Сок без сахара

После обеда Феликс чувствовал, как внутри него всё кипит. Слова Бан Чана о Хёнджине, разговор с дядей, тревога, которая сидела где-то под рёбрами, и этот странный, липкий страх, который он не мог объяснить, - всё это смешалось в один тугой ком, который давил на грудь. Он не хотел ни с кем говорить. Он хотел просто спрятаться, закрыть глаза и исчезнуть хотя бы на пять минут. Поэтому, когда он вышел из столовой, он направился не в класс, а в туалет - в тот самый, который находился в конце коридора, где почти никогда не было людей.

Он зашёл внутрь, повернул кран, и холодная вода полилась на его руки. Он умылся, чувствуя, как струи обжигают лицо своей ледяной свежестью. Он смотрел на себя в зеркало - на бледное лицо, на тени под глазами, на взгляд, который казался пустым и потерянным.

- Ты чего такой кислый? - раздался голос сзади.

Феликс вздрогнул и обернулся. В дверях стоял Сынмин - аккуратный, прилизанный, с очками на носу, и смотрел на него с лёгким любопытством, в котором читалась настойчивость.

- Ничего, - ответил Феликс, отворачиваясь к раковине и делая вид, что не замечает его.

- Нет, что-то есть, - Сынмин зашёл внутрь и встал рядом, облокотившись о стену. - Я заметил. Ты весь день ходишь как тень. Хёнджин тоже странный. Вы что, поругались? Или что-то случилось?

- Отвали, - сказал Феликс, и голос его прозвучал резче, чем он хотел. Он не хотел грубить, но внутри него всё клокотало, и ему нужна была тишина, а не назойливые вопросы.

- Что значит "отвали"? - Сынмин нахмурился, и его голос стал выше. - Я просто хочу помочь. Я вижу, что тебе плохо, и я...

- Ты ничего не видишь! - перебил его Феликс, поворачиваясь к нему лицом. Вода стекала по его щекам, смешиваясь с потом. - Ты меня не знаешь. Ты вообще не знаешь, что у меня внутри. Оставь меня в покое! Достал уже!

Сынмин отшатнулся, как от удара. Его лицо, обычно спокойное и рассудительное, исказилось от неожиданности. Он не привык, чтобы ему грубили, особенно такие, как Феликс - тихие и незаметные, которые обычно просто молчат.

- Ты чего такой грубый? - спросил он, и в голосе его послышалась обида, смешанная с раздражением. - Я тебе ничего плохого не сделал. Я просто спросил.

- Отстань! - выкрикнул Феликс, и его голос сорвался на хрип. - Просто отстань! Мне не нужна твоя помощь! Иди к своим очкам и учебникам!

Он толкнул Сынмина в плечо - не сильно, но достаточно резко, чтобы тот отшатнулся назад и ударился спиной о дверь кабинки. Сынмин покачнулся, и в его глазах вспыхнула злость. Он всегда был спокойным, всегда контролировал свои эмоции, но сейчас что-то внутри него щёлкнуло.

- Ты, придурок! - выпалил он, выпрямляясь. - Кто тебе дал право меня трогать?!

Он замахнулся и ударил Феликса ладонью - не кулаком, но достаточно сильно, чтобы тот пошатнулся. Звук удара разнёсся по пустому туалету, как выстрел. Феликс ощутил жжение на щеке, и внутри него вспыхнуло что-то тёмное, горячее, что он давно сдерживал.

- Идиот! - прошипел он, и его рука сама собой поднялась для ответного удара. Он хотел ударить его - сильно, чтобы боль заглушила ту пустоту, которая разъедала его изнутри. Он хотел разбить чужое лицо, чтобы перестать чувствовать своё.

Но в тот момент, когда его кулак уже летел вперёд, дверь туалета распахнулась, и в проёме возник Джисон. Он не говорил, не кричал - он просто схватил Сынмина за плечо и рванул назад, оттаскивая его от Феликса с такой силой, что очки Сынмина съехали набок.

- Стоять! - рявкнул Джисон. - Вы оба с ума сошли?!

Сынмин дёрнулся, пытаясь вырваться, но Джисон держал его крепко - не больно, но уверенно, как человека, который привык разнимать драки.

- Он первый начал! - выкрикнул Сынмин, и в его голосе слышалась обида.

- А ты ответил, - отрезал Джисон. - Оба хороши. Пошли. Ты, - он ткнул пальцем в Сынмина, - выходи. Сейчас. Мы поговорим о том, что сегодня будет на следующем уроке. Нужно повторить материал, я не хочу вылететь с экзамена.

Сынмин ещё раз бросил злой взгляд на Феликса, но подчинился. Он поправил очки, одёрнул пиджак и вышел за Джисоном, оставляя Феликса одного в тишине пустого туалета.

Феликс стоял у раковины, глядя в зеркало. Его щека горела там, куда пришёлся удар, и на коже уже начинал проступать красный след. Он смотрел на своё отражение - на взбудораженные волосы, на красные пятна, на глаза, которые блестели от слёз, которые он не давал себе пролить.

Он не знал, что произошло. Почему он сорвался. Почему он толкнул Сынмина. Почему он хотел ударить его. Внутри него всё дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. И он чувствовал себя таким слабым, таким ничтожным, что хотелось просто опуститься на пол и не вставать.

Он снова повернул кран и умылся, смывая холодной водой следы чужого прикосновения и собственной злости. Он смотрел в зеркало, и тишина вокруг него была оглушительной.

«Что я делаю?» - подумал он. - «Почему я такой?»

Ответа не было. Он просто стоял, прижавшись ладонями к холодному мрамору, и чувствовал, как время идёт, капля за каплей, утекая в никуда. Он не знал, как долго он так простоял - минуту, две, десять. Он слышал звонок, который возвестил начало урока, но он не пошёл на него. Он не мог. Он просто стоял здесь, один, в этой серой тишине, и чувствовал, как внутри него что-то умирает.

Где-то в коридоре Джисон вёл Сынмина к классу, и голос его звучал ровно, успокаивающе, как у человека, который привык гасить конфликты. Сынмин шёл за ним, ещё взбудораженный, но уже более спокойный.

- Ты не должен был так с ним, - сказал Джисон тихо, когда они зашли в пустой класс. - Он просто сорвался. У каждого бывает.

- Он меня толкнул, - упрямо сказал Сынмин, но в его голосе уже не было злобы. Только усталость.

- Ты тоже мог просто промолчать, - ответил Джисон и сел на парту, скрестив руки на груди. - Мы все сейчас на взводе. У каждого свои проблемы. А он - он просто парень, который пытается найти своё место. Дай ему время.

Сынмин вздохнул и сел за парту, уставившись в стол.

- Ладно, - сказал он тихо. - Ты прав. Я просто не подумал.

- Бывает, - Джисон пожал плечами. - Это урок. Для всех.

А в туалете Феликс наконец отошёл от раковины. Он посмотрел на дверь, за которой его ждал новый урок, новая встреча, новый день. Он не знал, готов ли он. Но он знал, что должен идти. Что не может сдаться.

Он взял себя в руки, одёрнул футболку и вышел в коридор, где его встретил шум голосов и яркий свет из окон. Он шёл вперёд, и в груди его всё ещё болело, но шаги его стали увереннее.

Он шёл туда, где его ждали. Даже если он не знал, что именно.