Сок без сахара

Тишина в комнате уборщика была плотной, как вода. Феликс стоял в объятиях Хёнджина и чувствовал, как его сердце постепенно успокаивается, как дыхание выравнивается. Он не знал, сколько времени они так простояли - минуту, две, десять. Но в какой-то момент он понял, что не может больше молчать. Вопрос, который вертелся у него в голове с того самого дня, когда Хёнджин впервые заговорил с ним в клубе, наконец прорвался наружу.

Феликс отстранился, и его руки всё ещё лежали на плечах Хёнджина. Он поднял глаза и посмотрел на него - в упор, впервые за всё время их знакомства не отводя взгляда.

- Почему ты добр ко мне? - спросил он, и голос его был тихим, но в нём звучала настойчивость. - Ты король школы. Ты богатый, красивый, у тебя все есть. А я - никто. Просто тихий парень, который прячется в капюшоне. Зачем я тебе?

Хёнджин на мгновение замер. Его руки, которые всё ещё лежали на плечах Феликса, чуть сжались, но он не отстранился. В его глазах мелькнула тень - то ли удивления, то ли какой-то внутренней борьбы.

- Ты не никто, - сказал он, и голос его был ровным. - Ты думаешь, что ты никто, потому что тебя никто не замечал раньше. Но я вижу тебя. Я вижу, что ты не такой, как все. Ты не пытаешься быть кем-то другим. Ты просто... есть. И это притягивает меня.

Феликс смотрел на него, и внутри него что-то переворачивалось. Он не понимал, что это было - надежда, страх или что-то, чему он боялся дать имя. Но он не мог остановиться.

- Ты случайно не гей? - спросил он, и вопрос прозвучал резко, как пощёчина.

Хёнджин удивлённо поднял бровь, и его лицо на мгновение стало расслабленным, почти забавным. Он усмехнулся - не зло, не насмешливо, а скорее удивлённо.

- А тебе не стыдно такие вопросы задавать? - сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая ирония. - Ты думаешь, что если я добр к тебе, то я обязательно должен быть геем?

Феликс покраснел. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, и хотел провалиться сквозь землю.

- Я просто спросил, - пробормотал он, отводя взгляд. - Ты же... ты ведёшь себя странно. Со мной. Никто так не ведёт себя со мной.

- Может, я просто хочу быть твоим другом? - сказал Хёнджин, и его голос стал мягче. - Может, ты мне просто нравишься, и я не хочу, чтобы ты страдал один. Это обязательно должно быть связано с ориентацией?

- Нет, - выдавил Феликс, чувствуя себя полным идиотом. - Просто... я не понимаю. Я не привык, чтобы кто-то был ко мне добрым просто так.

Хёнджин внимательно посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

- А ты гей? - спросил он, и вопрос был прямым, как удар.

Феликс замер. Он не ожидал этого вопроса. Он не знал, как на него ответить. Внутри него всё сжалось, и он чувствовал, как его мысли путаются, как слова застревают в горле.

- Я... не знаю, - честно ответил он. - Я никогда не думал об этом. Я никогда никого не любил. Я даже не знаю, что такое любовь. Я просто... существую.

Хёнджин смотрел на него, и в его глазах мелькнула грусть.

- Тогда, может, тебе стоит попробовать узнать? - сказал он тихо. - Не отвечай мне сейчас. Просто подумай. А когда будешь готов, скажи.

Он сделал шаг назад, разрывая дистанцию, и открыл дверь. Свет из коридора ворвался в комнату, заливая её яркостью, и тени исчезли. Хёнджин посмотрел на Феликса ещё раз, и в его глазах была та же странная нежность, которую Феликс не мог понять.

- Я провожу тебя до класса, - сказал он. - И, Феликс... Ты не должен ничего бояться. Что бы ты ни чувствовал, я приму тебя. Правда.

Он протянул руку, и Феликс взял её, чувствуя, как тёплые пальцы сжимают его ладонь. Они вышли из комнаты, оставляя позади запах хлорки и сырости, и пошли по коридору, где свет был ярким, а звуки голосов - живыми.

Феликс шёл рядом с Хёнджином и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Он не знал, что это было. Может, начало чего-то нового. Может, конец старого. Но он знал, что в этой школе, в этом городе, в этой жизни у него появился кто-то, кто смотрел на него не как на тень. И это было больше, чем он мог себе представить.

Он не знал, кто он. Он не знал, что чувствует. Но он знал, что готов узнать. Хотя бы ради того, чтобы понять, что такое быть живым.