«игра в чувства»|Адель Шайбакова

Воскресенье выдалось прохладным. Ева стояла у подъезда своего дома, одетая в пастельно-бежевое платье, которое заставляло её чувствовать себя чужой в собственном теле. Когда черная машина Адель затормозила у тротуара, Ева не стала ждать, пока та выйдет — сама открыла дверь и села на пассажирское сиденье.

Адель была одета в строгий черный костюм, волосы чуть небрежно уложены — казалось, она только что вышла из офиса. Но стоило Еве сесть в машину, как атмосфера мгновенно изменилась.

— Ты выглядишь слишком... по-домашнему, — Адель бросила на неё быстрый взгляд, прежде чем тронуться с места. — Постарайся сегодня не молчать весь обед. Мой отец любит, когда ты проявляешь инициативу. Спрашивай его о делах. Ему нравится учить жизни других.

— Ты очень любезна, — съязвила Ева, глядя в окно. — Может, дашь мне сценарий, чтобы я ничего не перепутала?

Адель резко затормозила на светофоре и повернулась к ней. Её рука внезапно оказалась на подлокотнике, всего в паре сантиметров от руки Евы.

— Ева, слушай, — её тон был непривычно серьезным. — Просто будь собой. Только убери эту свою вечную подозрительность. В его глазах ты — добрая, наивная девушка, которая «исправляет» мой характер. Не разрушай этот образ.

Ева повернулась к ней. Вблизи Адель выглядела почти изможденной.

— Почему ты так боишься его? — тихо спросила Ева.

Адель замолчала, глядя на дорогу.
— Потому что если я не получу его одобрения, у меня не будет ничего, кроме долгов и необходимости сбежать из города. Я строю свою жизнь сама, но мне нужен этот плацдарм.

Они подъехали к особняку. Как только они вышли из машины, Адель моментально сменила маску. Она взяла Еву за руку — уверенно, крепко — и её пальцы начали поглаживать тыльную сторону ладони Евы, создавая иллюзию глубокой привязанности.

— Готова? — прошептала она, наклоняясь к уху Евы. Её дыхание обожгло кожу.

— Постараюсь, — ответила Ева, чувствуя, как от этого прикосновения внутри что-то дрогнуло.

Обед прошел как в тумане. Ева, как и просила Адель, задавала вопросы, улыбалась и поддерживала разговор о семейных инвестициях, чувствуя на себе цепкий взгляд отца Адель. Адель же в это время вела себя безупречно: она то и дело поправляла волосы Евы, подавала ей напитки и смотрела на неё с такой долей обожания, что Ева иногда забывала, что это лишь спектакль.

— Вы отлично смотритесь вместе, — заметил отец Адель, когда они вышли на террасу после еды. — Раньше я думал, что Адель не способна на такие привязанности. Она всегда была... колючей.

— Адель просто нужно было найти кого-то, кто не боится её «колючек», — мягко ответила Ева, чувствуя, как Адель, стоящая рядом, сильнее сжала её ладонь.

— Именно, — вставила Адель, глядя не на отца, а прямо на Еву. Её глаза светились чем-то, что было пугающе похоже на правду.

Когда они наконец сели в машину, чтобы ехать обратно, тишина в салоне была уже другой. Это было тяжелое, тягучее напряжение.

— Ты справилась лучше, чем я думала, — сказала Адель, не заводя мотор.

— Это было отвратительно, — выдохнула Ева, вырывая руку. — Мы врали ему в лицо весь вечер.

Адель медленно повернулась к ней. В её глазах снова зажглось то самое пламя, которое Ева видела в коридоре университета.

— Мы врали, — согласилась Адель. — Но ведь было приятно, правда? Признайся, тебе понравилось, что сегодня я смотрела только на тебя.

Ева замерла, не в силах отвести взгляд. Она поняла, что с каждой такой «репетицией» ей всё меньше хочется, чтобы этот спектакль когда-нибудь заканчивался.