Сок без сахара

Свет коридора был слишком ярким после полумрака туалета. Феликс зажмурился на секунду, привыкая к нему, и почувствовал, как его рука всё ещё сжата в руке Хёнджина. Их пальцы переплелись, как будто это было самым естественным действием в мире, хотя ещё несколько минут назад они даже не могли смотреть друг на друга без того, чтобы не вспыхнуть. Феликс попытался освободить руку, но Хёнджин сжал пальцы крепче, не давая ему уйти.

- Пусти, - сказал Феликс тихо, косясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не видит. Коридор был пустым - уроки уже начались, и только редкие ученики сновали туда-сюда, но никто не обращал на них внимания. - Нас могут увидеть.

- Пусть видят, - ответил Хёнджин, и его голос был хриплым, но в нём чувствовалась сталь, которая появлялась у него, когда он был уверен в своих желаниях. - Мне плевать, кто нас видит. Ты думаешь, я буду прятаться?

- Я не хочу, чтобы о нас говорили, - Феликс чувствовал, как его щёки горят, и он хотел провалиться сквозь землю. - Мне стыдно.

Хёнджин остановился так резко, что Феликс чуть не споткнулся. Он развернул его к себе, и их лица оказались на расстоянии выдоха. В глазах Хёнджина мелькнуло что-то, что сложно было описать - смесь удивления, нежности и лёгкой насмешки.

- Стыдно? - переспросил он, и его голос дрогнул. - Тебе стыдно? А чего именно? Что я поцеловал тебя? Или что мои руки оказались на твоей заднице?

Феликс покраснел ещё сильнее. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, и ему хотелось спрятать глаза, но он не мог отвести взгляда от Хёнджина.

- И то, и другое, - выдавил он. - Ты же понимаешь, что это... это не нормально. Мы в школе. Здесь есть правила.

- Правила, - усмехнулся Хёнджин, и в его усмешке не было злобы - только усталая ирония. - Ты думаешь, что я соблюдаю правила? Я всегда делаю то, что хочу. И сейчас я хочу тебя. А если для этого нужно нарушить правила - я нарушу. Мне плевать.

Феликс смотрел на него, и внутри него боролись два чувства: страх быть осуждённым и желание быть рядом с этим человеком, который смотрел на него так, будто он был центром Вселенной.

- Ты странный, - сказал он, и голос его дрогнул.

- Я знаю, - ответил Хёнджин, и его губы растянулись в лёгкую улыбку. - Но ты тоже странный. Ты целовал меня в ответ. Ты не убежал. Ты стоял и смотрел на меня, и я видел, что тебе это нравится. Так что не делай вид, что тебе стыдно. Тебе просто страшно.

Феликс хотел возразить, но слова застряли в горле. Он знал, что Хёнджин прав. Ему было страшно. Страшно, что его увидят с ним, страшно, что кто-то узнает, страшно, что это может разрушить их хрупкий мир. Но ещё страшнее было то, что он не хотел, чтобы это заканчивалось.

Хёнджин, видя его замешательство, сделал шаг назад, но не отпустил его руки.

- Ты знаешь, - сказал он, и в его голосе появилась та хитрая нотка, которую Феликс уже начал узнавать, - если бы я действительно хотел тебя смутить, я бы сказал что-нибудь похуже.

- Например? - Феликс нахмурился, чувствуя, как внутри него закипает любопытство.

- Например, я бы сказал, что готов сделать тебе минет.

Феликс замер. Его глаза расширились, и он почувствовал, как его лицо становится пунцовым. Он не ожидал такого поворота, и его мысли путались, как клубок ниток, который распутать было невозможно.

- Что? - выдохнул он, чувствуя, как его голос срывается. - Ты... ты серьёзно?

- А ты как думал? - Хёнджин наклонился к его уху, и его горячее дыхание обожгло кожу. - В тихом омуте черти водятся. Ты думал, что я такой правильный? Что я буду целовать тебя и просто стоять? Нет, Феликс. Я хочу тебя всего. Но я не буду делать ничего без твоего разрешения. Пока рано.

Феликс стоял, не двигаясь, и чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Он не знал, что ответить. Он не знал, хочет ли он этого, или боится этого до смерти. Но где-то глубоко внутри него, в самом тёмном уголке его сознания, шевелилось что-то, что он не мог игнорировать.

- Ты идиот, - сказал он, но его голос уже не был твёрдым. Он дрожал, как лист на ветру.

- Я знаю, - Хёнджин отстранился и посмотрел на него с улыбкой. - Но ты тоже идиот. Ты сказал, что тебе стыдно, что я держал тебя за ягодицы. А сам, между прочим, не оттолкнул меня. Ты стоял и позволял мне это делать. Что это, если не поощрение?

- Я просто растерялся, - возразил Феликс, но его голос звучал неубедительно.

- Растерялся, - повторил Хёнджин, и в его голосе послышалась насмешка. - Ну да, конечно. Ты просто растерялся, а сам прижимался ко мне, как будто я был единственным якорем в бушующем море.

Феликс открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Он знал, что Хёнджин прав. Он действительно прижимался к нему. Он действительно хотел быть рядом с ним, чувствовать его тепло, его запах, его руки на своём теле.

- Ага, - сказал Хёнджин, будто прочитав его мысли. - Зато жопу хватать будешь, а про минет говоришь, что рано. Это нечестно.

Феликс почувствовал, как в груди поднимается волна смеха, который он не мог сдержать. Несмотря на всё, что происходило вокруг, этот разговор казался ему абсурдным и одновременно правильным. Как будто они были единственными людьми в мире, которые могли говорить о таких вещах так легко.

- Ты дурак, - сказал он, и в его голосе уже не было злобы - только тепло.

- Я знаю, - ответил Хёнджин, и его улыбка стала мягче. Он подошёл ближе и, не раздумывая, поцеловал Феликса - нежно, почти благоговейно. Его губы были мягкими, и они двигались медленно, как будто Хёнджин наслаждался каждым мгновением.

Феликс ответил на поцелуй. Он чувствовал, как внутри него тает последний лёд, который он так долго носил в себе. Он чувствовал, как его руки поднимаются и обхватывают шею Хёнджина, как его пальцы запутываются в его волосах, и как он позволяет себе просто быть - без страха, без стыда, без правил.

Они целовались в пустом коридоре, и время перестало существовать. Не было ни школы, ни уроков, ни дяди, ни болезни, ни страха. Был только он и Хёнджин, их дыхание, их тепло и то, что между ними росло.

Когда они оторвались друг от друга, Феликс чувствовал, как его сердце бьётся так сильно, что он слышал его в ушах. Он смотрел на Хёнджина, и в его глазах была та же искра, которую он видел в клубе в их первую встречу - только теперь она была направлена на него.

- Ну что, - сказал Хёнджин, и его голос был хриплым, - теперь ты не будешь говорить, что тебе стыдно?

- Буду, - ответил Феликс, и его губы дрогнули в лёгкой улыбке. - Но чуть меньше.

Они пошли по коридору, держась за руки, и их шаги были лёгкими, несмотря на груз, который каждый из них нёс внутри. Они знали, что впереди их ждут трудности - школа, сплетни, их собственные страхи. Но в этот момент они были вместе. И этого было достаточно.

Когда они подошли к классу, их встретил взгляд Джисона. Он сидел за партой у окна и смотрел на них, и в его глазах было что-то, что Феликс не мог прочитать. Он не знал, что Джисон тайно любит Хёнджина уже два года, и что их появление вместе стало для него ударом, который он не мог пережить.

- Что, вы теперь не разлей вода? - спросил Джисон, и его голос был ледяным.

Хёнджин посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень удивления.

- А что, тебя это волнует? - спросил он, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

- Нет, - ответил Джисон, отворачиваясь к окну. - Просто заметил. Ты всегда так смотришь на него, как будто он единственный, кто существует.

Хёнджин хотел сказать что-то ещё, но Феликс сжал его руку, давая понять, что не стоит. Он чувствовал напряжение, которое исходило от Джисона, и он не хотел, чтобы их первый день вместе начинался с ссоры.

- Мы просто идём на урок, - сказал Феликс мягко. - Всё нормально.

Джисон ничего не ответил. Он отвернулся, и его плечи были напряжены, как у человека, который борется с чем-то внутри себя. И Феликс понял, что он что-то скрывает. Что-то, что могло разрушить всё.

Они сели за свои парты, и урок начался. Но в воздухе висело напряжение, которое не исчезало, даже когда учитель начал объяснять новую тему. Феликс не мог сосредоточиться. Его мысли были далеко - о дяде, о Хёнджине, о Джисоне, который смотрел на него с такой болью, которую он не мог понять. Он чувствовал, что этот день только начало чего-то большего. И он боялся, что не справится с тем, что ждёт его впереди.

Когда прозвенел звонок, Хёнджин повернулся к нему и сказал тихо, так, чтобы никто не услышал:

- Всё будет хорошо. Ты увидишь.

И в его голосе была такая уверенность, что Феликс на мгновение поверил ему. Он не знал, что будет завтра, но сейчас, в этот момент, он был готов идти вперёд. Даже если этот путь будет трудным. Потому что он был не один.