Деннис Криви и Соплохвост

Август на Сильвер-стрит, дом 14, выдался ленивым, пронзительно-золотым и до краёв наполненным тем тихим счастьем, которое хочется законсервировать в стеклянную банку и хранить всю жизнь. Это был лучший месяц нашего детства. Мы с Колином практически перестали спускаться с нашего 2-этажного форта на дубе. Листва старого дерева берегла нас от палящего зноя, а сквозняки приносили ароматы скошенной травы и спелых садовых яблок.

Каждый день мы проживали так, словно пытались наверстать всё то время, что провели в долгой разлуке. Брат учил меня проявлять фотографии прямо в тёмном углу нашего замка под тусклым светом красного фонаря. Благодаря моей привычке подмечать незаметное, я быстро понял, как правильно ловить свет на плёнке.

- Смотри, Деннис, - увлечённо шептал Колин, покачивая ванночку с проявителем, где на белой бумаге медленно проступал силуэт нашего сада. - Камера ловит долю секунды, но магия кадра в том, что она сохраняет душу этого мгновения. Почти как в том послании дедушки Сайласа, помнишь? «Один запечатлеет мгновение, другой - увидит его суть».

Я кивал, бережно сжимая в кармане свою новую сосновую палочку с тройным ядром. За этот месяц я научился выпускать из её кончика ровный, тёплый золотистый свет без риска разнести половину комнаты.

Конечно, не обходилось и без весёлых происшествий, главным виновником которых неизменно становился Вспыш. Наш белоснежный щенок-круп рос не по дням, а по часам. К середине августа его шкура стала ослепительно-белой, без единого тёмного пятнышка, а янтарные глаза светились озорством и недюжинным умом. 2 его пушистых хвоста двигались с такой скоростью, что порой казалось, будто у нас в саду поселился маленький пушистый пропеллер.

Однажды тёплым вечером я тренировал простейшее заклинание левитации. Я сосредоточился на старом теннисном мяче Вспыша, взмахнул сосновой палочкой и чётко произнёс: «Вингардиум Левиоса».

Мячик медленно, подрагивая, оторвался от пола и завис в воздухе на высоте 1,5 метров. Вспыш, дремавший в гамаке, мгновенно открыл свои янтарные глаза. Увидев парящую игрушку, он издал восторженный щенячий тявк, взмыл в воздух и попытался поймать её в прыжке. Его два хвоста бешено завертелись, помогая удержать равновесие, но пёс не рассчитал траекторию и с размаху врезался в стопку только что просушенных, ещё влажных фотографий Колина. Снимки веером разлетелись по всему форту, а сам Вспыш приземлился прямо в корзину для белья, запутавшись в маминых простынях и обиженно поскуливая оттуда. Мы с братом катались по полу от смеха так сильно, что у нас заболели животы.

В другой раз Вспыш решил доказать, что он настоящий охранный пёс-круп. Когда папа Томас мирно спал в шезлонге под дубом после тяжёлой ночной смены на молоковозе, Вспыш заметил на его носу спящую крупную шмелиху. Почуяв «угрозу» для хозяина, щенок подкрался на цыпочках, замер, а затем с громким победным лаем прыгнул прямо на лицо папы, пытаясь прихлопнуть насекомое лапой.
Папа подскочил так, словно под ним взорвалась навозная бомба, перевернулся вместе с шезлонгом прямо в кусты крыжовника, а Вспыш гордо стоял на траве, победно виляя обоими хвостами и держа в зубах пойманный сухой листок.

Но лето безжалостно подходило к концу. Наступило 31 августа. Вечер перед отъездом был тихим и немного грустным. Наши тяжёлые школьные сундуки, окованные медью, уже стояли в прихожей дома 14. Папа Томас лично начистил их кожаные ремни до блеска, а мама Мэри весь вечер перебирала наши новые чёрные мантии, аккуратно складывая их и прокладывая веточками лаванды, чтобы одежда пахла домом.

- Ну вот и всё, мои мальчики, - тихо произнесла мама за ужином, глядя на нас своими тёплыми глазами. В её голосе дрожали слезы. - Завтра дом опустеет. Никакого шума, никакого щенячьего лая... Как же я буду без вас?

- Ну полно тебе, Мэри, - папа ласково обнял её за плечи своей широкой, тёплой ладонью, хотя его собственные глаза подозрительно блестели. - Парни едут учиться великим делам. Мы будем ждать их писем каждую неделю. И помни, у нас остаётся весь сад, который нужно привести в порядок к осени.

Утром 1 сентября Сильвер-стрит проводила нас прохладной изморосью. Папа завёл свой старенький фургон, и мы всей семьёй, вместе с приехавшей на рассвете бабушкой Агатой, отправились в Лондон. Вспыш сидел на моих коленях. Мы твёрдо решили взять его с собой в Хогвартс - правила школы разрешали первокурсникам привозить кошек, сов или жаб, но бабушка Агата заверила нас, что для послушного крупа с раздвоенным хвостом директор Дамблдор наверняка сделает исключение, особенно после того, как узнает, насколько этот пёс предан нашей семье.

Вокзал Кингс-Кросс встретил нас оглушительным шумом, свистом паровозов и бесконечным людским потоком. Мы везли наши тележки с сундуками сквозь толпу маглов. Проход через невидимый барьер между 3-й и 4-й платформами прошёл гладко: папа и мама крепко держали нас за руки, бабушка Агата шла впереди, и в первое мгновение суетливый Лондон исчез, уступив место величественной платформе 9 ¾.

Здесь всё бурлило и искрилось магией. Клубы густого белого пара поднимались от величественного алого Хогвартс-экспресса. Повсюду раздавалось уханье сов в клетках, смех, крики торговцев волшебными газетами и громкие приветствия старых друзей. Вспыш на поводке шёл рядом со мной, высоко подняв свою белоснежную голову. Его янтарные глаза с любопытством рассматривали пролетающие мимо разноцветные искры, а два белых хвостика ходили ходуном от восторга. Проходящие мимо школьники то и дело оборачивались на него, перешёптываясь.

- Ох, Деннис... - мама Мэри опустилась перед нами на колени прямо на каменные плиты платформы. Она крепко прижала меня к себе, и я почувствовал, как её плечи мелко дрожат. - Мой маленький мальчик. Пожалуйста, будь осторожен. Слушайся учителей и держись поближе к Колину.

- Обещаю, мам, - прошептал я, уткнувшись носом в её тёплое плечо, пахнущее домашней мятой. - Я буду писать тебе каждые выходные.

Папа Томас подошёл следом. Он крепко, по-мужски обнял Колина, а затем притянул к себе меня. Его суровое лицо сейчас казалось очень мягким и беззащитным.

- Учитесь хорошо, парни. И защищайте друг друга. Вы - братья Криви, помните об этом.

Бабушка Агата стояла чуть поодаль, опираясь на свою узловатую трость.
На её губах блуждала гордая, торжественная улыбка. Её янтарные глаза, такие же, как у меня и у дедушки Сайласа, блестели из-под капюшона тёмно-зелёной мантии. Перед тем как мы повернулись к вагонам, бабушка ласково притянула нас к себе и незаметно вложила мне в ладонь несколько тяжёлых, приятно холодящих кожу золотых монет.

- Это вам на дорожные расходы, пострелы, - заговорщицки подмигнула она своими янтарными глазами. - Несколько золотых галеонов. Купите себе чего-нибудь сладкого в поезде. Дорога долгая, а на пустой желудок магия не творится.

- Спасибо, бабушка! - прошептал я, бережно опуская тяжёлое золото в самый глубокий карман брюк.

Мы в последний раз обняли родителей, подхватили свои вещи и шагнули в открытую дверь вагона. Вспыш весело взбежал по ступенькам следом за нами, на ходу лизнув папу на прощание в подбородок.

Внутри поезд пах старым деревом, кожаными сиденьями и волшебным дымом. Коридор был забит смеющимися школьниками. Едва мы прошли несколько купе, как из одного из них высунулся рыжий вихрь волос.

- Колин! Дружище! - закричал весёлый 5-курсник в красно-золотом галстуке Гриффиндора. - Иди скорее сюда, мы тут обсуждаем новые мётлы!

Колин радостно обернулся ко мне, его глаза виновато блеснули.

- Деннис, я только на 1 минутку поздороваюсь со своими ребятами с Гриффиндора, хорошо? Найди пока свободное купе, я скоро приду!

- Конечно, иди, - улыбнулся я.

Брат умчался вглубь коридора, а я, держа Вспыша за поводок, пошёл дальше. Почти все купе были уже заняты шумными компаниями старшекурсников, но в самом конце вагона мне повезло: я нашёл абсолютно пустое, тихое купе с уютными мягкими сиденьями из тёмно-синего бархата.

Я затащил внутрь свой рюкзак, закрыл раздвижную дверь и с облегчением опустился на сиденье у окна. Вспыш мгновенно запрыгнул рядом со мной, положил свою белоснежную морду мне на колени и замер, уставившись на улицу своими янтарными глазами.

Раздался пронзительный, долгий гудок паровоза. Поезд вздрогнул, и за окном медленно поплыли каменные колонны платформы.

Я быстро отодвинул тяжёлое стекло окна и высунулся наружу. На платформе, среди уплывающего белого пара, стояли 3 самые дорогие мне фигуры. Мама Мэри махала мне белым платком, утирая слезы, папа Томас обнимал её за плечи и высоко поднял руку в знак прощания, а бабушка Агата стояла рядом, гордо подняв свою трость к небу.

- Пока! Я буду писать! - закричал я во весь голос, размахивая рукой.

Вспыш высунул морду рядом со мной и издал звонкий, заливистый прощальный лай. Мы махали им до тех пор, пока поезд не повернул за изгиб путей, и платформа 9 ¾ окончательно не растворилась в лондонском тумане.

Я закрыл окно и откинулся на мягкую спинку сиденья. Сердце колотилось в груди от волнения и сладкого предвкушения. Поезд набирал ход, за окном замелькали серые пригороды Лондона, постепенно уступая место бескрайним, сочно-зелёным холмам и перелескам английской провинции.

Прошло около 1 часа. Напряжение утренней суеты окончательно улеглось, и у меня в животе призывно заурчало - мамины бутерброды остались в рюкзаке Колина, и я начал жутко хотеть есть. Вспыш тоже завозился, умильно заглядывая мне в лицо и тихонько повиливая своими 2 хвостиками.

Вспыхнувший в коридоре шум отвлёк меня от мыслей.
Там раздался весёлый, ритмичный стук колёс небольшой тележки и приятный женский голос:

- Желаете чего-нибудь сладкого, ребята?

Дверь нашего купе мягко отъехала в сторону, и на пороге показалась пожилая, чрезвычайно улыбчивая ведьма с ямочками на румяных щеках. Она везла перед собой огромную, сверкающую медными деталями тележку, которая ломилась от сотен самых невероятных волшебных сладостей. Воздух в купе мгновенно наполнился умопомрачительными ароматами карамели, топлёного шоколада, лакрицы и печёной тыквы.

Я заворожённо уставился на это великолепное зрелище. Благодаря Колину я прекрасно знал, что именно лежит на этой волшебной витрине. Весь август, сидя в домике на дереве, брат в мельчайших деталях описывал мне хогвартские лакомства, так что я чувствовал себя заправским знатоком.

В самом центре тележки высились нарядные сине-золотые коробочки с «Шоколадными лягушками». Колин предупреждал меня, что в них спрятаны коллекционные карточки с великими магами, а сами лягушки заколдованы так, что могут лихо упрыгать в окно, если вовремя не прижать их пальцем. Рядом лежали яркие полосатые упаковки знаменитых конфет «Берти Боттс со всеми вкусами». Я помнил весёлый рассказ брата о том, как его друг на 1 курсе съел конфету со вкусом тухлого яйца, а сам Колин однажды наткнулся на вкус свежескошенной травы. Колин уверял, что это настоящая рулетка: тебе может попасться как сладкая черника или сочная груша, так и мыло, ушная сера или даже грязь.

Чуть поодаль дымились аппетитным теплом золотистые, пухлые тыквенные печенья, пахнущие корицей. Рядом с ними аккуратной стопкой были сложены длинные лакричные палочки, похожие на настоящие волшебные жезлы, из кончиков которых изредка вырывались крошечные, абсолютно безвредные искры красного пламени. В больших прозрачных банках извивались разноцветные желейные слизни, которые забавно светились в темноте, и лежали леденцы «Друбблс» - лучшая жвачка для раздувания огромных мыльных пузырей, которые не лопались по нескольку дней.

- Ну что, молодой человек? - ласково спросила продавщица, заметив мои округлившиеся глаза. - Выберешь что-нибудь для себя и своего необычного друга?

- Да, пожалуйста! - бодро ответил я.

Я залез в карман и достал 1 из тех блестящих, тяжёлых золотых галеонов, которые так заботливо дала мне бабушка Агата.

- Мне, пожалуйста, 3 Шоколадные лягушки, пачку конфет Берти Боттс, 2 тыквенных печенья и... вот те желейные слизни.

Продавщица ловко отсчитала сладости, положив их в бумажный пакет, а затем протянула мне небольшое, пахнущее вяленым мясом галетное печенье в форме косточки.

- А это подарок для твоего белоснежного помощника. Для крупов у меня всегда найдётся пара полезных мясных галет из лавки «Волшебный зверинец».

Вспыш, почуяв запах лакомства, преданно сел на задние лапы, а его 2 хвоста закрутились с удвоенной силой. Он аккуратно принял печенье из рук доброй ведьмы и довольно захрустел им под сиденьем.

Я тепло поблагодарил продавщицу и забрал сдачу звенящим серебром. Дверь купе закрылась. Я разложил свои сокровища на маленьком столике у окна. В этот момент дверь снова открылась, и в купе, тяжело дыша, ворвался Колин с фотоаппаратом на шее.

- Фух, еле вырвался! - рассмеялся он, плюхаясь на сиденье напротив меня. - Ребята передавали тебе привет! Ого...

ты уже скупил половину тележки сладостей? Откуда у тебя столько?

- Бабушка Агата незаметно дала нам галеоны перед самой посадкой, - улыбнулся я, протягивая ему синюю коробочку. - Специально оставил тебе Шоколадную лягушку. Давай открывать, пока они не упрыгали!

Мы сидели в нашем тёплом купе, весело жуя волшебные сладости и глядя, как за окном проносятся бескрайние просторы нашей новой жизни. Поезд уносил нас всё дальше на север, навстречу высоким башням Хогвартса, древним тайнам и великим приключениям, к которым мы теперь были готовы на все 100 процентов.