Сок без сахара

Когда прозвенел звонок на обед, Феликс почувствовал, как желудок скрутило от голода. Он не завтракал нормально - только рис с яйцом, который уже давно переварился и исчез, оставив после себя только пустоту. Он пошёл в столовую, и запах еды ударил в нос ещё на подходе - горячий, насыщенный, с нотками чеснока, кунжутного масла и ферментированных овощей.

Столовая была большой и светлой, с длинными столами, за которыми сидели ученики. Кто-то ел молча, кто-то громко обсуждал вчерашние новости. Феликс взял поднос и подошёл к раздаче. На выбор был суп из ферментированной сои - твенджан-ччигэ, - с тофу, кабачками и зелёным луком. Рядом стоял рис, кимчи и маленькие тарелочки с маринованными овощами - без названий, но от них пахло так, что рот наполнялся слюной.

Он взял всё, что можно было взять, и пошёл искать свободное место. В углу, за столиком у окна, сидел Бан Чан. Он ел медленно, задумчиво, и выглядел так, будто его мысли были где-то далеко. Рядом с ним было свободное место, и Феликс, поколебавшись, сел напротив.

- Можно? - спросил он.

- Садись, - Бан Чан поднял глаза и кивнул. - Ты сегодня что-то тихий. Хотя ты всегда тихий.

- Я просто голоден, - ответил Феликс, беря ложку и окуная её в суп. Горячая жидкость обожгла горло, но он не остановился - ему хотелось есть, и он не мог дождаться, чтобы утолить голод.

Они ели в тишине несколько минут. Бан Чан смотрел на него, и в его взгляде было что-то изучающее, как у человека, который привык наблюдать и делать выводы.

- Как дела дома? - спросил он вдруг.

Феликс поперхнулся супом и закашлялся.

- Нормально, - ответил он, когда смог говорить. - А что?

- Просто спросил, - Бан Чан пожал плечами. - Хёнджин говорил, что у тебя дядя строгий. Я хотел понять, насколько строгий.

Феликс нахмурился. Ему не нравилось, что Хёнджин обсуждал его личную жизнь с кем-то ещё, но он не стал спорить. Бан Чан выглядел как человек, который не лезет в душу просто так - он хотел помочь, хотя не всегда умел показывать это правильно.

- Дядя нормальный, - сказал Феликс после паузы. - Просто... устаёт. Работа. Деньги. Всё такое.

- Я понимаю, - Бан Чан кивнул, отодвигая пустую тарелку. - У меня тоже не всегда всё гладко было. Я из семьи, где деньги считали каждый день. Мой отец работал на трёх работах, чтобы я мог учиться в этой школе. Он хотел, чтобы у меня было будущее.

- Ты не из богатых? - удивился Феликс. Он думал, что все в этой школе купаются в деньгах, как Хёнджин или Пак Джиён.

- Нет, - Бан Чан усмехнулся. - Я из тех, кто пробился сам. Другие здесь родились с золотой ложкой во рту, а мне пришлось забираться наверх по лестнице, где каждая ступенька была скользкой. Но я справился. И Хёнджин, кстати, тоже. Он не всегда был таким, каким ты его видишь.

Феликс замер, забыв про суп. Он хотел спросить о Хёнджине уже несколько дней, но не знал, как подступиться. И теперь, когда Бан Чан сам заговорил о нём, он решил, что это шанс.

- А какой он был раньше? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Хёнджин. Он же не всегда был таким... ну, ты понимаешь.

- Таким, как сейчас? - Бан Чан усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень воспоминаний. - Нет, он был другим. Когда мы познакомились, ему было двенадцать. Мы все были детьми, но Хёнджин был особенным - он всегда улыбался, всегда смеялся, всегда таскал за собой всех, кто был рядом. Он был душой компании, даже тогда. Но потом что-то случилось. Я не знаю точно, что - его мать умерла, когда ему было десять, а отец стал слишком занят работой. Он остался один в том огромном доме. И он начал закрываться.

- Закрываться? - переспросил Феликс, чувствуя, как внутри него шевелится интерес.

- Да, - Бан Чан кивнул. - Он перестал показывать свои настоящие чувства. Он научился улыбаться так, чтобы никто не видел, что ему больно. Он стал этим... королём. Ты видел его в школе - он всегда на виду, всегда в центре. Но это маска. Под ней он просто парень, который боится, что его бросят.

Феликс смотрел на Бан Чана и чувствовал, как слова оседают внутри него, как камни.

- Сколько ему лет? - спросил он, не удержавшись.

- Восемнадцать, как и нам всем, - ответил Бан Чан. - Он ровесник. Родился осенью. Он любит бассейн, ты видел. И он любит скорость - гонки, мотоциклы, всё, что позволяет ему чувствовать себя живым. Он любит, когда на него смотрят. Но он ненавидит, когда его жалеют.

- А что он ещё любит? - Феликс продолжил спрашивать, и его голос стал тише, почти шёпотом.

- Он любит шоколад, - сказал Бан Чан, и в его голосе появилась лёгкая улыбка. - Тёмный, горький. Он всегда носит с собой плитку в кармане. Ещё он любит ночной Сеул - виды с высоты, свет, который отражается в реке. Он говорит, что это единственное место, где он чувствует себя свободным.

Феликс слушал и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Он не знал, почему ему так важно знать о Хёнджине. Может, потому что он хотел понять, почему тот спас его, почему пригласил на гонки, почему держал его руки на своей талии, когда они летели в ночи.

- А ты, - вдруг сказал Бан Чан, и его голос стал серьёзным. - Он тебе нравится?

Феликс замер. Ложка застыла в его руке, и суп начал остывать.

- Что? - переспросил он, и голос его дрогнул.

- Я спрашиваю, - медленно повторил Бан Чан, - он тебе нравится? Хёнджин. Ты спрашиваешь о нём, ты хочешь знать, что он любит, сколько ему лет. Это не просто любопытство об однокласснике.

Феликс почувствовал, как щёки заливает краска. Он не ожидал такого прямого вопроса, и внутри него всё сжалось.

- Я просто спрашиваю, - сказал он, и голос его звучал неубедительно даже для него самого. - Просто... интересно. Он же странный. Все такие странные.

- Странные, - повторил Бан Чан, и в его голосе послышалась усмешка. - Если ты так говоришь.

Он не стал настаивать, но Феликс чувствовал, что Бан Чан не поверил ему. Он сам себе не верил. Он не знал, что чувствовал к Хёнджину - уважение, страх, любопытство или что-то большее. Но он знал, что теперь, когда Бан Чан спросил его об этом, он не мог перестать думать.

Они доели в тишине. Когда поднос опустел, Феликс поднялся, чувствуя, что ему нужно побыть одному, чтобы разобраться в своих мыслях.

- Спасибо за разговор, - сказал он Бан Чану.

- Всегда пожалуйста, - ответил тот, и его голос был тёплым, как у старшего брата, которого у Феликса никогда не было.

Феликс вышел из столовой и остановился в коридоре, глядя на шумную толпу учеников. Он думал о Хёнджине - о его возрасте, о шоколаде, о ночном Сеуле. О том, что он скрывает за своей улыбкой. И о том, что Бан Чан сказал ему: «Он боится, что его бросят».

«Как и я», - подумал Феликс. - «Как и я».

Он чувствовал, как внутри него зарождается что-то новое - не просто интерес, а почти одержимость. Ему хотелось узнать Хёнджина ещё больше. Заглянуть за его маску. Понять, кто он на самом деле.

Но он боялся, что если сделает это, то уже не сможет остановиться. И он не знал, готов ли он к этому. Пока он просто стоял в коридоре и смотрел, как где-то в конце лестницы появляется чёрная голова - Хёнджин, который шёл к нему, улыбаясь своей хищной улыбкой.

- Ты чего тут застыл? - спросил Хёнджин, подходя ближе. - Есть хочешь?

- Уже поел, - ответил Феликс, и голос его звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

- Пойдём, - сказал Хёнджин, беря его за руку, как будто это было естественно. - Я хочу тебе кое-что показать.

И Феликс пошёл за ним, чувствуя, как его пальцы сжимаются вокруг ладони Хёнджина, и думая о том, что этот день стал чуть теплее, чем все предыдущие. И он не знал, хорошо это или плохо. Но он знал, что хочет идти дальше. Хотя бы на один шаг.