«игра в чувства»|Адель Шайбакова

Пятница наступила слишком быстро. Когда в семь вечера в дверь квартиры Евы постучали, она почувствовала, как сердце пропустило удар. На пороге стояла Адель. На ней был строгий темный пиджак, а кудри были уложены чуть аккуратнее, чем обычно. Она выглядела настолько собранной, что Еве стало не по себе.

— Ты готова? — Адель окинула Еву внимательным, почти критическим взглядом. — Платье нормальное. Не позорь меня.

Ева молча вышла из квартиры, стараясь не смотреть на свою «партнершу по контракту». Всю дорогу в машине они ехали в полном молчании, которое давило сильнее, чем их вечные школьные ссоры.

Дом семьи Шайбаковых был огромен и пуст, как и всё в жизни Адель. Когда они вошли в гостиную, отец Адель, властный мужчина с суровым взглядом, поднял голову от газеты.

— Адель? Ты опоздала, — он перевел взгляд на Еву, и она почувствовала, как её доброта сейчас должна стать её главной маской.

— Извините, господин Шайбаков, — Ева мягко улыбнулась, стараясь выглядеть максимально безобидной. — Это я задержала Адель, мы немного обсуждали лекции в университете.

Адель слегка сжала её ладонь. Это движение было таким неожиданным и нежным, что Ева едва не вздрогнула. В глазах Адель на секунду промелькнуло удивление — она явно не ожидала, что Ева так быстро войдет в образ.

За ужином спектакль продолжался. Адель постоянно подкладывала Еве еду, заботливо интересовалась её успехами, и это выглядело до того естественно, что Ева начала пугаться самой себя.

— Адель рассказывала, что ты планируешь стать социальным работником, — произнес отец, прищурившись. — Очень благородно. Для такой холодной девушки, как моя дочь, это, пожалуй, единственный способ не превратиться в камень.

Адель на мгновение напряглась, её пальцы под столом вцепились в колено Евы — сильно, до боли.

— Ева меня учит многому, отец, — голос Адель прозвучал неожиданно мягко, почти искренне. — С ней даже я начинаю... чувствовать что-то помимо амбиций.

После ужина, когда они вышли на террасу, чтобы «подышать воздухом», Ева отдернула руку.

— Ты была убедительна, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но зачем было говорить про «чувства»? Ты переигрываешь.

Адель обернулась. В свете фонарей её лицо казалось особенно бледным. Она сделала шаг к Еве, загоняя её в тень колонны.

— А разве не так мы должны выглядеть? — она почти вплотную приблизилась к её лицу. — Если мой отец заподозрит подвох, сделка сорвется.

Адель протянула руку и, прежде чем Ева успела отпрянуть, убрала прядь черных волос за её ухо. Её пальцы коснулись кожи — они были ледяными, но от этого прикосновения по телу Евы пробежала горячая волна.

— Ты очень стараешься, — прошептала Адель, глядя Еве прямо в глаза. — Может, ты и вправду не такая святая, какой хочешь казаться?

— Адель, перестань, — выдохнула Ева, чувствуя, как границы между «игрой» и реальностью начинают опасно размываться.

Адель усмехнулась, но в её глазах больше не было привычного холода. На одно мгновение она выглядела совсем другой — одинокой и уязвимой. Но уже через секунду она отстранилась, возвращая себе маску равнодушия.

— Пошли, — бросила она. — Мы справились. Теперь можно вернуться к нашей привычной ненависти.

Но Ева знала: после этого вечера всё стало другим. Она чувствовала вкус этого прикосновения на коже, и где-то глубоко внутри она знала, что этот «спектакль» — только начало чего-то, что выйдет из-под контроля их обеих.