Деннис Криви и Соплохвост

Я лежал на своей просторной кровати под тяжёлым пунцовым балдахином, уставившись в абсолютную темноту спальни. Мышцы рук всё ещё ныли после изнурительной чистки котлов в подземельях Снейпа, а ладони горели от жёсткой металлической губки. В носу до сих пор стоял стойкий, едкий запах чистящего порошка, мыльной пены и болотной тины. Тело изнывало от усталости, но мой разум упорно отказывался погружаться в сон. В голове крутился образ ослепительного золотого купола, который я случайно соткал днём на уроке профессора Флитвика, и холодный, проницательный взгляд профессора Снейпа, который подозревал меня во всех смертных грехах.

Вдруг в глухой, сонной тишине спальни раздался тихий, но очень настойчивый стук.

Тук... тук... тук...

Я вздрогнул и повернул голову к большому стрельчатому окну, на которое уныло накрапывал мелкий ноябрьский дождь. На широком каменном подоконнике с той стороны стекла, зябко нахохлившись под крупными холодными каплями, сидела огромная, величественная неясыть. Её серо-бурое густое оперение было влажным от сырости, а большие круглые глаза жёлтого цвета требовательно смотрели прямо на меня сквозь мутное стекло. К её мощной мохнатой лапе прочным кожаным ремешком был привязан довольно увесистый свёрток, аккуратно обёрнутый в плотную мешковину.

Я мгновенно узнал эту птицу. Это была почтовая сова моей бабушки Агаты из её «Верескового приюта».

Стараясь не издать ни единого звука и не разбудить спящих мальчиков, я бесшумно выскользнул из-под тёплого одеяла. Мои босые ноги коснулись прохладных каменных плит пола. Вспыш на коврике у кровати лишь лениво приоткрыл один янтарный глаз, тихонько шевельнул кончиком своего двойного хвоста и снова мирно засопел, уткнувшись носом в серый полосатый бок дремлющего рядом Скорпиума. Кот даже ухом не повёл, его пушистый хвост с кисточкой на конце лежал неподвижно.

Я аккуратно подошёл к окну и приоткрыл тяжёлую дубовую раму. В тёплую комнату ворвался поток ледяного ночного воздуха, пахнущий озоном, мокрой хвоей и прелой листвой. Большая сова величественно шагнула лапами на подоконник, легонько встряхнув мокрыми крыльями и обдав меня мелкими каплями.

- Тсс, тише, хорошая моя, - прошептал я, бережно отвязывая свёрток.

Я протянул уставшей птице кусочек сушёного мяса, который всегда держал в тумбочке для Вспыша. Сова аккуратно взяла угощение клювом, издала тихое, довольное уханье и, взмахнув широкими крыльями, бесшумно растворилась в ночной темноте над Чёрным озером.

Я вернулся к своему круглому столу, зажёг крошечный огарок свечи и дрожащими от нетерпения пальцами принялся распаковывать посылку. Под грубой мешковиной обнаружились несколько старинных, потрёпанных книг в тёмных кожаных переплётах с пожелтевшими от времени страницами. На их обложках тусклым золотым тиснением были выведены названия: «Искусство ткачества незримых нитей» и «Основы сокрытия и иллюзий для юных умов». Книги пахли сухими травами, старым пергаментом и домашним уютом.

Поверх книг лежало короткое письмо, написанное знакомым, летящим почерком бабушки Агаты:

«Дорогой Деннис!

*Я получила твоё письмо и очень рада, что ты с таким усердием подходишь к изучению теории заклинаний. Я перерыла всю нашу домашнюю библиотеку и нашла эти книги.Методы, описанные в них, очень стары, но я постаралась выбрать именно то, что может помочь первокурснику. Они доступны тем, у чьих истоков стоит чистая воля и пытливый разум. Будь предельно осторожен с силой своей палочки, дитя. Твоя палочка требует не грубого натиска, а мягкого, почти неощутимого руководства. Сначала научись чувствовать ткань магии, и только потом пытайся скрыть её.*

С любовью, бабушка Агата».

У меня перехватило дыхание. Я бережно открыл книгу «Основы сокрытия и иллюзий». На первых же страницах я обнаружил подробное описание чар «Текстура Эванеско» - базового заклинания, которое подготавливало структуру обычного материала к поглощению и преломлению световых лучей. Это была именно та переходная ступень, которой мне не хватало! В книге подробно описывалось, как заставить нити ткани пропускать свет сквозь себя.

Времени было мало. Я понимал, что завтра наступит решающий день, и я обязан подготовиться.

Я достал из сундука обычный чистый носовой платок из плотного белого хлопка и свою золотисто-коричневую сосновую палочку. Серебряная гоблинская нить на её рукояти мягко замерцала в слабом свете свечи.

Полночи я упорно тренировался прямо в полумраке спальни, отрабатывая заклинания, описанные в присланных книгах. Сначала ничего не получалось. Моя палочка то и дело выдавала слишком сильные импульсы. Платок то начинал дымиться, покрываясь мелкими подпалинами, то с тихим треском взрывался целым снопом золотых искр, заставляя меня судорожно тушить их руками, чтобы не разбудить ребят.

«Тише... мягче... - мысленно приказывал я себе, вспоминая слова Флитвика и письмо бабушки. - Не нужно давить. Сила должна течь плавно, словно вода».

Я сделал глубокий вдох, закрыл глаза и сосредоточился на самом кончике палочки, пытаясь укротить бушующую внутри энергию. Я мысленно представил, как золотистый свет моей магии мягко, ниточка за ниточкой, оплетает волокна хлопка, заставляя их расступаться перед лучами света.

Я открыл глаза, сделал плавное, почти невесомое движение запястьем и тихо прошептал:

- Текстура Эванеско...

Из кончика палочки вырвался тончайший, как паутинка, серебристо-голубой луч. Он мягко коснулся белого платка. Ткань на столе вдруг подёрнулась лёгкой, едва заметной водной рябью, а затем плавно и абсолютно бесшумно растворилась в воздухе.

Я затаил дыхание и протянул руку. Мои пальцы коснулись пустого места на столе - платок был там! Он оставался осязаемым, плотным на ощупь, но совершенно, абсолютно невидимым под лучами свечи.

- Получилось... - благоговейно прошептал я, чувствуя, как по телу разливается невероятное облегчение.

Чары держались крепко. Теперь у меня была готовая формула. Осталось лишь раздобыть редкие материалы - шёлк, пропитанный пыльцой теневых бабочек, или нити демимаски - чтобы сделать настоящую, долговечную мантию-невидимку.

Я взглянул на старинные часы на стене спальни. Было ровно 5 часов утра. До подъёма оставалось всего 2 часа. Я устало дополз до своей кровати, спрятал книги под матрас и мгновенно провалился в глубокий, тяжёлый сон. Я поспал всего 2 часа, но проснулся с ясной головой и чётким осознанием: сегодня всё решится.

----------

Сегодня было 24 ноября. День первого испытания Турнира Трёх волшебников.

Весь замок буквально ходил ходуном.
К полудню огромная, шумная толпа учеников, учителей и гостей потянулась из замка в сторону лесной опушки, где у подножия гор был сооружён колоссальный каменный загон. До нас долетали глухие, пугающие раскаты грома и яростный, леденящий душу рёв голодных драконов, которых доставили для чемпионов.

Учителя во главе с Дамблдором, Снейпом и Макгонагалл уже заняли свои судейские места на высоких трибунах. Внимание всей школы было приковано к выходу первого чемпиона.

Мы с Максом стояли в самом конце толпы. Я поднял глаза и отыскал взглядом трибуну Когтеврана. Под сине-бронзовыми знамёнами сидели Итан Доббс и Калеб Акерли. Они смотрели на нас с Максом. Итан едва заметно кивнул мне, а Калеб показал глазами на темнеющую опушку леса. Они знали о нашем плане. Если учителя спросят, где мы, Итан и Калеб скажут, что нам стало плохо и мы ушли в замок. А если мы не вернёмся к концу испытания, они сами отправятся в чащу искать нас.

Когда раздался оглушительный взрыв пушки, возвещающий о начале первого тура, и вся толпа на трибунах одновременно взвыла от восторга, мы с Максом резко развернулись и нырнули под сень вековых деревьев Запретного леса.

Мрак поглотил нас мгновенно.

Запретный лес разительно отличался от обычных лесов в пригороде Лондона. Здесь царило вечное, холодное и очень мрачное безмолвие, нарушаемое лишь глухим, далёким рёвом дракона за нашими спинами. Огромные, вековые дубы и сосны уходили кронами высоко в серое небо, полностью перекрывая скудный солнечный свет. Землю устилал густой ковёр из влажного мха, прелой хвои и скользких корней, которые извивались под ногами, словно гигантские спящие змеи. Седой, плотный туман лениво клубился у наших ног, мешая разглядеть дорогу. В воздухе пахло сыростью, грибами и древней, нетронутой магией.

Мы шли быстро, стараясь ступать как можно тише. Моя наблюдательность сейчас работала на пределе: я замечал сломанные ветки, примятый мох и слабый, едва уловимый запах лесного бальзама, который вывел нас к небольшой, скрытой от посторонних глаз поляне.

- Деннис, смотри... - шёпотом произнёс Макс, увлекая меня за собой за ствол огромной старой сосны.

Сквозь густые заросли терновника пробивалось слабое, невероятно чистое серебристое свечение. Оно было настолько мягким и нежным, что казалось чужеродным в этом мрачном, пугающем лесу.

Мы аккуратно раздвинули колючие ветки и замерли, боясь издать даже вздох.

На небольшой, поросшей мягким изумрудным мхом полянке стоял единорог.

Это было самое прекрасное и чистое существо, которое я когда-либо видел. Его белоснежная шерсть отливала перламутром и жидким серебром, словно он соткался из самого лунного света. Его золотые копыта мягко погружались во мох, а длинный, витой серебряный рог на лбу испускал слабое сияние. Но когда единорог повернул к нам свою величественную голову, я заметил на его задней ноге чистую, аккуратную повязку из белой ткани, наложенную поверх глубокой раны. Это была работа Лукаса и Феликса! Они действительно тайно пробирались сюда, чтобы лечить раненое животное.

Единорог посмотрел на нас своими глубокими, чёрными умными глазами. Он не стал убегать. Он лишь шумно втянул ноздрями влажный воздух, прислушиваясь к звукам леса.
Поняв, что мы не представляем угрозы, существо сделало несколько грациозных шагов в нашу сторону, а затем плавно и бесшумно скрылось в густых зарослях тумана, оставив после себя едва заметное серебристое облачко.

- Это было невероятно... - прошептал Макс.

Но наш восторг быстро сменился тревогой. Когда мы попытались вернуться назад, оказалось, что туман сгустился настолько, что мы перестали видеть дорогу. Тропинка, по которой мы пришли, бесследно исчезла среди сотен одинаковых стволов деревьев.

Мы кружили по лесу, как нам казалось, целую вечность. Паника медленно сжимала моё горло. Деревья казались зловещими великанами, тянущими к нам свои костлявые ветви. Небо над головой начало стремительно темнеть, окрашиваясь в глубокие чернильно-фиолетовые тона. Мы заблудились. Заблудились надолго, без еды, воды и тепла, замерзая от пронизывающего лесного воздуха.

Вдруг из чащи донёсся тяжёлый, мерный стук копыт.

Я мгновенно выхватил палочку, заслоняя Макса. Из густого тумана на поляну медленно и величественно вышло существо.

Это был кентавр. От пояса и выше он был человеком с суровым, мужественным лицом, густыми рыжими волосами и окладистой рыжей бородой. Ниже пояса его тело переходило в мощный, гнедой корпус великолепного коня с длинным, ухоженным рыжим хвостом. За его спиной висел массивный деревянный лук и колчан, полный стрел.

Он остановился, внимательно разглядывая нас своими глубокими, полными бесконечной грусти глазами.

- Кто вы такие и что делаете в столь опасном месте? - его глубокий, музыкальный голос эхом разнёсся под сводами деревьев.

- Пожалуйста, сэр, не стреляйте! - поспешно произнёс я, опуская палочку. - Я Деннис Криви, а это мой друг Макс Флетчер. Мы первокурсники из Хогвартса. Мы... мы заблудились и не можем найти дорогу к замку.

Кентавр медленно опустил руку, которую до этого держал на луке, и сделал шаг вперёд. Его копыта мягко стукнули по сырой земле.

- Я Ронан, - неторопливо произнёс он, сурово хмуря рыжие брови. - По лесу сейчас очень опасно гулять, маленькие люди. Лес полон беспокойства. Звёзды сулят тревожные времена, а чужаки привели к нашим границам крылатых огнедышащих тварей. Вам не следовало уходить так далеко от замка. Глупо и безрассудно.

- Мы просто хотели помочь... - тихо сказал Макс.

Ронан долго молчал, устремив свой взор куда-то поверх наших голов, на темнеющее небо, где одна за другой начинали загораться первые яркие звёзды.

- Идите за мной, - наконец произнёс кентавр, разворачиваясь. - Я выведу вас. Но пусть это будет вашим первым и последним уроком. Запретный лес не прощает ошибок.

Он пошёл впереди, ступая бесшумно и уверенно. Мы с Максом едва поспевали за его широким шагом, продираясь сквозь колючие кусты. Когда мы наконец вышли к опушке леса, уже совсем стемнело, и на небе вовсю сияли звёзды.

Ронан остановился у самой границы деревьев и повернул свою суровую голову ко мне. Его печальные глаза блеснули в свете луны.

- Сосна, скрывающая в себе три бьющихся сердца, способна рассеять лесной мрак... - загадочно произнёс он, глядя на мою палочку. - Но лишь тогда, когда её проводник обретёт абсолютную тишину разума. Помни об этом, Деннис Криви.

Прежде чем я успел спросить, что это значит, кентавр резко развернулся и в несколько мощных прыжков скрылся в лесной темноте.

- Деннис! Макс!- раздались взволнованные голоса со стороны замка.

К нам навстречу бежали Итан Доббс и Калеб Акерли. Они были без мантий, взъерошенные и бледные от страха.

- Мерлин вас побери! Где вас носило?! - воскликнул Итан, хватая Макса за плечи. - Первый тур закончился уже очень давно! Поттер забрал золотое яйцо, трибуны давно опустели, а мы с Калебом уже с ног сбились, разыскивая вас по всей опушке! Мы как раз собирались идти вглубь леса!

- Мы нашли единорога! - перебивая друг друга, взволнованно зашептали мы. - И встретили кентавра Ронана! Он вывел нас! Лукас и Феликс лечат раненое животное в лесу, у него повязка на ноге!

Итан и Калеб потрясённо переглянулись, но Калеб быстро взял себя в руки, его зелёные глаза сузились.

- Невероятно... Но об этом поговорим позже. Быстро в замок, пока Снейп или Филч не заметили вашего отсутствия!

Мы незаметно проскользнули в Гриффиндорскую башню и влетели в гостиную. Там, у самого камина, сидели Лина, Эмма и Стюарт.

Эмма Доббс тихонько плакала, уткнувшись лицом в ладони, а её чёрные кудри уныло свисали. У Лины глаза были на мокром месте, красные от слёз. Стюарт Акерли стояла рядом, твёрдо держа подруг за плечи, хотя её собственный голос заметно дрожал:

- Всё будет хорошо... успокойтесь. Калеб и Итан сильные, они обязательно найдут их... с ними ничего не случится...

Они были так увлечены своим горем, что даже не заметили, как портрет Полной Дамы открылся.

Макс, не выдержав напряжения, резко прыгнул вперёд из темноты коридора, раскинув руки:

- А вот и мы! Живые и невредимые!

Девочки испуганно вскрикнули. Лина, увидев брата, мгновенно разозлилась и со слезами на глазах сильно пихнула его в плечо:

- Да иди ты к чёрту, Макс Флетчер! Мы тут чуть с ума не сошли от страха! Больше никогда так не делай!

Но Эмма Доббс уже не слушала её. С громким всхлипом она бросилась вперёд и крепко обняла сначала Макса, а затем резко повернулась ко мне, сжав меня в тёплых, отчаянных объятиях. От неё пахло лавандой и карамелью.

- Деннис... слава Мерлину, вы целы... - прошептала она, утирая слёзы.

Мы уселись у камина и шёпотом рассказали им обо всём: о раненом единороге, которого опекают наши однокурсники, и о загадочном пророчестве кентавра Ронана. Девочки слушали нас, затаив дыхание.

Вскоре Калеб увёл притихшую Стюарт в башню Когтеврана, Итан Доббс тепло попрощался с Эммой и ушёл к себе, а все остальные начали расходиться по спальням.

Когда я наконец добрался до своей кровати и рухнул на мягкие простыни, мои глаза закрывались сами собой. За последние сутки я поспал всего два часа, прошёл пешком половину Запретного леса, встретился с Гриндилоу и кентавром. Моя сосновая палочка под подушкой излучала слабое, согревающее тепло. Я засыпал с твёрдой уверенностью в том, что все мои усилия по созданию мантии-невидимки и тренировки контроля силы не пройдут даром. Впереди нас ждал долгий путь, но рядом со мной были самые лучшие и преданные друзья.