Сок без сахара

После того как Феликс ушёл, Бан Чан остался сидеть за столом в столовой, глядя в пустую тарелку и переваривая только что состоявшийся разговор. Он не ожидал, что Феликс так легко откроется - пусть даже чуть-чуть, на полшага, но это уже было больше, чем обычно получалось от этого тихого парня с постоянно опущенными глазами. Бан Чан чувствовал, что Феликс что-то скрывает, но не давил. Время покажет.

Не прошло и пяти минут, как в столовую влетел Хёнджин. Он был взъерошенным, с растрёпанными волосами, которые он то и дело откидывал со лба, и выглядел так, будто только что пробежал через весь коридор, чтобы успеть на обед.

- Чан, - сказал он, падая на стул напротив Бан Чана и хватая поднос, который ему принесла одна из девочек из младших классов. - Что случилось с Феликсом? Я видел его в коридоре, он выглядел странно. Обычно он просто молчит, а сейчас он стоял и смотрел в одну точку, будто его ударили по голове. Ты говорил с ним? Ты знаешь, что произошло?

Бан Чан поднял глаза и встретился с ним взглядом. Хёнджин был напряжён - его пальцы сжимали ложку так, что побелели костяшки. Он явно переживал, хотя пытался это скрыть за напускным спокойствием.

- Он просто разговаривал со мной, - ответил Бан Чан, стараясь говорить ровно. - О школе, о еде. Всё нормально. Я не заметил ничего странного.

- Всё нормально? - переспросил Хёнджин, и в его голосе послышалась раздражённая нотка. - Ты серьёзно? Он сегодня весь день ходит с таким лицом, будто у него внутри что-то разрывается. И ты говоришь - «всё нормально»?

- Я не знаю, что у него внутри, - ответил Бан Чан, и его голос стал твёрже. - Он не говорил мне. Может, у него проблемы дома, может, просто устал. Ты же знаешь, он не любит говорить о себе.

Хёнджин хотел возразить, но осекся. Он знал, что Бан Чан прав. Феликс был закрытым, как книга, которую невозможно открыть без ключа. Он вздохнул, отпустил ложку и откинулся на спинку стула.

- Ладно, - сказал он, но в голосе его всё ещё звучала тревога. - Но если он что-то скрывает, я хочу знать. Он не должен быть один.

- Он не один, - мягко сказал Бан Чан. - У него есть мы. И ты в том числе. Но дай ему время. Не дави.

Они помолчали. В столовой было шумно - ученики переговаривались, смеялись, звенели ложками о тарелки. Где-то в углу Джисон громко рассказывал анекдот, и его голос перекрывал даже общий гул. Но за их столиком было тихо.

Бан Чан решил сменить тему. Он знал, что если продолжать говорить о Феликсе, Хёнджин начнёт загоняться ещё больше, а это ни к чему хорошему не приведёт.

- Слышал, Чонин купил новые кроссовки? - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. - Белые, с красными полосками. Он с утра ходил с ними, как с ребёнком. Показывал всем, кто хотел видеть.

Хёнджин удивлённо поднял бровь.

- Новые кроссовки? А зачем? Он же вроде недавно покупал.

- Он потерял свои, - объяснил Бан Чан, делая глоток воды из стакана. - Вчера в парке. Оставил рюкзак на скамейке, отвлёкся на фотографии, а когда вернулся - их не было. Искал, искал, не нашёл. Пришлось купить новые. Деньги, говорит, потратил все, зато теперь у него есть такие, что все завидуют.

Хёнджин усмехнулся, и в его глазах мелькнуло облегчение. Он был рад отвлечься от мыслей о Феликсе, хотя бы на несколько минут.

- Надо было ему сказать, что я мог бы подарить ему свои, - сказал он. - У меня их в доме штук пять лежат, я даже не знаю, сколько пар у меня вообще есть. А он побежал и купил.

- Он не из тех, кто берёт, - ответил Бан Чан. - Он сам хочет зарабатывать. Ты же знаешь его.

- Знаю, - Хёнджин кивнул. - Он странный. Он никогда не просит помощи. Но я рад, что у него теперь есть эти кроссовки. Он сегодня выглядел счастливым, когда показывал их. Как ребёнок.

- Иногда такие мелочи делают нас счастливее, - сказал Бан Чан. - Новые кроссовки, хорошая погода, горячий суп. Мы слишком часто забываем об этом.

Хёнджин снова усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки - только усталая теплота.

- Ты мудрый, Чан. Как старик, который живёт в горах и разговаривает с облаками.

- Я просто многое пережил, - ответил Бан Чан. - Когда ты проходишь через дерьмо, ты начинаешь видеть важное и не замечать мелочи. Но ты прав, кроссовки Чонина - это важное. Потому что это то, что делает его счастливым. А мы должны заботиться о том, чтобы наши друзья были счастливы.

Хёнджин на мгновение задумался, и в его взгляде промелькнула тень грусти.

- Иногда я не знаю, как сделать их счастливыми, - сказал он тихо. - Даже тебя. Ты всегда выглядишь так, будто несёшь на плечах весь мир. И я не знаю, как снять его.

- Ты не должен снимать его, - Бан Чан посмотрел на него с лёгкой улыбкой. - Ты должен просто быть рядом. Как ты сейчас. Этого достаточно.

Они сидели за столом, и вокруг них шумела жизнь. Где-то в углу Чонин показывал кому-то свои новые кроссовки, и его голос был таким же радостным, как у ребёнка, который получил подарок на день рождения. Джисон всё ещё рассказывал анекдоты, а Минхо слушал с каменным лицом, но уголки его губ подрагивали.

А в коридоре, за стенами столовой, Феликс стоял у окна и смотрел на улицу. Он думал о том, что сказал ему Бан Чан - о Хёнджине, о его страхах, о том, что он тоже один в этом мире. И он чувствовал, как внутри него что-то меняется. Как растёт тепло, которого он никогда не чувствовал раньше.

Он не знал, что это было. Может, надежда. Может, страх. Может, что-то, чему нет названия.

Но он знал, что хочет узнать Хёнджина ещё ближе. И он знал, что, возможно, это опасно. Но он всё равно хотел идти вперёд. Хотя бы на один шаг.

А за его спиной, в столовой, Хёнджин смотрел на дверь, где только что стоял Феликс, и чувствовал то же самое. Им нужно было просто сделать шаг навстречу друг другу. Но никто из них не знал, как это сделать.

Время шло. Кроссовки Чонина сверкали на солнце. И где-то в глубине Сеула дядя Феликса сидел на кухне и смотрел на бумажку из больницы, которая стала его приговором. Он не знал, что скажет племяннику. Но знал, что должен сказать. Пока не стало слишком поздно.