«игра в чувства»|Адель Шайбакова

Два дня Ева пыталась стереть из памяти то прикосновение на террасе. Она жила в своем привычном ритме: лекции, библиотека, попытки не замечать Адель в университетских коридорах. Но в среду утром, когда Ева вышла из аудитории, её резко втянули в узкий технический проход между корпусами.

К стене её прижали уверенно и грубо. Перед глазами — знакомые кудри-маллеты и карие, как шоколад,глаза Адель.

— Ева, это пиздец, мягко говоря, — выпалила Адель, даже не поздоровавшись. Она выглядела так, будто не спала всю ночь: под глазами тени, а во взгляде — смесь ярости и паники.

Ева попыталась оттолкнуть её, но Адель лишь сильнее уперлась ладонями в стену по обе стороны от головы девушки.

— О чем ты? — выдохнула Ева, чувствуя, как от близости Адель перехватывает дыхание.

— Мой отец. Он... он в полном восторге, — Адель процедила это сквозь зубы. — Он приглашает тебя каждое воскресенье на обед. Каждые выходные, Ева! Ты понимаешь, что как минимум тебе месяца три так точно надо притворяться?!

Ева замерла. Три месяца? Она рассчитывала на один вечер, на одну сделку, которая закончится и позволит им вернуться к привычному взаимному игнорированию.

— Ты что, издеваешься? — Ева вскинула голову, её черные волосы рассыпались по плечам. — Мы договаривались на один раз! Я не подписывалась на три месяца лжи в твоем семейном склепе!

— А у меня есть выбор? — Адель подалась вперед, их носы почти соприкасались. Её голос стал тише, почти переходя на хриплый шепот. — Если ты сейчас дашь заднюю, он поймет, что я его обманывала. Он перекроет мне всё. Мне нужно время, чтобы закончить семестр и выбить себе стажировку, которая даст мне независимость. Ты — единственный человек, которого он счел достаточно «приличным».

Ева сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает обида.
— И ты ждала два дня, чтобы сказать мне это? Чтобы я успела привыкнуть к мысли, что мы «расстались» после ужина?

— Я надеялась, что он передумает! Но он уже прислал приглашение на следующее воскресенье, — Адель на секунду отвела взгляд, и Ева увидела, как дрогнули её ресницы. — Слушай, я знаю, что это безумие. Но я прошу тебя. Пожалуйста.

Ева посмотрела на неё. Адель Шайбакова, «ледяная королева» университета, впервые выглядела настолько живой и уязвимой.

— Хорошо, — Ева выдохнула, принимая поражение. — Но есть условие.

— Какое? — Адель напряглась.

— В университете мы — враги. По-прежнему. Никаких «дружеских» жестов в коридорах, никакой близости. Мы будем играть в ненависть до тех пор, пока не переступим порог твоего дома. Если кто-то увидит нас вместе здесь, всё пойдет прахом.

Адель медленно убрала руки от стены и усмехнулась — той самой привычной, язвительной улыбкой, которая была их «визитной карточкой».

— Идет, Латинская. Будем делать вид, что терпеть друг друга не можем. А в воскресенье... в воскресенье будешь изображать ангела.

Она развернулась и пошла прочь, оставив Еву одну в полумраке прохода. Ева прижала ладони к горящим щекам. Три месяца. Три месяца игры, в которой она уже начинала забывать, где заканчивается ненависть и начинается то, что заставляет её сердце биться в разы быстрее рядом с Адель.