Теперь моя очередь//

Я была уверена, что улица перед домом Саши уничтожена. Когда утром сообщили, что Хилтон был поглощен антициклоном, я не верила. В моем воображении Хилтон разросся, накрыл весь континент, а затем превратил планету в декорации фильма про постапокалипсис.

Когда я нашла в себе смелость подняться из подвала, защитные роллеты на окнах уже были подняты, а в кухне стоял запах блинчиков и кофе.

Небо затянуто серыми облаками, по газонам и дороге вдоль домов разбросаны пожелтевшие листья, ветки и мусор. Но самое главное, что нет ветра, даже легкого дуновения.

Соседи открывают гаражные двери и выкатывают к обочине мусорные баки, кто-то возвращает на крыльцо цветочные горшки. Пока в сводке новостей подсчитывают количество жертв, которые постоянно растут, и нанесенный городу урон, Уэст-Мемфис просыпается и возвращается к жизни.

— Милостивый боже, оторвало крест с верхушки церкви, – сказала за завтраком Ира, делая звук телевизора потише.

Родители ахают, словно до этого ведущая новостей не сказала о том, что жертвы идут на десятки, списки погибших и пропавших будут обновляться каждый час. Многие люди остались без крыши над головой, погибли животные, строительный кран упал на торговый центр, стеклянный купол городской оранжереи не выдержал, разлетелся на осколки и уничтожил редкие растения. Упавшее дерево вывело из строя электроснабжение в северном районе. Рекламный щит рухнул на закусочную, в которой мы с Сашей оставались несколько раз после уроков, чтобы позаниматься химией. И после всего этого взрослые искренне удивляются упавшему с верхушки церкви кресту.

Дорога к трейлер-парку от дома Саши заняла больше времени, чем обычно. Вове пришлось петлять по улицам из-за перекрытых дорог и упавших деревьев.

Как только машина сворачивает к трейлер-парку, мне хочется попросить Вову развернуться, потому что страшно сталкиваться с последствиями. Я крепче сжимаю ладонь Саши и заглядываю в глаза мамы, наполненные страхом неизвестности. Мы все еще не знаем, есть ли у нас дом.

На подъезде земля завалена ветками деревьев, металлическими пластинами и оторванными кусками кровли. Когда я вижу наш дом, то хватаюсь за руку мамы и, сжав ее, выдыхаю с облегчением.

— Все не так страшно, мам, – говорю я, и она открывает глаза.

Мы выходим из машины и, перешагивая ветки, я осматриваю урон. Одно из окон выбито, второе треснуло, оторван кусок обшивки с боковой стенки трейлера, но учитывая то, что мы могли лишиться дома, то мы очень легко отделались.

Саша толкает меня локтем в бок, я поворачиваю голову, а затем прослеживааю за его взглядом, и в моей груди что-то рвется. Трейлер Лизы наполовину разрушен, все еще мокрые после ливня вещи и посуда валяются на земле среди обломков. Трейлер выглядит так, будто внутри произошел взрыв. Колени подкашиваются, и мне едва удается устоять на ногах.

Я оглядываюсь и только сейчас замечаю, что не многим повезло так, как нам, у большинства соседей сильно пострадали дома. На трейлер Дюка завалилось дерево, дом миссис Рейли развалился как карточный домик.

— Позвоню ребятам с работы, – говорит Вова и, выпустив руку Иры, достает телефон. – Понадобится любая помощь и свободные руки.

Саша звонит парням, а я все никак не могу перестать думать о Лизе и ее малышах. Ее телефон выключен и остается только ждать, когда они приедут.

***

Через полтора часа в трейлер-парке собралось много волонтеров. Коллеги Вовы, Берни с друзьями, Илья, Артем и даже Лёша с родителями. Завалы большие и на то, чтобы разобрать все, понадобится минимум несколько дней.

Мы с Ирой съездили в магазин, где взяли много одноразовой посуды и продуктов для волонтеров. Мы с мамой готовим сэндвичи и кукурузные лепешки, а Ира с мамой Лёши накрывают на улице стол для раздачи.

— Я каким-то чудом дозвонилась в мэрию, – говорит Ира, заглянув в открытую дверь в трейлер. – Обещали прислать людей и технику, чтобы разобрать завалы и убрать поваленные деревья. А пока у здания мэрии можно получить еду, воду, медикаменты и одежду.

В трейлер-парк потихоньку съезжаются жители, разносятся крики, всхлипы и громкие рыдания. Люди лишились дома и вещей, лишились всего. К моему горлу подкатывает ком, и я едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься.

— Я пойду помогу к трейлеру Лизы, – говорю я маме. – Вряд ли смогу сделать что-то, чтобы вид ее не шокировал, но попытаюсь.

Завязав хвост потуже, я иду к завалу. Там уже работает Саша с ребятами и отец Лёши.

— Держи, – Саша протягивает мне пару толстых перчаток.

— Ты работать собираешься или просто вышел покурить? – спрашивает Артем Илью, который стоит в стороне и молча курит сигареты одну за другой.

— Не трогай его, – просит Саша, бросив большую ветку в возвышающуюся гору мусора.

Илья выглядит бледным и растерянным, он смотрит под ноги или на небо, но никак не на завалы, и я связываю это с тем, что в такие дни он вспоминает маму, которая погибла во время урагана, когда ехала к нему.

— Не надо, Ев, эта доска слишком тяжелая, – останавливает меня мистер Деревяшкин, и, кивнув, я отхожу в сторону и поднимаю кастрюлю.

Перешагиваю через доски, чтобы положить кастрюлю к уцелевшим вещам. Споткнувшись, я едва не падаю носом в землю, но меня вовремя ловят крепкие руки.

— Порядок, Ев? – спрашивает Лёша.

— Да, спасибо. – Я поспешно выскальзываю из его рук, потому что знаю, как Саше неприятно будет это видеть. – Я думала, вы уехали из города.

— Пробка встала, мама запаниковала еще больше и пришлось вернуться. Ев, – Лёша опускает ладонь на мой локоть, заставляя притормозить.

— Руки, – слышится голос Парадеева, который даже не смотрит на нас, наклоняясь за доской.

Лёша отводит ладонь, а мне жутко неловко оттого, что все это происходит перед мистером Деревяшкиным.

— Мы можем поговорить чуть позже?

— По-моему, мы уже все сказали друг другу, Лёш.

Мы продолжаем разбирать завалы без перерыва на еду до тех пор, пока не подъезжает машина. Это семья Лизы. Миссис Кларк, держа на руках малыша Майло, замирает, глядя на все, что осталось от ее дома. Тоби и Остин держат за руки сестренку и с недоверием оглядываются, словно вокруг дешевые декорации к Хэллоуину.

— Нет, – произносит Лиза одними губами. – Нет!

Она срывается с места и бежит к дому. Перехватив, Саша прижимает ее спиной к своей груди и уносит в сторону.

— Внутрь пока нельзя, он может развалиться

— Это мой дом! – рыдая, Лиза яростно брыкается. – Пусти! Мне нужно домой, пусти!

Дети подходят ближе, а Лиза кричит все сильнее, сейчас она даже не в состоянии думать о том, что напугает братьев и сестренку.

Остин подбирает с земли игрушечную машинку и смотрит на меня полными слез глазами. Присев на корточки, я развожу руки, и он крепко обнимает меня.

— Мы теперь будем жить в приюте? – спрашивает Тоби.

— Нет, – тут же отвечаю я, глядя в его глаза, пока поглаживаю Остина по голове, – мы что-нибудь придумаем.

Лиза брыкается в руках Саши, но потом все же сдается и, обмякнув, встает на ноги, а затем крепко обнимает его. Ее плечи трясутся, а воздух разрезают частые всхлипы.

— Черт, я так не могу. – Бросив ветку, Артем переворачивает козырек бейсболки с затылка, чтобы спрятать глаза и, шмыгнув носом, уходит, закуривая по пути сигарету. Далеко Артем не уходит. Сделав пару затяжек, он разворачивается.

— У меня, – выдыхает он, а затем взмахивает рукой, словно помогает сам себе сформулировать предложение. – Можете остаться у меня. Дом большой, места всем хватит, мама точно не будет против.

— А где ты живешь? – спрашивает Тоби.

— В большом-пребольшом доме. – Артем наклоняется, чтобы подобрать что-то с земли. – О, у меня была такая штука.

— Это называется йо-йо, тупица, – поясняет Тоби. – И чему тебя только в школе учат?

— Я знаю, как это называется. – Продев палец в пластиковое кольцо, Артем поднимает руку и позволяет катушке скатиться по веревке, а затем снова прыгнуть в ладонь. – А еще знаю, что если будешь называть меня тупицей, то я угощу мороженым всех, кроме тебя.

Ладно, не уверена, что Артему можно общаться с детьми.

Я утираю слезы со своих щек прежде, чем взглянуть на Остина. Он больше не плачет, а внимательно следит за Артемом, словно боится, что тот украдет йо-йо.

— Я давно не получал такого наслаждения от того, что кто-то сказал правду тебе в лицо, Тьом, – усмехается Илья. Он останавливается рядом с Фло и присаживается на корточки. – Ого, что это у тебя, Барби? Можно посмотреть?

Флоренс раздумывает, а затем кивает и протягивает руку.

— Какая красивая и... одноногая. Вау.

— Тоби сломал.

Малыш Майло начинает плакать, и растерянная миссис Кларк принимается укачивать его. С тех пор как они приехали, она не произнесла ни слова. Она выглядит трезвой, уставшей и абсолютно разбитой.

— Давайте я отвезу вас, – обращается  к миссис Кларк и хмурится. – Черт, я ведь даже не представился. Меня зовут Артем. Я не маньяк и ментально здоров.

— С этим я бы поспорил, – бросает Илья.

— Заткнись. Я живу с мамой, и я друг Евы. — Лучший, – говорит Саша, поглаживая всхлипывающую Лизу по спине.

— В общем, я буду рад, если вы согласитесь остаться.

— Спасибо, но мы, наверное, переночуем в приюте для пострадавших, его как раз организовали в штормовом убежище.

— Но там противная еда, – говорит Тоби, морща нос. – И воняет.

— Соглашайтесь, – Артем достает ключи от машины, – всего один день, если все будет плохо и вам не понравится, то я лично подвезу вас до приюта, договорились?

Пораздумав, миссис Кларк нерешительно кивает.

***

Возвращение в прежнюю жизнь кажется чем-то неправильным. Понятия не имею, как сидеть на уроках, делая вид, что меня интересуют уравнения, а не последствия Хилтона.

В школе тихо, изредка можно услышать смех в коридоре. Заворачивая, я торможу перед локером, а точнее мемориалом Саймона Мелори, который погиб с семьей во время урагана – дерево упало на их машину. Я не знала Саймона лично, но сердце разрывается так, будто мы были знакомы с детства.

Сделав глубокий вздох, я сворачиваю к туалету, чтобы умыться холодной водой. Толкнув дверь, встречаюсь взглядом с Киры. Сидя на подоконнике рядом с Тиффани, она, конечно же, делает вид, что меня здесь нет. Чему я рада.

— Выйди, – просит Кира, когда я включаю воду, но обращается она не ко мне, а к Тиффани, которая послушно выскальзывает за дверь.

— Давай представим, что ты уже выполнила ежедневный план и оскорбила меня, – прошу я и, смочив руки под холодной водой, прикладываю ладони к щекам. – У меня нет настроения ругаться.

Не отвечая, она слезает с подоконника и подходит ближе, я напрягаюсь всем телом и слежу за ней боковым зрением, потому что уже не знаю, к чему готовиться.

— Брось его, – шепчет она. Выключив воду, я поворачиваюсь.

— Что?

— Брось Сашу. – Глаза Киры наполняются слезами, прикусив губу, она отводит взгляд и дергает ногой. – Пожалуйста.

Потеряв дар речи, я могу только стоять и глупо моргать.

— Я не знаю, на что ты рассчитываешь, прося меня о таком, Кир.

Усмехнувшись, она качает головой и скрещивает руки на груди.

— Сама не знаю. – Заметив на моей шее кулон-медиатор, она раскрывает губы от удивления. – Слушай, если ты используешь Сашу как телохранителя, то могу пообещать, что тебя больше никто не тронет, только оставь его в покое.

— Позволь напомнить, ты на протяжении нескольких лет смеялась надо мной и моей мамой вместе со своими подругами, затем пришла ко мне домой, обманула маму и испортила мой день рождения. А теперь просишь меня расстаться с Сашей, потому что... — Я люблю его.

— Мне... Мне жаль. – Пожав плечами, я пячусь к двери. Пячусь, потому что начинаю искренне сочувствовать Кире. Пячусь, потому что боюсь разворачиваться к ней спиной.

На выходе я сталкиваюсь с Машей и, качнув головой, молча говорю, что в туалет лучше не заходить.

— Внутри плохой запах или плохие люди?

— И то и другое, – отмахиваюсь я, а затем торможу, внимательно разглядывая ее лицо. – Что это?

Маша касается кончиками пальцев ранки на нижней губе и, нахмурившись, отмахивается.

— Коротко о моем везении: прикусила губу и вместе с этим споткнулась и упала. – Взяв под руку, она тащит меня вперед по коридору. – Я хотела спросить про сегодняшние планы после школы, они не изменились?

— Нет, идем навестить малышей Лизы к Артему, а потом в трейлер-парк разбирать завал.

— Я подъеду сразу к трейлер-парку, после школы хочу заехать домой и взять для Лизы пакеты с вещами. И еще у нее есть младшая сестренка, так ведь? Илья рассказал про одноногую Барби, а у меня на чердаке полно моих детский вещей и игрушек, надеюсь, малышке понравится.

— Вы с Ильей снова разговариваете?

Маша улыбается и тут же шипит, прижав пальцы к ранке на губе.

— Да, вроде того.

— А как дела у вас с Сашей? Вы с мамой по-прежнему живете у него?

— Завтра возвращаемся домой, Берни обещал закончить и поставить окна.

Я пытаюсь скрыть грусть в голосе, потому что мне нравилось, что мы с Сашей были на расстоянии всего пары комнат, это дарило чувство безопасности.

Биология длится невыносимо долго, математика еще дольше, и я с облегчением выдыхаю, когда начинается перерыв на ланч.

Маша, Илья и Саша опаздывают, и я провожу ланч в компании Артема, он, как обычно выглядит хмурым и не настроенным говорить, по крайней мере до тех пор, пока не поест. Лёша не пришел на ланч, наверняка в попытке избежать неловкого молчания. Но он обещал прийти после уроков, чтобы помочь разобрать завалы.

— Как там дети и Лиза? – спрашиваю я Артема, как будто не знаю ответ и не созванивалась с ней утром.

— Неплохо. – Вытерев губы салфеткой, он отодвигает пустую тарелку и берет банку колы. – Вчера пытался заниматься с детьми уроками, но они просто, – сжав пальцы в кулак, он стучит по столу, – все в сестру.

— Ты занимался с детьми уроками? – медленно повторяю я. – Ты?

— У тебя проблемы со слухом?

— Прости, – усмехнувшись, я вскидываю ладонь и открываю йогурт. – Просто сложно такое представить.

— Где всех носит? – спрашивает Артем, глядя на пустующие стулья, а мне остается лишь пожать плечами. – Все хотел спросить, – он легонько толкает мою ногу носком кроссовка. – Все еще рисуешь на заказ?

— Господи, ты тоже уходишь из группы? — Я думал о том, чтобы обновить логотип. У нас ведь компас, так? И смысл в том, что хоть все стрелки смотрят в разные направления, они все равно приводят к северу. Думаю, нужно добавить розу ветров.

Отложив ложку, я складываю локти на стол.

— Хочешь добавить больше направлений, показать, что все движутся в разные стороны?

— В группе многое изменилось, мы движемся куда-то не туда. Но у пиратов роза ветров была символом, который всегда указывает путь и ведет к родному дому. А дом – это и есть мы. Хочется, чтобы парни вспоминали об этом каждый раз, когда видят логотип. Ну как, сделаешь?

— Конечно.

Хмурое лицо Артема немного светлеет, когда он смотрит в сторону. Мимо проходят Эрин и Кейт, и Артем взмахивает ладонью.

— Эрин.

Качнув головой, словно говоря: «не сейчас», она ускоряет шаг.

Вздохнув, он откидывается на спинку стула.

— Почему с нормальными девчонками всегда так сложно?

— Что ты имеешь в виду под «нормальными»?

— Ну, не знаю, умные? – скорее спрашивает, чем отвечает он. – Чем умнее девушка, тем больше анализа и вопросов у нее в голове. Черт, как же меня бесит вся эта влюбленная чушь. – На секунду прикрыв глаза, Артем сжимает переносицу. – Разве это не должно быть приятно? Я будто болею и медленно умираю изнутри.

— Так чувствуется безответная любовь, – говорю я, вспомнив многолетнюю влюбленность в Лёшу. – Однажды это пройдет.

— Через сколько? Можно это как-то ускорить?

— Не уверена. Посоветуйся с парнями.

— Пробовал. Илья предложил посмотреть порно, Лёша посоветовал рассказать ей о своих чувствах и переживаниях, а Саша начал загонять что-то о темной психологии. Идиоты, слюнтяи и мудаки, а не друзья. Рассмеявшись, я решаю больше не лезть с вопросами к Артему, потому что с каждым сказанным словом он раздражается все больше.

В кафетерий заходит Саша, он держит за воротники двух парней и ведет их как провинившихся детей.

— Был на охоте, Сань? – спрашивает Артем, когда Парадеев останавливается напротив.

— Да, поймал двух оленей. – Улыбнувшись, он хорошенько встряхивает ребят. – Давайте, как репетировали.

Парни явно напуганы, они на год или два младше нас, и сейчас Саша выглядит как их старший брат, который вечно обижает младших.

— Ева, прости за то, что было на Хэллоуин, – говорит один из них, потупив взгляд. – Нас обещали пропустить на вечеринку к Артему, если мы это сделаем. Если закидаем твой дом.

— Я здесь ни при чем, – вскидывает ладони Артем.

— В тот день Наташа подошла к нам после уроков и попросила это сделать, сказала, что это месть бывшему. Извини нас.

— Мне казалось, мы договорились, что во время извинения вы оба будете плакать. Тьом, они плачут?

— Не вижу слез, – он закатывает рукава. – Сейчас устроим.

— Не надо! – прошу я, как только Артем поднимается. – Все хорошо, спасибо, что извинились.

— Валите отсюда. – Саша отпускает их воротники и отряхивает руки, словно испачкался.

— Как ты узнал, что это они? – спрашиваю я, глядя вслед убегающим парням.

— Эрин рассказала, слышала, как они трепались об этом на парковке перед уроками.

— Моя Эрин? – Артем касается пальцем своей груди.

— Тебе нравится говорить «моя», даже зная, что это далеко не так, да, Тьом?

— Пошел ты.

В кафетерий заходит Илья, на голову накинут капюшон светло-розового худи, а на лице настолько непривычное выражение холодной злости, что я замираю.
Илья уверенно идет в сторону ТАНК. Ухватившись за край стола, он сносит его в сторону с такой яростью, что тот переворачивается, тарелки и ланч летят на пол, а девочки вскрикивают.

Илья подходит вплотную к Наташе и склоняется над ней, говоря что-то. Саша и Артем подскакивают с мест и спешат к другу. Взяв рюкзак, я иду следом. ТАНК сидят неподвижно, испуганная и побледневшая Наташа вцепилась пальцами в сиденье.

— Вставай, пойдем к директору, и ты во всем сознаешься.

— Не понимаю, о чем ты, – выдыхает она.

Илью слегка трясет, он выглядит как человек, который едва сдерживает ярость, чтобы не поднять руку на девушку.

— Ты чудовище, монстр. Больше никогда не подходи к моей девушке, ты меня услышала? И будь уверена, ты вылетишь из этой школы.

— Забыл, что она наговорила о тебе и обо всех из нашей школы? Эта богатенькая шлюха заслужила и мне ее ни капли не жаль, понял? – выкрикивает Наташа в спину Ильи, и тот замирает, а затем разворачивается.

— Илья, не надо, – Саша хватает друга за плечи и разворачивает. – Пойдем.

Выйдя из кафетерия, Илья сбрасывает с себя руки Саши и спешит по коридору к женскому туалету.

— Стойте здесь, – бросает он нам, открывая дверь.

— Какого черта произошло? – тихо спрашивает Артем, глядя на закрытую дверь.

Через минуту из туалета выходит Илья, он в одной футболке, а его огромное худи надето на Машу, ее лицо полностью скрыто под капюшоном. Всхлипывая, она прижимается к Илье и дрожит всем телом.

— Маш? – зову я.

— Не сейчас, – просит Илья, обнимая ее за плечи и уводя по коридору.

Тяжело сглотнув, я толкаю дверь в туалет и захожу, ожидая увидеть на полу кровь и разбросанные вещи Маши. Сделав шаг, я хватаюсь за раковину и оседаю на ослабевших ногах. На полу валяются длинные светлые пряди волос. Они повсюду.

Жестокость Наташи не знает границ. Илья прав, она должна вылететь из школы и это самый минимум.