Теперь моя очередь//

Разлепив глаза, вижу перед собой стену. Я прислушиваюсь, пытаясь понять, здесь ли Саша. Поерзав, двигаюсь назад и понимаю, что кровать пуста. Переворачиваюсь на другой бок, комната залита мягкой дымкой утреннего света, от постельного белья пахнет мужским парфюмом, клянусь, этот запах словно впитался в ткань, и из-за этого мне кажется, что я все еще нахожусь в объятиях Саши.

Поднявшись, я выглядываю в гостиную. Мама спит на диване, на кухонном столе ваза с цветами, на полу в ведре с водой тоже цветы, рядом с диваном подарочные пакеты и коробки.

Черт возьми, как же крепко я спала, что не слышала, как вернулась мама и как ушел Саша. Умывшись, я накидываю рубашку, влезаю в кеды и выхожу за дверь, чтобы проверить трейлер – не появилось ли там новых следов и все ли мы смыли вчера.

Местами валяется яичная скорлупа, которую я не смела, поэтому решаю просто раздавить ее подошвой. — Я так понимаю, утро по-настоящему доброе, – слышу я голос Лизы.

Забравшись с ногами на стул, она натянула безразмерную футболку на прижатые к груди колени, на столе дымящаяся кружка с кофе, а в руке сигарета. Закутавшись в рубашку, я обнимаю себя за талию и медленно шагаю по влажной от утренней росы траве.

— Ночью возвращалась с вечеринки Ллойда и видела, как из твоего дома выходил мистер Популярность.

— Вы говорили?

— Перекинулись парой слов. – Загадочно улыбнувшись, Лиза делает крепкую затяжку. Она не смыла макияж перед тем, как лечь спать: вокруг глаз темные следы и блестки, а на щеке полустертая паутина.

— Не знаю, хочу ли я знать больше об этой паре слов, – я со вздохом опускаюсь на холодный стул. – Как вечеринка?

— Было здорово. – Стряхнув пепел, она пристально смотрит на меня, не переставая улыбаться. – У вас был секс.

— Что?! Это Саша так тебе сказал? — Нет, просто ты улыбаешься. В последнее время ты редко это делаешь.

— Ладно, секса у нас не было, но было кое-что другое.

— И?

Лиза смотрит на меня с интересом, но при этом у меня полное ощущение, что сейчас она старше меня на пару лет. Когда речь заходит о сексе, Лизе всегда есть что сказать, потому что у нее есть опыт, пусть и не всегда удачный.

— Мы были в машине и...

— Господи, ты ему отсосала! – перебивает она, накрыв рот ладонью. – Хотя погоди, тогда почему ты улыбаешься?

— Могла бы ты кричать еще громче, а то моя мама не расслышала. – С опаской глянув в сторону трейлера, я чертыхаюсь себе под нос. – И нет, не это. Мы целовались, его рука была на моем бедре и... В общем, я попросила его не останавливаться, а если быть точнее, то наверняка звучала так, будто молила об этом. Хотя, наверное, так и было. Черт.

Закрыв ладонями пылающее лицо, я усмехаюсь. — Не знаю, что на меня нашло.

— Возбуждение и страсть. Ты только сейчас это заметила? Я уловила все еще в тот момент, когда вы двое устроили здесь фотосессию.

— Честно говоря, теперь не знаю, как вести себя при встрече. Весь вчерашний день моя голова словно была в какой-то дымке, как пьяная, а сейчас отрезвела. Боюсь, что будет неловко смотреть ему в глаза.

— Все будет нормально, расслабься и жди его дальнейших действий. Так у вас правда больше ничего не было?

— Петтинга в машине тебе недостаточно?

— Просто раз уж вы дошли до этого в машине, а потом я встретила его ночью выходящим из твоего дома...

— Мы просто спали.

Моргнув, она тушит сигарету в консервной банке.

— А говоришь, не было.

— Нет, в смысле по-настоящему спали. Закрыли глаза и видели сны.

— И он не приставал?

— Нет, совсем нет. Что такое? Почему ты так смотришь? Поерзав, Лиза поджимает губы, а на лице отражается удивление с примесью жалости.

— В статьях пишут, что парни как животные – если пристают, значит хотят тебя и ты им нравишься. А если нет, то сама понимаешь.

— У нас немного другая ситуация. Саша осторожен, потому что переживает из-за драмы с Лёшей. Я действительно немного нестабильна эмоционально из-за случившегося и мне правда важно, что в первую очередь он заботится об этом, а не думает членом.

— Ну, не знаю, как по мне, звучит дико. Я думала, что такая чушь только в кино бывает.

Рассмеявшись, я пожимаю плечами, и в этот момент Лиза перестает казаться мне старше и опытнее. Уверена, чуть позже она все поймет.

***

События вчерашнего дня давят, мысли врезаются одна в другую, как машины на высокой скорости. Чтобы отвлечься, я беру скейт и еду в скейт-парк.

На улице светит яркое солнце, поэтому большинство будет кататься на открытых площадках, я же выбираю крытую, где поменьше народу.

Я теряюсь во времени, катаясь по скейт-плазе, в этот момент есть только я и доска. Мне нравится шум, стук колес о рампы и напряжение в мышцах.

В кармане джинсовки звонит телефон, и я достаю его, не слезая с доски. На экране горит имя «Лёша», и мое сердце вздрагивает. Он настолько давно не звонил мне, что это кажется чем-то странным. У него что-то случилось?

— Все в порядке? – говорю я в трубку, отталкиваясь ногой от покрытия.

— Эм, и тебе привет, Ев, – он неловко смеется. – Да, все хорошо, почему ты спрашиваешь?

— Ты давно не звонил. Подумала, что звонки без повода уже не в нашем стиле.

— Именно поэтому я и звоню. Мы можем поговорить?

— А разве мы не этим сейчас занимаемся? — Лично. У меня правда есть что сказать. Где ты?

Я торможу с ответом. В голове куча вопросов: о чем, зачем и почему сейчас?

— В крытом скейт-парке.

— Буду через пятнадцать минут.

Пятнадцать минут длятся целую вечность. Ожидание превращается в медленную пытку, я больше не чувствую легкости, съезжая по наклону высокой рампы. Не знаю, что Лёша хочет сказать, и боюсь думать об этом, успокаивает лишь одна мысль, – самое страшное уже произошло – он отверг меня, и мы перестали общаться. Хуже уже не будет. Или такое все же возможно?

Я взмываю на край невысокой рампы и решаю передохнуть. Если Лёша появится внезапно, я запросто могу потерять равновесие от волнения и грохнуться. Мне до чертиков страшно оставаться с ним наедине, боюсь, что мои чувства могут заново вспыхнуть, именно поэтому я сбежала вчера с праздника. Я все еще не до конца уверена в том, что Алексей Деревяшкин больше не может управлять моим сердцем. Можно ли так быстро избавиться от многолетней зависимости?

Сев на край рампы, свешиваю ноги и опускаю скейт на колени. Чтобы убить волнение, я начинаю подпиливать обломившийся ноготь о гриптейп.

Когда Лёша появляется, я вытираю вспотевшие ладони о спортивные штаны и взмахиваю рукой. Лёша разгоняется на доске и стрелой взметает вверх по рампе.

— Привет, – бросает он, присаживаясь рядом.

Натянуто улыбнувшись, я разглядываю логотип «Конверс» на его свитшоте. Между нами висит такой тяжелый и вязкий уровень неловкости, от которого хочется сбежать, спрятаться и больше никогда не повторять этот опыт.

Мне больно от того, что от лучших друзей, которые могли поделиться друг с другом всем на свете, мы превратились в это. Обычно я не отказываюсь от близких, борюсь за них, но Лёша не оставил мне другого выбора.

Сделав глубокий вдох, Лёша несколько раз проводит пальцами по волосам.

— Во-первых, хочу еще раз извиниться за то, что произошло на парковке.

Закусив губу, я медленно киваю.

— Ты заступился за меня, встал на мою сторону, и этого достаточно. А я в свою очередь так и не сказала тебе спасибо за это. Так что, пользуясь возможностью, говорю сейчас. Спасибо.

Разведя ладони в стороны, я усмехаюсь и наверняка выгляжу как полная идиотка.

— То, что вчера устроила Алина, – сжав челюсть, Лёша потирает щеку, – полное дерьмо. Клянусь, у меня только вчера окончательно открылись глаза. Прости за то, что рассказал ей о нас, за то, что игнорировал твои звонки и не вставал на твою сторону, даже когда она была неправа. За то, что срывался на тебя, когда ты пыталась открыть мне глаза. Я худший друг в мире, и я чертовски сильно облажался.

Слова Лёши ошеломляют. Я не ожидала этого, действительно не ожидала. Он говорит искренне, с сожалением в голосе и, кажется, он впервые взглянул на нашу дружбу с обеих сторон, а не только со своей.

— И то, что произошло на твой день рождения. Это полностью моя вина.

— Мы вдвоем винова...

— Нет, Ев, – перебивает он, накрывая своей ладонью мою. – У тебя были чувства, ты призналась, я же повел себя как эгоистичный кретин, хотел заглушить боль и не подумал о тебе. Но я уверен, что теперь мы можем все исправить.

— Теперь? – Я напрягаюсь всем телом, а скейт соскальзывает с моих ног и летит вниз. – Что ты имеешь в виду?

Лёша двигается чуть ближе.

— Ев, я вел себя как слепой кретин. Не понимаю, как не замечал твоих чувств и зачем сбежал, как только узнал о них. Но вчера, когда я увидел тебя в том платье... В общем, теперь стало понятно, почему я так злился на то, что ты проводишь время с Сашей.

Лёша сжимает мою ладонь, а у меня создается впечатление, что он сжимает мое горло и лишает воздуха. — Если я ревную тебя, значит там что-то большее, чем просто дружба, верно? И я не знаю, сможешь ли ты найти в себе силы когда-нибудь простить меня. И дружбу нам уже сложно будет вернуть, но что, если мы попробуем отношения? Начнем все как нормальные люди, сходим на свидание, будем узнавать друг друга по новой, можем даже врать, приукрашивать факты о себе и будем делать вид, что верим.

Какого черта?

Он только что лишил меня дара речи. Я не знаю, что сказать. Действительно не знаю.

Голова идет кругом, мне кажется, что я все еще сплю.

Где эйфория от получения желаемого? Ведь именно это я получила – буквально приглашение в отношения с Алексеем Деревяшкиным. Я мечтала об этом годами.

Но кое-что сильно изменилось. В моей жизни снова появился Саша Парадеев. И то, что произошло между нами вчера... Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не хочу вновь терять Сашу, а именно это и произойдет, если я приму предложение Лёши.

Лёша сказал, что осознал все вчера. И я толком не понимаю, это произошло после поведения Алины или же из-за того, что подарок Иры и старания Маши превратили меня в женственную и красивую девушку, пусть и на один вечер.

В голову тут же врезаются вчерашние слова Саши:

Нет, правда, офигенски красивая. И не только сегодня.

Следом вспоминаю наш разговор в библиотеке, когда я подумала, что в план по захвату Лёши входит мое преображение:

— Тебе не нужно менять стиль.

— Правда?

— Тебе нравится ходить в джинсах и толстовках?

— Да.

— В том-то и дело, тебе нужно носить то, что в первую очередь нравится тебе.

У Саши есть ко мне чувства, и они появились не потому, что я была в красивом платье, с вечерним макияжем и прической как у голливудской звезды. У него ко мне чувства потому, что я – это просто я.

Нервно болтая ногой, я бью пяткой по склону рампы и смотрю на свои кеды, которые мне подарил Парадеев.

Затем смотрю на Лёшу, он по-прежнему красивый парень с самыми невероятными карими глазами на свете, но меня действительно больше не тянет к нему. Никаких бабочек, мечтаний и надежд, мое сердце не бьется чаще от его прикосновений. Моя любовь закончилась, словно у нее вышел срок годности.

Вчерашние опасения не оправдались. Я боялась, что во мне с новой силой вспыхнут чувства, если Лёша приблизится и признает свои ошибки, но этого не произошло.

В этот момент я понимаю страшную вещь: прямо сейчас я хочу оказаться рядом с Александром Парадеевым. И больше нигде. Он сбил все базовые настройки в моей голове, и я понятия не имею, что мне с этим делать.

— Ев? – отрывает меня от мыслей голос Лёши.

— Я... Прости, я не... – Поджав губы, я высвобождаю свою ладонь из его. – Нет.

Моргнув, Лёша встряхивает головой, словно ослышался.

— Что?

— Не буду врать, я рада, что ты открыл глаза на Алину, но у тебя нет ко мне чувств, Лёш. Ты просто хочешь вернуть наше общение, а эти отношения, – я делаю кавычки из пальцев, – единственный способ. Думаю, ты просто увидел меня вчера в другом образе, и у тебя в голове что-то щелкнуло. И твоя ревность тоже дружеская, чувство собственности и все такое.

— А если нет?

— Ладно. – Усмехнувшись, я развожу ладони в стороны. – Просто представь, что мы идем на свидание, целуемся и снова занимаемся сексом. Мне кажется, у нас обоих будет травма, если мы еще хоть раз в жизни увидим друг друга голыми.

Рассмеявшись, Лёша потирает лоб.

— Я просто уже не знаю, есть ли хоть крошечный шанс на то, чтобы ты осталась в моей жизни. Стыдно признаваться, но все это время, пока я боялся, что Алина может уйти от меня, то даже не задумывался о том, что могу потерять тебя окончательно. Но вчера, когда ты ушла с Сашей, я отчетливо понял, что это уже произошло. Пять лет дружбы, которые я развалил за два долбаных месяца.

В этот момент я вспоминаю, как все начиналось, как Лёша зашел в наш класс и подарил мне ручку, которая писала разными цветами. Как он был первым, кто не засмеялся, узнав, где я живу. Как он отдавал мне свои «Орео», которые мама клала ему в ланч-бокс и при этом всегда говорил, что он просто не любит печенье, а потом я узнала, что это не так. Как он каждый год приходил на мой день рождения, когда все вокруг отворачивались. Лёша не боялся осуждения, насмешек и несмотря на то, что был новеньким, не поддался мнению толпы. Нам было хорошо, мы взрослели вместе, а потом в его жизни появилась Алина. Любовь опьянила его, сделала слепым и глухим, он слышал только Алину и хотел говорить только о ней, но ведь и со мной было то же самое. Я слепо волочилась за ним и из раза в раз прощала ему ошибки. Мне все еще непонятно, почему чувство любви не сделали восьмым грехом, поместив где-то между Гневом и Унынием. Это чувство разрушает личность.

— Знаешь, – выдыхаю я, заправив волосы за уши, – думаю, мы еще можем спасти нашу дружбу, просто нужно немного времени. Ну, или много.

Лёша с облегчением выдыхает.

— Я охренеть как скучаю по простой возможности позвонить тебе, Ев, поговорить ни о чем.

— Я тоже, – признаюсь я.

— Раз уж мы говорим честно, я должен сказать тебе еще кое-что. – Лёша двигается чуть ближе. – Помнишь мой подарок на твой день рождения?

— Да.

— Это была идея Сани. На твой день рождения я был наказан и оторван от связи, ко мне пришли Саша с Ильей и рассказали о том, что устроила Кира. Я хотел сразу сорваться к тебе, правда без подарка, потому что Маша уже подарила тебе то, что я собирался, а Саня предложил идею с летним кинотеатром. Помнишь, я как-то рассказывал, что там работает влюбленная в него девушка?

— Помню.

— Саша сказал, что тебя нужно отвлечь и окружить людьми, которым ты доверяешь и с которыми чувствуешь себя в безопасности. Он настоял, чтобы я выдал этот подарок за свою идею.

Черт возьми, он ведь знал о моих чувствах к Лёше и как я буду рада получить такой подарок именно от него. Конечно, Маша уже рассказывала мне об этом по секрету, но мне было важно услышать правду именно от него.

— Зачем ты рассказываешь мне сейчас об этом, Лёш?

— Недавно ты говорила мне о своих чувствах, а теперь резко сдаешь назад. И это не только потому, что я повел себя как последняя сволочь, но и из-за Саши. У тебя ведь к нему чувства, верно?

Я нерешительно киваю.

В глазах Лёши отражается понимание, а затем он улыбается, тепло и искренне.

— Я уверен, у него к тебе тоже, мой разбитый нос подтвердит, – напоминает он, заставляя меня усмехнуться. – Только одного не пойму, какого черта ты сидишь здесь со мной, Ев? Иди к нему и скажи ему об этом.

Рассмеявшись, я с облегчением выдыхаю, а затем протягиваю руки и крепко обнимаю Лёшу.

— Что бы там ни было, ты хороший друг. Я люблю тебя, Лёш.

Кажется, впервые за очень долгое время я говорю ему «люблю» без страха, потому что больше не скрываю свою влюбленность, ведь ее попросту нет. И от этого я чувствую легкость и желание смеяться.

Отстранившись от него, я сбегаю вниз по рампе и беру скейт. Взмахнув рукой на прощание, я встаю на доску и еду к выходу.

***

Ноги и скейт привели меня к дому Саши Парадеева, я была настроена решительно, но, оказавшись на крыльце, вдруг начала терять смелость.

Сказать вслух о своих чувствах и о том, чего я хочу. Кажется, что это просто, но в то же время горло сводит, а во рту пересыхает. Мне словно нужно раздеться на публике.

Чтобы не дать себе еще сильнее утонуть в сомнениях, нажимаю на звонок. Зажав скейт под мышкой, трясу ногой до тех пор, пока дверь не открывает Ира.

Под глазами у нее золотистые патчи, волосы взъерошены, а в руке кружка кофе. Она щурится от солнечного света и открывает дверь шире.

— Вижу, вечеринка удалась.

— У меня уже очень много лет не было такого похмелья, – хрипло произносит она, потирая лоб. – Еще и голос сорвала в караоке, три раза подряд пела одну и ту же песню Бон Джови. Как мама?

— Еще спала, когда я уходила. – Оставив скейт у двери, я выпрямляюсь. – Саша у себя?

— Да, проходи. Кстати, почему вы вчера так рано сбежали?

— Потому что объявили, что скоро будет караоке.

— Точно, – усмехнувшись, Ира кивает. – Такое не каждый выдержит.

Постучавшись в комнату Саши, я заглядываю внутрь. Постель не заправлена, из ванной слышится шум воды. Отлично, я уже была в подобной ситуации, и если этот парень снова выйдет полураздетым, не уверена, что смогу связать и двух слов.

Я нервничаю из-за предстоящего разговора, но в еще большую нервозность меня вводит бардак в комнате. Стол усеян скомканными листами и фантиками от конфет, со спинки стула небрежно свисают рубашка и брюки со вчерашнего выступления, из-за чего Ира явно наворчит, когда будет в состоянии. Как всегда единственное место в комнате, где соблюдается идеальный порядок – это оснащенные подсветкой полки для обуви.

Собрав скомканные листы и фантики, выбрасываю их в корзину, затем подхватываю покрывало и заправляю кровать. Сняв куртку, бросаю ее на покрывало и сажусь, нервно постукивая пяткой по полу в ожидании Саши.

В кармане куртки звонит телефон и, достав его, я провожу пальцем по экрану:

— Привет, мам, как ты? — Так, как не должен чувствовать себя ни один живой человек. Ты где?

— Заехала к Саше.

— Можешь купить болеутоляющее, пожалуйста? У нас в аптечке пусто.

— Конечно. Значит, именно о таких отвязных вечеринках ты говорила, когда рассказывала про свою молодость?

— Да, – сдавленно выдает она. – Только просыпаться было легче.

Усмехнувшись, я обещаю, что скоро буду и завершаю вызов.

Когда шум воды затихает, я поднимаюсь и стучусь в дверь ванной.

— Саш, это я. Нужно поговорить и... В общем, буду признательна, если ты выйдешь одетым.

— Ауч, я бы ни за что в жизни не сказал тебе нечто унизительное. И тебе доброе утро, Ерофеев.

Рассмеявшись, я пячусь и снова сажусь на кровать.

Дверь раскрывается, Саша выходит в черных спортивных штанах, низко сидящих на бедрах. Его торс, конечно же, обнажен, и я стараюсь не засматриваться на рельефные мышцы и капельки воды, стекающие вниз по телу прямо к резинке боксеров.

— Ты в моей кровати, вот теперь действительно доброе утро, Ева.

— Я не слышала, как пришла мама, и как ушел ты.

— Что удивительно, потому что твоя мама буквально ввалилась в трейлер, я помог ей поставить цветы в воду. – Закусив губу, он скрещивает руки на груди и задумчиво смотрит в сторону окна. – Надеюсь, она вспомнит, как сказала, что хочет такого зятя как я.

— Господи.

На секунду прикрыв веки, я борюсь со стыдом.

Саша подходит ближе, он возвышается надо мной, и если сделает еще два шага, то мое лицо упрется прямо в его пах.

— Оденься. Нужно серьезно поговорить.

— Я одет.

Он делает еще шаг, и я подскакиваю, двигаясь в сторону стола.

— Парадеев, оденься, – требовательно и строго прошу я. – Сейчас же.

Облизнув губы, Саша улыбается и, кажется, ему доставляет удовольствие каждая секунда моего смущения. Он неспешно подходит к комоду и выдвигает ящик.

— Так о чем ты хотела поговорить?

— О том, что произошло вчера и сегодня.

— Сегодня? – Он достает две футболки и показывает мне. – Черную или белую?

— Любую.

Пожав плечами, он небрежно бросает в меня черной футболкой, и она приземляется прямо на мою голову, словно я долбаный стул, на спинке которого он привык складировать свои вещи. В нос бьет свежий запах порошка и кондиционера для белья, я срываю с головы футболку и вижу, что Парадеев уже успел надеть белую.

— Я сегодня виделась с Лёшей, – говорю я, повесив футболку на спинку стула.

Шутливое настроение Саши тут же улетучивается. Прислонившись бедром к комоду, он прячет ладони в карманы спортивных штанов и внимательно смотрит на меня. — Когда ты собирался сказать мне, что фильм на мой день рождения – твоя идея?

Вскинув брови, он пожимает плечами.

— Это было так важно?

— Да, – я прикладываю ладонь к груди. – Для меня – да.

— И что бы это изменило?

— Не знаю, но это правда важно. Неужели ты не понимаешь?

— Это и был твой серьезный разговор, из-за которого ты заставила меня одеться, Ерофеева?

Обняв себя за талию, я качаю головой.

— Нет. Я пришла, потому что готова поговорить о том, чего очень сильно боялась и от чего убегала уже долгое время.

— О пользе расчесок? – спрашивает он, указывая на мои растрепанные волосы.

— Парадеев! – Сжав кулаки, я топаю ногой. – Ты можешь быть серьезным хотя бы пару минут? Пожалуйста, я очень тебя прошу, потому что в ином случае я ударю тебя.

Поджав губы, он вскидывает ладони в примирительном жесте и, оттолкнувшись от комода, медленно надвигается на меня.

— О чем ты готова поговорить?

Вся смелость, которая только что полыхала во мне, гаснет в ту секунду, когда Саша останавливается напротив и смотрит на меня сверху вниз. Пряди потемневших от воды волос спадают на его лоб, аромат геля для душа проникает в мои легкие, а шум крови в ушах оглушает, и мне требуется какое-то время, чтобы снова научиться говорить.

— Хочу спросить, что ты ко мне... Кто я для... Есть ли...

Спрятав ладони в карманы спортивных штанов,Парадеев присвистывает.

— Многообещающее начало.

— Знал бы ты, как сильно я сейчас разрываюсь между желанием продолжить этот диалог и тем, чтобы со всей силы наступить тебе на ногу.

— Или же ты хочешь спросить, что я к тебе чувствую.

Раскрыв губы, я не могу выдавить из себя и слова, поэтому, тяжело сглотнув, киваю.

— Хочешь правду? – уточняет он, потому что еще недавно я действительно готова была сбежать на другой конец света, лишь бы не говорить об этом.

Я снова киваю.

— Ладно. – Вздохнув, он пожимает плечами. – С детства, Ерофеева, я в тебя с детства.

Саша намеренно не говорит слово «влюблен», потому что все еще не уверен в том, что я готова к этому разговору.

— Черт, – усмехнувшись, он потирает ладонью грудь, – не помню, чтобы было иначе. Это мое перманентное состояние касаемо тебя, Ева.

Делаю глубокий вдох, но не могу выдохнуть. Все, что я могу, это стоять с широко распахнутыми глазами и с изумлением смотреть на Сашу Парадеева, пока по моим венам словно бегут разряды тока.

— Тогда почему все эти годы ты вел себя как придурок?

— Потому что я и есть придурок. Но они, вроде как, в твоем вкусе или я ошибаюсь?

Я не нахожу в себе силы на то, чтобы улыбнуться или пошутить в ответ. Мне нужно рассказать о нашем с Лёшей разговоре и о том зачем я пришла.

Заламывая пальцы, я принимаюсь бродить от стола до кровати и обратно.

— Как я уже говорила, я виделась сегодня с Лёшей. Он извинился передо мной, сказал, что только вчера окончательно открыл глаза на Алину. А еще сказал, что хочет, чтобы мы попробовали сходить на свидание и может даже начать отношения. У него явно нет ко мне романтических чувств, он просто пытается исправить ситуацию.

На лице Саши не отражается ни единой эмоции, он словно услышал самую скучную историю в своей жизни.

— А чего хочешь ты, Ев?

— Тебя, – отвечаю я, застыв посреди комнаты.

Моргнув, Саша раскрывает губы, но ничего не произносит, словно не расслышал меня.

— Я хочу тебя, Саш. Со всеми твоими идиотскими шутками, огромным эго и нелюбовью к моему любимому фильму. Не знаю, как все так быстро вышло... Хотя нет, знаю, с тобой и не могло быть иначе, верно? – Растерянно пожав плечами, я запускаю ладонь в волосы и издаю смешок. – Господи, скажи что-нибудь, потому что если за эту ночь ты вдруг передумал, то мне будет очень неловко.

Он стремительно пересекает комнату и останавливается напротив меня. Из-за его серьезного взгляда я действительно начинаю сомневаться в его ответе.

Коснувшись моей щеки, он запускает пальцы в мои волосы и, сжав их в ладони, легонько тянет назад, заставляя меня запрокинуть голову.

— Повтори, – просит он.

— Все?

— Нет, только ответ на мой вопрос. Но можешь и все, я буду совсем не против.

Тяжело сглотнув, я опускаю ладони на его талию.

— Я хочу тебя, Саш. Без всяких пауз. Сама толком не знаю, что это значит, единственное, что я знаю, так это то, что мой внутренний компас указывает на тебя. Вместо ответа он целует меня. Властно и глубоко, буквально обрушивается на мои губы, будто это наша последняя встреча. Все это время мы говорили о чувствах действиями, и то, как Саша целует меня сейчас, говорит намного больше, чем любые слова.

А затем он отстраняется и накрывает мои щеки ладонями.

— Черт, ты серьезно?

— Да, но еще одна шутка про расческу, и я передумаю.

Усмехнувшись, он снова целует меня. Уже без прежней страсти, а нежно и почти невесомо, на его губах привкус мятной пасты. Прижавшись ближе, я запускаю пальцы в его влажные волосы, а его рука сжимается на моей талии.

— Мне надо идти, – бормочу я, сквозь поцелуй.

Оторвавшись от моих губ, он прикасается своим лбом к моему.

— Уверена?

— Нет, но мне правда пора.

Делаю шаг назад, но Парадеев ловит меня за завязанные в узел шнурки спортивных штанов и притягивает к себе, а я, схватившись за его плечи, совсем не сопротивляюсь. Мне и правда совсем не хочется уходить, но я обещала привезти маме болеутоляющее и помочь Лизе с детьми.

— Кстати, Лёша не только рассказал о подарке на день рождения, но и подтолкнул меня на шаг к тебе, посоветовал прийти и сказать все, как есть. Не знаю, поможет ли это вам вернуть прежнее общение, но очень хотелось бы в это верить.

Саша кивает, на его лице вновь не прочесть эмоции, ни удивления, ни раздражения, ничего. Мне хочется, чтобы он убедил меня в том, что они с Лёшей смогут восстановить прежнюю дружбу, потому что от этого зависит не только атмосфера в группе, но и ее будущее. Меня убивает сама мысль, что все развалится из-за меня, но при этом я не могу требовать от Парадеева таких обещаний.

А еще мне интересно, как будет работать модель нашего общения, если мы все помиримся.

— У меня есть еще один вопрос, – бормочу я, поймав пальцами кулон на его шее.

— Черт, – прикрыв веки, Саша запрокидывает голову, – я думал, что после того, как мы все выяснили, мы больше никогда не будем болтать. Разве у нас нет более интересных дел, Ерофеева?

Он тянется к моим губам, но я накрываю его рот ладонью.

— А я думала, что после того, как мы все выяснили, то сможем похоронить твой бездарный сарказм. У меня есть вопрос по поводу возможного будущего.

— Уже хочешь поговорить о детях? – говорит он, его губы скользят по внутренней стороне моей ладони, и я отвожу руку от его лица.

В таким моменты жалею, что я намного слабее и на две головы ниже этого парня, потому что мне очень хочется поднять его, встряхнуть и сбить саркастичные настройки до базовых.

— Если с Лёшей все наладится не только у тебя, но и у меня, как ты отнесешься к тому, если мы с ним... Ну, не знаю, будем дружить и иногда проводить время вместе? Сейчас я, конечно, слабо себе это представляю, но не знаю, что будет дальше. В конце концов сегодня первое утро ноября, и я пришла к тебе поставить лайк, но еще в начале года я хотела, чтобы Дьявол утащил тебя обратно в твой родной дом – преисподнюю.

Он хмурится, и на свое удивление я уже скучаю по саркастичному парню. После того как я озвучила вопрос, то понимаю, что мне слишком страшно услышать ответ.

— А знаешь, неважно. – Наигранно рассмеявшись, я отмахиваюсь и, развернувшись, иду к двери. – Забудь.

Моей спины касается ладонь, пальцы Саши ловко забираются под застежку бюстгальтера под футболкой и, сжав ее, тянут меня назад. Врезавшись спиной в его грудь, я замираю, глядя на дверь перед собой.

— Ты только что остановил меня, поймав за лифчик?

Он издает смешок, и по моему виску проскальзывает горячее дыхание.

— Пришла поставить лайк? – повторяет мои слова Саша, опуская ладонь на мой живот прямо над резинкой спортивных штанов, его пальцы медленно скользят вверх-вниз, отчего по телу пробегает приятная дрожь. – Ты сказала, что хочешь меня.

— Это одно и то же.

— Это принципиально разные вещи, Ерофеева.

Прикрыв веки, я усмехаюсь и разворачиваюсь. Взгляд Парадеева по-прежнему серьезный. Опустив ладонь на мою щеку, он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

— Ева, ты сможешь проводить время с Лёшей только при одном условии – если сама этого захочешь. У меня нет в планах выдавать тебе список запретов или вроде того.

— Но ты...

— Буду ли я ревновать? – Он пожимает плечами, а затем кивает. – Да. Помешает ли мне это доверять тебе? Нет. Такой ответ тебя устраивает?

Вместо ответа, я протягиваю руки и крепко обнимаю Сашу, сцепляя пальцы за его спиной. От неожиданности он теряется и застывает, но спустя несколько мгновений обнимает меня за плечи и опускает подбородок на макушку. Я рада, что нам не пришлось заранее ругаться из-за чего-то, что даже не случилось, рада, что он понимает, как тяжело мне расставаться с близкими людьми, которых у меня не так уж много.

— Ты такой милый.

Парадеев напрягается всем телом, я буквально чувствую, как мышцы его спины под моими ладонями каменеют.

— Как ты сказала? Какой?

— Милый.

— Кошмар.

Отстранившись, Саша обхватывает меня за плечи и, развернув, ловит за запястья и сводит их за спиной, словно собирается надеть на меня наручники.

— Запоминай, – продолжая держать мои руки за спиной, он подталкивает меня к двери, а мне остается только поддаться сквозь смех, – красивый, великолепный, сексуальный, горячий, неподражаемый, потрясающий. Но никак не милый.

— Но ты милый, – говорю я, когда мы останавливаемся у двери.

— Поговорим, когда сделаешь выводы и проведешь работу над ошибками. – Повернув ручку, он выставляет меня в коридор и закрывает дверь прямо перед моим носом.

Рассмеявшись, я оглядываю пустой коридор, а затем снова захожу в комнату. Саша стоит, оперевшись вытянутой рукой о стену рядом с дверью.

— Сделала выводы? – спрашивает он, изогнув бровь.

— Нет, просто забыла куртку.

Прикусив губу, чтобы сдержать улыбку, иду к кровати. Надев куртку, вытаскиваю волосы из-под воротника и демонстративно прохожу мимо Парадеева, но он ловит меня за локоть.

— Ты что-то хотел, милый?

Рассмеявшись, Саша покачивает головой, а затем накрывает мои щеки ладонями и целует. Сначала мы усмехаемся прямо в губы друг другу, но чем дольше длится этот поцелуй, тем тяжелее становится мое дыхание. Я врезаюсь спиной в закрытую дверь и, комкая в руках футболку по его бокам, не нахожу в себе силы отстраниться.

Меня убивает мысль, что мне действительно нужно уходить. Мне хочется провести с ним весь день, но перед этим желательно заклеить ему рот скотчем, чтобы не нес чушь без остановки. С другой стороны – в таком случае мы не сможем целоваться, а мне этого хочется.

Черт возьми, даже после того, что произошло вчера вечером в машине меня все еще ошеломляет сама мысль о том, что я не просто хочу целоваться с Александром Парадеевым, я действительно нуждаюсь в нем.

Ладони Саши сжимаются на моей талии, углубляя поцелуй, он притягивает меня ближе к себе, и его колено оказывается между моих бедер. Внизу живота появляется знакомое чувство, сводящее мышцы приятной болью.

Мне нужно уходить сейчас, иначе еще чуть-чуть, и я окончательно перестану слышать голос разума.

— Мне правда пора, – с сожалением выдыхаю я, отрываясь от его губ.

— Я подвезу.

В моих мыслях тут же всплывает воспоминание о том, что мы делали в машине вчера вечером, а может всему виной нога Саши, которая все еще зажата между моих бедер, но мои щеки мгновенно вспыхивают. Поймав мой подбородок пальцами, он склоняет голову набок, а уголок его губ ползет вверх.

— Куда уходят твои мысли, Ерофеева? Я не планирую делать ничего из того, о чем бы ты сама не попросила.

— Я ни о чем таком и не думаю.

Сжав мои бедра, он подтягивает меня, заставляя проскользнуть чуть выше по его бедру. Внизу живота становится горячо, и я втягиваю ртом воздух. Черт, почему это так приятно?

— Правда?

— Ненавижу тебя.

Усмехнувшись, Саша отступает, освобождая меня от неловкости и приятной пытки, и я с облегчением выдыхаю.

— А насчет подвезти, спасибо, но я сама, хочу прокатиться на доске.

И остудиться.

— Уверена?

Конечно же нет, но у меня голова и так кругом. Мне вдруг становится слишком неловко, я не знаю, нужно ли поцеловать Сашу на прощание или бросить небрежное «Увидимся». Черт, надо обсудить это с Машей, я действительно не знаю, как нужно себя вести.

— Ладно, увидимся. – Не знаю, будет ли мне когда-нибудь стыдно точно так же, как сейчас, в тот самый момент, когда я зачем-то поднимаю руку с напряженной ладонью, ожидая, что Саша даст мне «пять» на прощание. Я уже жалею об этом, что, черт возьми, руководило мной? Гребаные нервы и неловкость.

Вскинув брови, Парадеев облизывает губы и, скрестив руки на груди, кажется, изо всех сил пытается не рассмеяться.

— Я не буду давать тебе «пять», Ерофеева.

— Почему? – Мне уже нечего терять, поэтому я взмахиваю пальцами в ожидании, что он передумает.

— Потому что я не милый. Хотя погоди секунду.

— Что такое?

— Замри, хочу убедиться, что зафиксировал этот момент в памяти.

— О, правда? Тогда зафиксируй это, задница, – сжав ладонь в кулак, я показываю средний палец и выхожу за дверь под смех Саши Парадеева.