Деннис Криви и Соплохвост

Лодки плавно причалили к сырому каменному причалу у самого подножия огромной скалы, на которой высился замок. Первокурсники начали неуклюже выбираться на сушу. Все мы были мокрыми от холодных брызг озера, продрогшими от пронизывающего ветра и буквально дрожащими от переполнявшего нас волнения. С меня вода текла просто ручьями. Тяжёлая чёрная мантия насквозь пропиталась ледяной озёрной влагой, а от моих ботинок при каждом шаге исходил громкий, хлюпающий звук. Но я совершенно не чувствовал холода. Внутри меня полыхал такой жаркий костёр из восторга и адреналина, что я готов был прямо сейчас снова прыгнуть к Гигантскому Кальмару.

- Все здесь? Никого не забыли? Отлично! - зычно пробасил Хагрид, поднимая свой огромный жёлтый фонарь повыше. - Тогда держитесь кучнее и топайте за мной!

Великан повёл нас вверх по крутым, высеченным прямо в скале каменным ступеням. Дождь продолжал накрапывать, делая камни скользкими, но мы цеплялись друг за друга и упрямо карабкались наверх. Наконец тропа вывела нас к огромным, окованным железом дубовым дверям. Хагрид 3 раза ударил в них своим исполинским кулаком.

Двери беззвучно распахнулись, и мы впервые переступили порог школы Хогвартс, оказавшись в вестибюле.

Я замер, задрав голову вверх, и весь наш затихший класс сделал то же самое. Вестибюль был просто колоссальным. Потолок уходил так высоко в темноту, что казалось, будто над нами раскинулся настоящий ночной купол. Стены из массивного серого камня дышали глубокой, величественной древностью. Здесь пахло дождём, озоном, старым камнем и каким-то неуловимым, сладковатым ароматом чистой магии. Факелы, вставленные в тяжёлые чугунные кольца на стенах, горели совершенно по-особенному: их пламя не колыхалось от сквозняков, а ровно струилось вверх ярким, золотисто-зелёным светом, отбрасывая причудливые тени на полированный мраморный пол.

Мой цепкий взгляд, привыкший подмечать любые детали, мгновенно выхватил невероятные чудеса этого места. Прямо над нами, вдоль стен, висели огромные портреты в тяжёлых резных рамах. И люди на них... они двигались! Пожилая дама в пышном старинном платье с любопытством разглядывала нас через лорнет, а рыцарь в блестящих латах дружелюбно махал нам своей железной перчаткой. Но самым поразительным были лестницы. Огромные мраморные марши вели на верхние этажи, и я своими глазами увидел, как 1 из этих пролётов вдруг медленно, со скрипом, повернулся в воздухе, перестраивая проход к другой галерее.

- Добро пожаловать в Хогвартс, - раздался чистый, строгий и очень чёткий голос.

Из боковой двери к нам вышла высокая ведьма в длинной мантии изумрудно-зелёного цвета. Её тёмные волосы были собраны в тугой аккуратный пучок, а на носу поблёскивали квадратные очки. На её лице не было и тени улыбки, но в её глазах читалась такая глубокая мудрость и сила, что мы мгновенно притихли.

Я затаил дыхание. Я мгновенно узнал её! Это была профессор Макгонагалл.

Моя память на детали тут же перенесла меня на 2 года назад, в нашу гостиную в доме № 14 на Сильвер-стрит. Я отлично помнил тот день, когда она лично пришла к нашему семейству, чтобы принести Колину его письмо и объяснить ошарашенным родителям, что их старший сын - волшебник.
Тогда мама Мэри тихо плакала от смеси страха и гордости, а папа Томас сурово молчал, до последнего не веря своим ушам. Профессор Макгонагалл спокойно и с достоинством демонстрировала нам настоящую магию: она сделала всего 1 взмах своей палочкой, и наш обеденный стол мгновенно превратился в упитанную розовую свинью, на носу которой нелепо покачивались папины рабочие очки. Мы тогда едва не лишились дара речи, а свинья забавно хрюкала, пока профессор не вернула столу его прежний вид.

Уже тогда я понял, что за её строгим, не терпящим возражений видом скрывается удивительно доброе, справедливое и очень могущественное сердце. И сейчас, встретив её взгляд в вестибюле Хогвартса, я почувствовал, как волнение уступает место тёплой уверенности. Мы были дома.

- Спасибо, Хагрид. Дальше я сама их проведу, - произнесла она, вежливо кивнув лесничему.

Она жестом пригласила нас следовать за ней и увела первокурсников в небольшую, пустую комнату в стороне от вестибюля. Мы набились туда так плотно, что я чувствовал, как с моей мокрой мантии вода капает прямо на ботинки стоящего рядом мальчика.

- Сейчас начнётся церемония начала учебного года, - строго и торжественно заговорила профессор Макгонагалл. - Но перед тем как вы займёте свои места в Большом зале, вы должны будете пройти распределение. Это очень важная процедура. Ваш факультет станет для вас второй семьёй на всё время обучения в Хогвартсе. Их всего 4: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. За успехи вы будете получать очки, за нарушения - терять их. В конце года факультет, набравший больше всего очков, получает Кубок школы. Подождите здесь несколько минут, я вернусь, когда всё будет готово.

Она развернулась и вышла, закрыв за собой тяжёлую дверь.

В комнате мгновенно поднялся взволнованный шёпот. Эмма Доббс испуганно прижалась ко мне. Её длинные чёрные кудри, мокрые от дождя, красивыми кольцами рассыпались по плечам, а яркие голубые глаза под пушистыми длинными ресницами испуганно моргали.

- Деннис... как думаешь, что нам придётся делать? - прошептала она, дрожа от волнения. - Нам нужно будет колдовать? Я ведь ещё ничего не умею!

- Не переживай, Эмма, - успокаивающе произнесла Стюарт Акерли. Она умудрялась держать себя в руках, хотя её глубокие зелёные глаза под невероятно длинными ресницами тоже выдавали волнение. Её короткое темно-русое каре с мягкими волнами слегка растрепалось, но медная заколка-крыло по-прежнему аккуратно держала прядь у виска. - Я читала в «Истории Хогвартса», что это какой-то тест. Мы со всем справимся.

Рядом с нами стоял Кевин Уитби - тот самый худенький мальчик, который плыл со мной в лодке. С его смешных больших ушей всё ещё капала озёрная вода, русо-рыжие волосы растрепались, а тёмные карие глаза испуганно округлились, когда он посмотрел на мою промокшую одежду.

- Деннис, от тебя пар идёт, - тихонько шепнул он.

Я действительно слегка «дымился» от тепла собственного тела и мокрой шерсти мантии.

- Ерунда, зато тепло, - улыбнулся я.

Дверь открылась, и профессор Макгонагалл вернулась.

- Выстройтесь в колонну по 2 и идите за мной.

Мы послушно пошли за ней. Огромные двустворчатые двери Великого зала распахнулись, и мы вошли внутрь.

У меня перехватило дыхание.
Это место превосходило любые описания Колина. Зал был залит светом тысяч и тысяч свечей, которые парили в воздухе прямо над 4 длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Но самым невероятным был потолок. Вернее, его отсутствие. Вместо крыши над нашими головами раскинулось бездонное ночное небо, усыпанное сверкающими звёздами, сквозь которые медленно плыли дождевые облака. Это было заколдованное зеркало внешнего мира, но дождь не падал на нас, а таял где-то в вышине.

Мы шли по проходу между столами к судейскому столу, за которым сидели преподаватели. Первокурсники испуганно оглядывались по сторонам.

Я упрямо вытянул шею, выискивая среди сотен лиц своего брата. Благодаря своей наблюдательности, я быстро заметил его за левым крайним столом. Колин сидел на скамейке, буквально подпрыгивая от нетерпения. В его руках, конечно же, был фотоаппарат.

Наши взгляды встретились. Колин просиял и замахал мне рукой. Я улыбнулся во весь рот, поднял руку и показал ему 2 пальца (знак победы и выживания), а затем одними губами чётко произнёс: «Я упал в озеро».

Надо было видеть лицо моего брата в этот момент. Его глаза округлились до размеров золотых галеонов, рот удивлённо приоткрылся, и он едва не выронил свою драгоценную камеру. Он мгновенно прижал руку ко рту, с трудом сдерживая дикий хохот, и показал мне большой палец.

Профессор Макгонагалл поставила перед нами деревянный трёхногий табурет, на который бережно опустила очень старую, грязную, всю в заплатах волшебную шляпу. В зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Все взгляды были уметены на табурет.

Вдруг на тулье шляпы, прямо у её полей, прорезалась длинная щель, похожая на рот. Шляпа слегка повернулась из стороны в сторону и запела чистым, на удивление звучным голосом:

1000 лет назад, не меньше,

Когда меня только сшили,

Жили четыре прославленных волшебника,

Чьи имена до сих пор на слуху:

Отважный Гриффиндор с диких пустошей,

Прекрасная Когтевран из долины,

Добрая Пуффендуй из широкой долины,

Хитроумный Слизерин из болот.

Они мечтали, надеялись, грезили,

Задумали дерзкий план -

Обучать юных чародеев,

Так и родилась школа Хогвартс.

Каждый из четырёх основателей

Создал свой факультет, ведь каждый

Ценил в учениках разные достоинства,

Которым хотел их научить.

Гриффиндор превыше всего ставил храбрость -

Смелых он чтил больше всех;

Для Когтевран важнее всего был острый ум -

Там ценили самых сообразительных;

Пуффендуй уважала усердный труд -

Трудолюбивые были ей дороже всего;

А властолюбивый Слизерин

Любил тех, в ком сильна амбиция.

Пока основатели были живы,

Они сами выбирали лучших из толпы.

Но как же отбирать достойных,

Когда они умрут и не смогут решать?

Именно Гриффиндор нашёл выход:

Он снял меня со своей головы,

Основатели вложили в меня частицу разума,

Чтобы я могла делать выбор вместо них!

Так наденьте же меня поудобнее,

Я ещё ни разу не ошибалась.

Я загляну в ваши мысли

И скажу, где ваше место!

Зал взорвался громом аплодисментов. Шляпа отвесила поклоны всем 4 столам и снова замерла.

Профессор Макгонагалл развернула длинный свиток пергамента.

- Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, - громко объявила она. - Итак...

- Акерли, Стюарт!
Моя подруга Стюарт вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она расправила плечи и уверенным, изящным шагом подошла к табурету. Она аккуратно присела, и профессор Макгонагалл опустила огромную Шляпу ей на голову. Из-под полей Шляпы виднелись только кончики её аккуратного темно-русого каре и изящная медная заколка.

Прошла долгая, напряжённая минута. В тишине зала было слышно только, как шуршат её складки. Наконец Шляпа громко выкрикнула на весь зал:

- КОГТЕВРАН!

Стол под сине-бронзовыми знамёнами взорвался приветственными криками и аплодисментами. Стюарт с облегчённой, счастливой улыбкой сняла Шляпу, вернула её профессору и побежала к своему новому столу, где старшекурсники уже освобождали для неё место.

- Бэддок, Малькольм!

Худощавый мальчик с хмурым лицом подошёл к табурету. Шляпа коснулась его головы и почти мгновенно выкрикнула:

- СЛИЗЕРИН!

Правый крайний стол весело зааплодировал, принимая нового ученика.

- Доббс, Эмма!

Эмма испуганно сжала кулаки, её длинные ресницы мелко задрожали, но она сделала глубокий вздох и пошла к табурету. Её пышные чёрные кудри смешно колыхались при каждом шаге. Шляпа полностью закрыла её лицо, сползая на самый носик.

Я затаил дыхание. На этот раз Шляпа размышляла чуть дольше. Она тихонько бормотала что-то, слышное только самой Эмме, пока наконец не приняла окончательное решение:

- ГРИФФИНДОР!

Стол Гриффиндора, за которым сидел Колин, буквально взорвался диким рёвом. Колин хлопал громче всех, а Эмма, сияя от счастья своими голубыми глазами, побежала к их столу и села рядом с весёлыми старшекурсниками.

Профессор Макгонагалл продолжала читать список по алфавиту:

- Колдуэлл, Оуэн!

- ПУФФЕНДУЙ! - объявила Шляпа через 10 секунд.

И вот наконец раздались заветные слова, от которых у меня перехватило дыхание:

- Криви, Деннис!

Я сглотнул вставший в горле ком. Мои мокрые ботинки издали тихий хлюпающий звук, когда я сделал первый шаг к табурету. С подола моей мантии всё ещё капала вода Чёрного озера, и по залу пронёсся лёгкий, добродушный смешок. Но я упрямо вскинул голову. Мои янтарные глаза встретились с ободряющим взглядом Колина, который энергично кивал мне.

Я сел на деревянный табурет. Профессор Макгонагалл с лёгкой, едва заметной понимающей улыбкой опустила Шляпу мне на голову.

Мир мгновенно исчез, сменившись тёплой, бархатной темнотой. Огромная Шляпа сползла мне на самые глаза, закрывая обзор. И в ту же секунду прямо у себя в голове я услышал тихий, сухой, шелестящий голосок:

- Охо... какая интересная мысль. Какая глубина и чёткость взгляда. Ещё один Криви, надо же. Но ты... ты смотришь на мир совсем иначе, верно, мальчик? Твои глаза и твой ум подмечают то, чего не видят другие. Огромная наблюдательность, редкая глубина мышления... Ты мог бы стать великим учёным на Когтевране. Но под этой пытливостью разума... О, я вижу кое-что ещё. Я вижу жгучее желание защитить своего брата, упрямую верность своей семье и готовность встретить любую, даже самую страшную бурю лицом к лицу. Это требует истинной, великой отваги. Несомненно...

Я крепко сжал кулаки, чувствуя, как тепло сосновой палочки в кармане отзывается на мысли Шляпы.
- Да, твой путь лежит туда, где куётся настоящая храбрость! - громко произнёс голос в моей голове, а затем Шляпа во весь свой кожаный рот закричала на весь Великий зал:

- ГРИФФИНДОР!

Я сорвал Шляпу с головы, и оглушительный рёв гриффиндорского стола буквально снёс меня со стула. Колин вскочил прямо на деревянную скамейку, размахивая руками и крича во весь голос: «ЭТО МОЙ БРАТ! ДЕННИС С НАМИ!». Старшекурсники Гриффиндора хлопали меня по плечам, когда я бежал к ним, сверкая мокрым лицом и янтарными глазами. Я плюхнулся на свободное место прямо рядом с Колином, который тут же крепко обнял меня, умудрившись при этом не намочить свой фотоаппарат.

Церемония продолжалась, но для меня всё уже было решено.

- Мэдли, Лаура! - отправилась на ПУФФЕНДУЙ.

- Макдональд, Натали! - с гордостью побежала к нашему столу ГРИФФИНДОРА.

- Причард, Грэм! - занял своё место на СЛИЗЕРИНЕ.

- Квирк, Орла! - присоединилась к Стюарт на КОГТЕВРАНЕ.

И наконец:

- Уитби, Кевин!

Наш худенький спутник из лодки медленно подошёл к табурету. Его карие глаза испуганно моргали, а большие уши смешно покраснели от волнения. Шляпа коснулась его русо-рыжих волос, подумала всего 5 секунд и громко провозгласила:

- ПУФФЕНДУЙ!

Кевин с явным облегчением побежал к жёлто-чёрному столу, где его встретили весёлыми аплодисментами.

Все первокурсники заняли свои места. Профессор Макгонагалл свернула свиток и унесла Шляпу, а на её месте за трибуной в форме золотой совы поднялся сам Альбус Дамблдор. Его длинная серебряная борода сияла в свете свечей, а добрые голубые глаза за очками-половинками весело поблёскивали.

- Добро пожаловать! - громко произнёс директор, раскинув руки, словно пытаясь обнять весь зал. - Добро пожаловать в Хогвартс на новый учебный год! Перед тем как мы начнём наш пир, я хотел бы сказать всего несколько слов. И эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Спасибо!

Он сел на своё золотое кресло, и в то же мгновение пустые золотые блюда на столах наполнились горами самой невероятной, дымящейся еды: сочными стейками, жареным картофелем, пирогами с мясом, кукурузой и кувшинами с прохладным тыквенным соком.

Я потянулся к сочному куриному крылышку, чувствуя, как промокшая мантия постепенно начинает подсыхать под тёплым светом парящих свечей Великого зала. Я посмотрел на смеющегося Колина, на Эмму, которая увлечённо расспрашивала старших о привидениях, на Стюарт за столом Когтеврана, которая весело махала нам рукой.

Мы были в Хогвартсе. Магия приняла нас, и я точно знал: впереди нас ждет целый мир, полный удивительных тайн, открытий и приключений, к которым мы с братом теперь были готовы вместе.