, когда он видел своего брата.

- Я хочу, чтобы он не знал, - сказал дядя. - Я хочу, чтобы он думал, что я просто его дядя. Что я ушёл, оставив его тебе. Чтобы он не знал правды.

- Почему? - спросил Ли Чжун Хо, поворачиваясь к нему. - Почему ты не хочешь, чтобы он знал?

- Потому что я не хочу, чтобы он ненавидел меня, - ответил дядя. - Я хочу, чтобы он помнил меня как того, кто любил его. Даже если я не умел это показывать.

Ли Чжун Хо посмотрел на него долгим взглядом, а потом кивнул.

- Хорошо, - сказал он. - Он не узнает. Я скажу ему, что ты был моим братом, который ушёл. И что я хочу, чтобы он жил с нами. Только так.

Дядя встал, чувствуя, как его ноги дрожат. Он подошёл к брату и протянул руку. Ли Чжун Хо взял её - крепко, как в старые времена, когда они были детьми и обещали друг другу быть вместе.

- Прощай, - сказал дядя, и его голос был тихим, как шёпот.

- Прощай, - ответил Ли Чжун Хо.

Дядя вышел из комнаты, и дверь закрылась за ним. Он прошёл по коридору, и его шаги были тяжёлыми. Он знал, что это был его последний разговор с братом. Он знал, что, возможно, он не увидит его снова. Но он знал, что сделал правильный выбор.

И когда он вышел из отеля на улицу, небо разорвалось дождём. Капли падали на его лицо, смешиваясь со слезами, и он стоял на тротуаре, глядя на серое небо, и чувствовал, как внутри него уходит последняя тяжесть.

Он сделал это. Он спас своего сына. Даже если тот никогда не узнает правды.