Сок без сахара

Феликс проснулся оттого, что солнечный луч пробился сквозь щель в старой шторе и упал прямо ему на лицо. Он зажмурился, перевернулся на другой бок и нащупал рукой телефон, который так и лежал на подушке - экран погас, батарея была почти на нуле. Он поставил его на зарядку и сел на кровати, чувствуя, как голова гудит от недосыпа, а тело ломит так, будто он всю ночь таскал мешки с цементом.

Он посидел так несколько секунд, пытаясь собрать мысли в кучу. Вчерашний день был слишком длинным. Клуб, гонки, Хёнджин, его слова, его прикосновения, потом возвращение домой, дядя с его странными деньгами и странным поведением. Всё это смешалось в один клубок, который он не мог распутать.

Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят суставы, и вышел в коридор. В квартире было тихо. Слишком тихо. Обычно дядя уже гремел посудой на кухне или орал на телевизор, но сегодня тишина висела в воздухе, как невидимая сеть. Феликс заглянул в комнату дяди - дверь была открыта, кровать пуста и уже заправлена. Такого никогда не было. Дядя никогда не заправлял постель. Он даже не помнил, когда в последний раз видел, чтобы тот просто застелил простыню.

- Странно, - пробормотал Феликс и пошёл в ванную.

Вода из крана была ледяной, и он умылся, чувствуя, как холод пробирает до костей. Он посмотрел на себя в старое зеркало с потрескавшимся углом. Лицо было бледным, под глазами залегли тени, и он казался себе чужим. Он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их, но они торчали во все стороны, как солома.

Он вернулся в комнату, оделся в свою обычную одежду - старые джинсы и свободную футболку, - и пошёл на кухню. Холодильник был почти пуст, но он нашёл яйца, рис и банку кимчи. Решил сделать рис с яйцом - быстро, просто, сытно. Он поставил сковороду на плиту, разбил яйцо, и шипение масла заполнило тишину кухни.

Он ел медленно, глядя в окно, где уже вовсю светило солнце, и машины проезжали по улице, создавая привычный городской шум. Он думал о том, что сегодня будет в школе. Увидит ли он Хёнджина? Заговорит ли он с ним? Или они просто разойдутся, как будто ничего не было? Мысли путались, и он не находил ответов.

Внезапно в прихожей послышался звук - звякнул ключ, и дверь открылась. Феликс обернулся и увидел дядю. Тот стоял на пороге, тяжело дыша, как будто только что поднялся на десятый этаж. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, и он выглядел так, будто не спал несколько дней.

- Дядя, - сказал Феликс, вставая из-за стола. - Где ты был? Я проснулся, а тебя нет. Ты никогда не уходишь так рано.

Дядя остановился и посмотрел на него. В его взгляде мелькнуло что-то - то ли страх, то ли боль - но он быстро отвел глаза и зашёл на кухню.

- Просто гулял, - сказал он, и голос его был хриплым, как будто он долго молчал. - Решил проветриться. Утро хорошее. Ты чего не в школе?

- Ещё рано, - Феликс нахмурился. Он чувствовал, что дядя врёт. Он никогда не гулял по утрам. Он даже не гулял днём. Максимум - ходил до магазина за сигаретами и обратно. - Ты выглядишь плохо. Ты заболел?

- Я? - дядя усмехнулся, но в усмешке его не было веселья. - Нет, я здоров как бык. Просто не выспался. Ты же знаешь, я поздно ложусь.

- Ты вчера вообще не пил, - сказал Феликс, и в голосе его послышалась настойчивость. - Я заметил. Ты сидел за столом, не пил, не орал. А потом сказал, что спать. Что-то случилось. Я вижу.

Дядя отвернулся и уставился в стену. Его плечи опустились, и он стал казаться меньше, чем обычно - сжатым, как пружина, которая вот-вот лопнет.

- Ничего не случилось, - сказал он, и в голосе его послышалась усталость. - Просто задумался о жизни. Бывает. Ты иди, собирайся. Опоздаешь в школу.

Феликс хотел возразить, но слова застряли в горле. Он видел, что дядя не хочет говорить. Он всегда был таким - когда что-то случалось, он замыкался в себе и молчал, как камень. И пробить эту стену было невозможно.

- Ладно, - сказал Феликс и пошёл в свою комнату, собирать рюкзак. Но внутри него поселилась тревога, которая не отпускала его. Он чувствовал, что дядя что-то скрывает. Что-то важное. И это что-то было связано с тем, почему он вчера дал ему столько денег, почему он сегодня ушёл рано утром и почему он выглядел так, будто несёт на плечах весь мир.

Он вышел из комнаты и остановился в коридоре, глядя на дядю, который сидел за столом и смотрел на пустую тарелку, так и не притронувшись к ней.

- Дядя, - сказал он, и голос его дрогнул. - Если тебе что-то нужно, ты скажи мне. Я могу помочь. Я не маленький уже.

Дядя поднял глаза и посмотрел на него. В его взгляде была такая тоска, что Феликсу стало не по себе. Он никогда не видел своего дядю таким - сломленным, почти плачущим.

- Всё хорошо, малой, - сказал он, и голос его был тихим, как шёпот. - Иди. Учись. А я тут разберусь.

Феликс хотел сказать что-то ещё, но не нашёл слов. Он просто кивнул, надел кроссовки и вышел из квартиры, оставляя за спиной дверь, за которой сидел его единственный родственник, который умирал, но не мог сказать ему об этом.

Он спустился по лестнице, и утренний воздух ударил в лицо, холодный и свежий. Он пошёл в школу, чувствуя, как внутри него всё сжимается от предчувствия. Он не знал, что это было - интуиция или просто страх, - но он знал, что-то изменилось. Что-то сломалось в этом мире, и он не мог это исправить.

Где-то за его спиной, в старой квартире на четвёртом этаже, дядя сидел за столом, сжимая в руке пустую пачку сигарет, и думал о том же.

«Как я скажу ему?» - билась в голове одна мысль. - «Как я скажу ему, что он останется один?»

Ответа не было. Только тишина, которая была громче любых слов.

А Феликс шёл по улице, и в его голове уже крутились другие мысли - о Хёнджине, о школе, о том, что сегодняшний день, возможно, будет таким же, как и вчера. Но он не знал, что этот день станет для него поворотным. Что правда, которую он не хотел знать, уже стояла на пороге, готовая ворваться в его жизнь.

Он просто шёл вперёд, как шёл всегда. Без вопросов, без ответов. И только где-то глубоко внутри него сидел маленький голос, который шептал: «Не уходи. Не оставляй его».

Но он не слышал его. Или делал вид, что не слышит.