Сок без сахара

Ночь над Сеулом была тёплой и влажной, как парное молоко. Где-то вдалеке слышались редкие машины, но здесь, в старом парке, который прятался между жилыми кварталами, было тихо. Только ветер шуршал листьями, да редкие фонари отбрасывали жёлтые круги на мокрый асфальт.

Бан Чан и Чанбин вышли из клуба, когда Хёнджин уже уехал с Минхо. Они не хотели возвращаться домой - домой всегда можно было вернуться, а вот такого времени, когда можно просто идти и молчать, было не так много. Они прошли мимо закрытых кафе, мимо пустых автобусных остановок, и свернули в парк, который слабо освещался редкими фонарями.

- Душно, - сказал Чанбин, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. - Как в бане.

- Это Сеул, - ответил Бан Чан, засовывая руки в карманы. - Лето. Духота. Не привыкать.

Они шли молча несколько минут. Тишина между ними не была неловкой - она была привычной, как старая одежда. Они знали друг друга столько лет, что могли разговаривать без слов. Но сегодня Бан Чан чувствовал, что Чанбину нужно что-то сказать.

- Ты слышал про дядю Феликса? - вдруг спросил Чанбин, и голос его был непривычно тихим.

- Что? - Бан Чан остановился и повернулся к нему. - Нет. А что случилось?

- Я не знаю точно, - Чанбин пожал плечами, но в его глазах мелькнула тревога. - Хёнджин говорил что-то. Сказал, что тот парень сегодня был странным. Как будто что-то висит над ним. Я подумал, что если у него проблемы, может, нам стоит помочь?

Бан Чан нахмурился. Он редко показывал эмоции, но сейчас его лицо стало серьёзным.

- Если у него проблемы, он сам скажет, - сказал он. - Мы не можем лезть в его жизнь, если он не хочет.

- А если он не скажет? - Чанбин посмотрел на него в упор. - Ты знаешь его. Он молчит. Даже когда болит. Особенно когда болит. Мы такие же, Чан. Мы тоже молчим, когда внутри всё рушится. Почему мы не можем ему помочь?

Бан Чан вздохнул и сел на скамейку, стоящую под старым деревом.

- Мы можем, - сказал он устало. - Но для начала нам нужно, чтобы он захотел эту помощь. Ты же знаешь, как это работает. Если человек не готов открыться, ты просто будешь стоять перед закрытой дверью.

- Ну так мы будем стоять, - упрямо сказал Чанбин, садясь рядом. - Будем стоять до тех пор, пока он не откроет. Мы же всегда так делали. С Хёнджином. С Джисоном. Со всеми.

Бан Чан усмехнулся и похлопал его по плечу.

- Ты прав. Мы всегда так делали. Поэтому мы и остались вместе. Потому что умеем ждать.

- И умеем любить, - тихо добавил Чанбин, глядя в тёмное небо, где между ветвями проглядывали звёзды.

Они сидели на скамейке, слушая шум города, и чувствовали, как ночь окутывает их, снимая напряжение. Где-то вдалеке проехала машина, залаяла собака, и снова наступила тишина.

---

Тем временем, в другом конце парка

Чонин шёл по аллее, и его лицо было растерянным. Он смотрел себе под ноги и не видел того, что искал. Его кроссовки. Новые, белые, которые он купил на прошлой неделе и которые стоили почти всех его карманных денег. Они исчезли. Просто испарились из рюкзака, пока он сидел на скамейке и делал свои странные снимки.

Он не знал, как это произошло. Он помнил, как поставил рюкзак рядом, как отвлёкся на свет фонаря, который идеально ложился на мокрую листву, как сделал пару кадров. А потом, когда он собрался уходить, рюкзак был на месте, но кроссовок внутри не было.

Он стоял посреди аллеи, чувствуя себя полным идиотом. Он не мог сказать, что потерял кроссовки - это было смешно. Он был Чонином, странным парнем с камерой, который всегда смотрит куда-то не туда. И теперь он ходил по парку, надеясь, что они просто выпали и лежат где-то в траве.

- Чёрт, - пробормотал он, опускаясь на корточки и заглядывая под кусты. - Ну где же вы?..

- Чонин?

Он обернулся. Из-за поворота показались две фигуры - Бан Чан и Чанбин. Они смотрели на него с удивлением.

- Что ты делаешь? - спросил Бан Чан. - Ты что, потерял что-то?

- Кроссовки, - признался Чонин, и лицо его покраснело. - Я их потерял. Новые. Белые. Я купил их на свои деньги, а они исчезли.

Чанбин усмехнулся, но не зло - скорее с теплотой.

- Ты всегда теряешь вещи, - сказал он. - Помнишь, когда мы были в школе, ты потерял свой учебник по истории, а он лежал у тебя под партой?

- Это было в прошлом, - обиделся Чонин. - А сейчас я их действительно потерял. Я оставил рюкзак на скамейке, и они просто исчезли.

Бан Чан подошёл ближе и оглядел аллею.

- Давай поищем, - сказал он. - Мы втроём быстрее справимся.

Они разошлись в разные стороны, заглядывая под скамейки, в кусты, за стволы деревьев. Чонин чувствовал себя неловко - он не привык просить о помощи, но в этот раз ему было по-настоящему обидно.

Через десять минут Чанбин издал победный возглас.

- Нашёл! - крикнул он, поднимая белый кроссовок, который висел на ветке низкого куста. - Один! Но где второй?

Они продолжили поиски, и вскоре Бан Чан заметил второй - он лежал в траве, чуть дальше, как будто кто-то просто бросил его там.

- Чонин, у тебя есть враги? - пошутил Чанбин, протягивая ему оба кроссовка.

- Нет, - ответил Чонин, но в его голосе появилась неуверенность. - Я ни с кем не ссорился.

- Может, это был просто случай, - сказал Бан Чан. - Или кто-то пошутил. Ты ведь у нас звезда с камерой, кто-то мог решить разыграть тебя.

Чонин пожал плечами, пряча кроссовки в рюкзак.

- Спасибо вам, - сказал он тихо. - Правда. Я бы сам искал до утра.

- Мы всегда поможем, - ответил Чанбин, похлопав его по плечу. - Ты же наш.

Они пошли дальше по аллее, теперь уже втроём, и разговоры стали легче. Они говорили о школе, о гонках, о том, что в клубе сегодня был странный вечер. Чонин молчал, но внутри него что-то шевелилось. Он чувствовал, что это не совпадение - потеря кроссовок. Что-то было не так. Но он не мог объяснить, что именно.

- Завтра будет новый день, - сказал Бан Чан, когда они подошли к выходу из парка. - Всем надо отдохнуть.

Чонин кивнул, но в его голове всё ещё крутились мысли. Он смотрел на кроссовки, которые лежали в рюкзаке, и думал о том, что, возможно, эта потеря была знаком. Но каким - он не знал.

Где-то в городе Феликс лежал в своей комнате и смотрел в потолок, чувствуя, как внутри него что-то ломается. Дядя спал в соседней комнате, и его храп был слышен даже через стену. Феликс думал о том, что завтра он увидит Хёнджина в школе, и о том, что он не знает, как смотреть ему в глаза после того, что произошло сегодня.

А где-то в особняке Хёнджин лежал в своей огромной кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри него всё ещё бурлит тошнота. Он сжимал подушку и думал о том же.

Ночь была долгой. Но она обещала, что утро принесёт что-то новое. Или, по крайней мере, даст шанс начать всё сначала.