Сок без сахара

Утро в школе «Ханин Артс» встретило Феликса гулом голосов и запахом дешёвого кофе из автомата в холле. Он шёл по коридору, чувствуя, как внутри всё ещё сидит та тягучая тревога, которая поселилась там после разговора с дядей. Он пытался не думать о нём, о его бледном лице, о том, как он сказал «просто гулял» и отвернулся. Но мысли возвращались, как назойливые мухи.

- Ты выглядишь как зомби, - раздался голос слева.

Феликс обернулся. Хёнджин стоял у шкафчика, прислонившись к нему плечом, и смотрел на него с лёгкой усмешкой. Под глазами у него тоже залегли тени, и он выглядел так, будто спал не больше трёх часов. Но улыбка его была прежней - хищной, уверенной, как будто он знал что-то, чего не знал никто другой.

- Сам такой, - ответил Феликс, и Хёнджин усмехнулся громче.

- Пошли. Математика. Учительница сегодня злая, я слышал. Она вчера не выспалась, и теперь будет рвать всех, кто не знает формулу.

- Я её не знаю, - признался Феликс.

- Я тоже, - Хёнджин пожал плечами. - Но я хотя бы умею делать вид, что знаю.

Они пошли вместе по коридору, и Феликс чувствовал, как люди расступаются перед ними - точнее, перед Хёнджином. Он шёл, как король, и все вокруг автоматически уступали ему дорогу. Феликс шёл рядом и чувствовал себя странно - вроде бы не один, но при этом чужой.

- Ты вчера как домой добрался? - спросил Хёнджин, когда они зашли в кабинет и сели за парту в углу. - Дядя не ругал?

- Немного, - соврал Феликс. - Но всё нормально.

- Ну да, - Хёнджин кивнул и отвернулся к доске, где учительница уже писала мелом какие-то формулы.

Урок тянулся медленно. Феликс смотрел на доску, но цифры плыли перед глазами, не складываясь в понятные примеры. Он думал о дяде, о том, как тот сидел за столом и смотрел в пустоту. О том, что он никогда не видел его таким. Мысли путались, и он почти не слышал голоса учительницы, пока она не вызвала его к доске.

- Ли Ёнбок, решайте пример, - сказала она сухо.

Феликс встал, чувствуя, как все глаза поворачиваются к нему. Он подошёл к доске, взял мел и замер. Пример был сложным - с дробями, корнями, переменными. Он не знал, с чего начать.

- Ну? - учительница скрестила руки на груди.

Феликс написал первую строчку, но она была неправильной. Он это знал. Он чувствовал, как внутри него разрастается паника, как мурашки бегут по спине. Он хотел бросить мел и уйти, но ноги не слушались.

- Я помогу, - вдруг сказал Хёнджин, вставая из-за парты. Он подошёл к доске, взял мел и начал писать - быстро, уверенно, как будто делал это сотни раз. - Вот так. Ты просто неправильно начал.

Он решил пример за несколько секунд и повернулся к учительнице.

- Можно мы сядем? - спросил он, и в голосе его была сталь, которая не терпела возражений.

Учительница кивнула, и они вернулись на свои места. Феликс сидел молча, чувствуя, как сердце колотится в груди. Хёнджин спас его. Опять. И это было одновременно приятно и унизительно.

- Ты мне должен, - сказал Хёнджин тихо, когда учительница отвернулась.

- Знаю, - ответил Феликс.

---

Перемена. Коридоры заполнились шумом. Феликс и Хёнджин вышли из кабинета и направились в сторону лестницы, чтобы подняться на третий этаж, где должен был начаться урок истории.

- Сегодня про Чосон, - сказал Хёнджин, когда они зашли в кабинет. - Учительница, та старушка, которая всё время говорит о королях. Мне нравится её слушать. Даже если это скучно.

- Ты же говорил, что тебе всё равно на историю, - удивился Феликс.

- Мне всё равно на оценки, - поправил его Хёнджин. - А на историю - не всё равно. Особенно когда речь идёт о власти.

Они сели, и учительница, пожилая женщина с седыми волосами, начала урок. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась сила.

- Сегодня мы поговорим о династии Чосон, - сказала она, водя указкой по карте. - Это государство, которое существовало с 1392 по 1897 год. Более пятисот лет - целая эпоха, которая сформировала нашу страну. Основателем династии стал генерал Ли Сонге, известный своей борьбой против японских пиратов. Он сверг предыдущую династию Корё и основал новое государство. Столицей стал Сеул - тогда он назывался Ханян, а позже Хансон. Интересно, что название «Чосон» выбрал не сам Ли Сонге, а китайский император из династии Мин. Ему предложили два варианта, и он выбрал тот, что был ему знаком.

Феликс слушал, и перед глазами возникали картины прошлого. Деревянные дворцы, люди в ханбоках, короли, которые решали судьбы тысяч людей. Он думал о том, что эта история - такая же, как их жизнь. Власть, деньги, борьба. Только декорации другие.

- При правлении короля Седжона, - продолжала учительница, - был создан корейский алфавит хангыль. До этого корейцы использовали китайские иероглифы, но Седжон хотел, чтобы его народ мог читать и писать. Он создал простую и логичную систему, которую мог освоить даже крестьянин. А ещё при нём были изобретены первые в мире дождемеры - чукоки. Это был настоящий расцвет науки и культуры.

Хёнджин сидел, откинувшись на спинку стула, и слушал с неподдельным интересом. Феликс покосился на него и заметил, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

- Но была и тёмная сторона, - добавила учительница. - Внутренние войны, интриги, казни. Например, король Ёнджо казнил собственного сына за попытку переворота. А при короле Чонджо, который правил в конце XVIII века, наступил расцвет, который называют «корейским Ренессансом». Но даже тогда страна не была защищена от вторжений - в 1592 году началась Имджинская война с Японией.

Феликс смотрел на карту, где были отмечены границы Чосона, и думал о том, как быстро всё меняется. Пятьсот лет - и всего лишь несколько страниц в учебнике. А их жизнь, такая короткая и хрупкая, умещается в один миг.

---

После урока все высыпали в коридор. Джисон и Минхо стояли у окна, и Джисон что-то активно втолковывал Минхо, размахивая руками. Минхо, как всегда, смотрел в сторону, делая вид, что слушает, но его мысли были где-то далеко.

- Ты слышал про гонки? - говорил Джисон, запыхавшись. - В пятницу, говорят, будет новый заезд. Чанбин уже согласился, а Бан Чан сказал, что подумает. Я думаю, нам надо тоже участвовать. Это будет круто.

- Угу, - отозвался Минхо, глядя в телефон.

- Ты опять меня не слушаешь! - возмутился Джисон. - Я тебе тут планы строю, а ты в телефоне сидишь.

- Я слушаю, - ответил Минхо, пряча телефон в карман. - Про гонки. В пятницу. Я понял.

- Ну наконец-то, - выдохнул Джисон.

В этот момент Ли Джуген, которая проходила мимо с кучей учебников в руках, споткнулась о чей-то рюкзак, лежащий на полу, и полетела вперёд - прямо на Минхо. Она врезалась в него с такой силой, что он потерял равновесие, и они оба рухнули на пол. На мгновение их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга - Джуген лежала на Минхо, и их губы почти соприкасались.

Минхо замер, глядя в её испуганные глаза. Он чувствовал, как её волосы касаются его щеки, как её дыхание обжигает его лицо. Джуген покраснела до корней волос и попыталась встать, но её руки скользнули по его груди, и она снова упала на него.

- Ой, прости! - выдохнула она, пытаясь отодвинуться.

- Ничего, - выдавил Минхо, и голос его был хриплым.

К ним подлетел Джисон и ловко подхватил Джуген за руку, помогая ей встать.

- Осторожнее, - сказал он, улыбаясь. - Ты чуть не поцеловала нашего молчуна. Он бы, наверное, умер от смущения.

- Я бы не умер, - буркнул Минхо, поднимаясь с пола и отряхиваясь. - Просто не ожидал.

Джуген стояла красная, как помидор, и не знала, куда деть глаза.

- Я... я не специально, - пробормотала она.

- Знаю, - ответил Минхо, и в его голосе появилась лёгкая усмешка. - Всё нормально. Бывает.

Джисон посмотрел на них обоих и загадочно улыбнулся, но ничего не сказал.

---

Тем временем в другом конце коридора Чанбин и Сынмин стояли у стола с шахматами. Сынмин передвигал фигуру, а Чанбин смотрел на доску с притворным интересом.

- Ты проиграешь, - сказал Сынмин спокойно.

- Ещё нет, - ответил Чанбин, делая ход.

- Ты всегда проигрываешь, когда отвлекаешься, - Сынмин поднял глаза и посмотрел на него. - А ты отвлекаешься на Джисона. Он же постоянно орёт.

- Он не орёт, он выражается, - поправил Чанбин, и в его голосе послышалась тёплая улыбка.

- Это одно и то же, - Сынмин сделал ход и поставил шах и мат. - Снова. Я выиграл.

- Снова, - вздохнул Чанбин, откидываясь на спинку стула. - Когда-нибудь я тебя обыграю.

- Когда-нибудь, - согласился Сынмин, но в его голосе не было уверенности.

---

А Чонин стоял у входа в школу с огромной коробкой в руках. Он только что купил новые кроссовки - белые, с красными полосками, которые сверкали на солнце. Он открыл коробку и достал один кроссовок, любуясь им, как произведением искусства.

- Ну как? - спросил он у подошедшей Ли Джуген, которая всё ещё была красной после падения. - Красиво?

- Очень, - сказала она, улыбнувшись. - Теперь ты не будешь их терять?

- Не буду, - пообещал он. - Я их даже спать с собой буду брать.

- Ты странный, - сказала она, но в голосе её не было осуждения.

Чонин улыбнулся и поставил коробку на пол. Он смотрел на новые кроссовки и чувствовал, как внутри него разливается тепло. Даже если мир рушился, даже если все вокруг носили маски, у него хотя бы были новые кроссовки. И это было что-то.

А Феликс, стоявший у окна, смотрел на всех них - на Хёнджина, который стоял рядом и молчал, на Джисона, который смеялся над Минхо и Джуген, на Чанбина и Сынмина, которые спорили о шахматах, на Чонина, который смотрел на свои кроссовки, как на чудо. Он чувствовал, что этот момент - такой простой и обычный - был важен. Что-то в нём было правильное. Что-то, что он не мог объяснить.

- Ты чего улыбаешься? - спросил Хёнджин, глядя на него.

- Не знаю, - ответил Феликс. - Просто всё хорошо.

- Хорошо, - повторил Хёнджин, и в его голосе послышалось что-то похожее на удивление. - Ты редко так говоришь.

- Может, я начинаю привыкать, - сказал Феликс, и слова вырвались сами собой.

Они стояли у окна, глядя на толпу в коридоре, и Феликс чувствовал, как внутри него что-то меняется. Он не знал, к лучшему или к худшему. Но он знал, что этот день - такой же, как другие, - был немного теплее. И это было главное.