СПАСТИ ВСЕХ. 18+

Ева просидела на полу до самого рассвета. Батарея грела спину, но внутри было холодно. Тот холод, который не согреешь чаем или одеялом. Холод, оставшийся после сна, в котором она смотрела на мир чужими глазами.

Ближе к восьми утра Ева встала. Ноги затекли, шея болела — неудобная поза дала о себе знать. Она прошла в ванную, посмотрела в зеркало: бледное лицо, тени под глазами и растрепанные волосы. Обычное утро детектива, который не спал ночь.

Но в глазах было что-то еще.

Тень.

Девушка отвернулась от зеркала и включила душ. Ледяной. Чтобы прогнать остатки сна, чтобы не думать о том, как ее пальцы складывались в тот жест сами собой. Под струей воды она закрыла глаза и на секунду снова увидела склад. Бетонный пол. Ржавые балки. Тело у ног.

Она резко выключила воду.

— Хватит, — сказала вслух.

Голос прозвучал глухо в кафельной тишине.

В участок Стоун приехала в полдевятого. Коул уже был на месте — сидел, уткнувшись в планшет, и пил кофе. Увидев ее, он присвистнул.

— Ты выглядишь хуже вчерашнего.

— Спасибо. Приятно слышать.

— Я серьезно. Не спала?

— Спала. — Она села на свое место. Через несколько секунд тишины, Ева тихо вздохнула. — Мне снился Смирнов...

Коул отложил планшет и взволнованно посмотрел на нее.

— В каком смысле?

— В прямом. Я видела его смерть. Сначала от первого лица, а после... будто сама стояла над ним.

— Это называется профессиональной деформацией. Ты слишком много думаешь о деле, вот и снятся трупы.

— Я видела руки убийцы, — сказала Ева, не глядя на него. — Длинные пальцы, но они были в перчатках. И я... — она запнулась.

— Что?

— Проснулась, а мои пальцы были сложены в тот же жест, что у Смирнова.

Коул молчал несколько секунд.

— Ева, это стресс. Тебе нужен выходной.

— Мне нужен убийца.

— Ты не можешь работать в таком состоянии.

— Могу. И буду.

Девушка упрямо открыла ноутбук, делая вид, что не заметила взгляда напарника. Коул вздохнул, но спорить не стал. Знал, что бесполезно. Пока все не дойдет до белого каления, его напарница не прекратит. Детектив никогда не умела заботиться о себе, только о других. Ей нужен был тот человек, который бы контролировал это и останавливал ее в нужные моменты. Майкл старался им быть, но выходило у него плохо, поэтому он просто смирился со своей участью.

В десять утра в кабинет заглянул эксперт — тот самый парень, который приносил слепок.

— Детектив Стоун, у меня кое-что есть по обуви.

— Давайте.

Он положил на стол распечатку.

— Мы сравнили следы с образцами обуви Смирнова. Его ботинки — сорок третий размер, подошва стоптана с внутреннего края, протектор агрессивный, типа «вездеход». След у стены — сорок второй, подошва стоптана с внешнего края, протектор городской. Это разные люди.

— То есть у стены стоял не Смирнов.

— Да. — Подтвердил тот, хотя это был не вопрос. — И стоял он долго. Судя по глубине отпечатка, не менее часа. Может, больше.

— Хм... Курил? — спросил Коул.

— Возможно. — Он улыбнулся мужчине. – А вы проницательный, детектив. Мы нашли несколько окурков у основания стены и отправили на ДНК.

— Когда будут результаты?

— Дней через пять, если повезет.

Ева кивнула.

— Спасибо.

Эксперт вышел.

Она повернулась к Коулу.

— Кто-то стоял и смотрел, как Смирнов умирает.

— Или ждал, когда пена застынет.

— Чтобы убедиться, что он мертв?

— Или чтобы сделать то, что он сделал с его руками.

Они помолчали. Ева тяжко сглотнула, ведь все начинало сходиться с ее сном. Как бы она ни старалась себя убедить, что это всего лишь совпадения, типичная случайность или же просто ее дедукция, которая решила проявиться именно в мире Морфея, она не могла смириться с этим. Куча волнующих червяков сжирали ее мозг изнутри, девушка словно медленно начинала сходить с ума.

— Отправили фотографии жестов экспертам? — спросила Ева.

— Да. Вчера вечером. Но это не быстро, в институте кто-то должен взглянуть и сравнить с базами.

— А Марк? Он говорил про руны. — Ева уже давно сообщила идею парня своему напарнику. Ей она казалась очень даже хорошей.

— Марк не эксперт по древним символам. Он судмедэксперт, который, на минуточку, просто любит рисовать.

— Коул, ты издеваешься!? — Ева всегда называла его по фамилии, когда злилась. — Он заметил то, что мы пропустили. Здесь вовсе не имеет значения, что он еще умеет по мимо того, чтобы вскрывать трупы!

— Может быть, но пока это только гипотеза, которая не имеет обоснования.

Ева сжала зубы.

— Тогда ищи того, кто подтвердит.

Коул лишь взял телефон и вышел в коридор, не желая продолжать разговор. Он знал, что спор на повышенных тонах ни к чему хорошему не приведет, тем более, когда девушка в таком состоянии. Мужчина и сам мог сорваться на нее, надо было просто держаться подальше и лишний раз молчать. Все-таки Майкл был старше нее и по возрасту, и по званию, поэтому не мог позволить себе начинать раздувать из мухи слона. Хоть кто-то должен был оставаться в здравом уме.

Майкл не появлялся долго, но девушку это совершенно не волновало. Она не могла собраться со своими мыслями и поэтому просто сидела в них до самого обеда, пока не швырнула ручку в стену и не решила набрать человека, который мог ее хоть немного успокоить. Плевать, что произошло между ними вчера, ей нужно отвлечься.

— Ева, — ответил он почти сразу. Голос был уставшим. — Ты как?

— Нормально. А ты?

— Только что решил отоспаться на кушетке. Светлана Викторовна принесла плед, сказала, что, если я не перестану рисовать трупы в рабочее время, она отберет карандаши. Я для нее словно ребенок какой-то, ну ей Богу!

Ева почти улыбнулась.

— Погоди, а почему ты спал не дома? — нахмурилась Стоун, специально выделяя слова. Ее тон был не особо доброжелательным. — Ты же домой вчера пошел?

— Я не говорил этого, — усмехнулся тот. — Сначала я и правда планировал поехать к себе, но решил провести время в своем кабинете.

Ева поджала губы. Она надеялась, что это все было не из-за нее.

— Ты сегодня в морге?

— Да. Мы окончательно уже закончили со Смирновым. Отчет отправлю через пару часов. А ты что делаешь?

— Думаю..? — ей хотелось поделиться тем, что с ней происходит, но она не могла.

— О чем?

— О твоей теории. Про руны.

Марк помолчал.

— Ты ей веришь?

— Я не знаю. К примеру, Майк на меня вспылил из-за этого... Или, если правильнее говорить, я, но это не важно. — Она провела рукой по лицу. — Я считаю, что пока это единственное, что может связывать все четыре жеста.

— Я могу поискать еще, если потребуется помощь. К примеру, в интернете, в библиотеках...

— Это не твоя работа, а моя...

Но ее даже слушать не стали.

— Я тоже не хочу сидеть сложа руки, детектив Стоун. Так что позвольте и мне вести расследование.

Ева лишь промычала в знак согласия. Она больше не могла сопротивляться, ей нужна была помощь не только своих коллег, но и посторонних людей. Тем более, Марк Вебер был отличным вариантом: он судмедэксперт, криминалист, который мог видеть все под другим углом. Да и глаза замыливались, как и плавился мозг, когда ты долго смотришь и изучаешь одно и то же, но ответа так и не находишь.

— Найди тогда мне кого-то, кто разбирается в этом. Не самодеятельностью занимайся.

— Хорошо. — Марк помычал в трубку. Скорее, это походило на какую-то мелодию, чем просто раздумья. — Есть у меня один знакомый. Он преподает историю в университете. Спрошу у него.

— Спасибо.

Наступила пауза. Еще чуть-чуть, и девушка бы снова вернулась к своим мыслям.

— Ева, — сказал Вебер.

— Да?

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Голос какой-то... странный.

— Устала. Не спала.

— Ложись сегодня пораньше.

— Лягу.

— Не врешь?

Ева хмыкнула, а затем на выдохе произнесла:

— Вру.

Марк усмехнулся.

— Тогда... — протянул он в трубку, — до вечера?

— До вечера.

Она сбросила звонок и после долго смотрела на потухший экран.

* * *

Профессор Королев встретил их в своем кабинете на историческом факультете. Это был мужчина лет шестидесяти с пышной седой бородой и добрыми глазами. На столе находились стопки книг, на стенах — схемы древних алфавитов, а в углу — муляж скелета в полный рост.

Марк представил Еву как коллегу, опустив детали расследования. Он прекрасно понимал, что девушке не понравится то, что он бы направо и налево стал рассказывать об их работе, поэтому старался говорить максимум дозволенного.

— Мы нашли несколько символов, — сказал Марк, раскрывая свой блокнот. — Хотим узнать, имеют ли они отношение к руническому письму.

Профессор надел очки и осторожно, словно брал древний артефакт, взял зарисовки. Он долго их рассматривал и поворачивал то так, то этак.

— Первый жест, — сказал он наконец, — похож на «Альгиз». Он означает защиту. Но не совсем. У «Альгиза» ветви расходятся симметрично, а здесь — асимметрия. Второй — не руна вовсе, я бы сказал, ближе к скандинавским знакам собственности. Третий... — он задумался. — Третий напоминает руну «Манназ», означающую человек, а вот четвертый... Хм... Четвертый — это «Турисаз», великан или защита.

— Получается, это не какая-то определенная система? — спросила Ева, нахмурившись. Ее совсем не радовал исход событий. Даже так, разгадывая уже жесты, они умудрились не приблизиться к разгадке.

— Или система, которую я не знаю, не понимаю... — Профессор снял очки, посмотрел сначала на девушку, а после на парня. — Откуда у вас эти символы?

— Старые наброски, — ответил Марк. — Интересуемся историей.

— Не особо похоже на правду, особенно по твоему напряженному лицу, Марк, — добродушно сказал Королев. — Что-то мне подсказывает, что все они связаны с теми событиями, которые привели город в хаос, но лезть не буду. Я могу сделать копии и показать коллегам, если вы не против. Может, кто-то узнает.

— Будем благодарны, — ответила Ева.

Она оставила ему свои контакты, и они с Марком вышли в коридор, а после и вовсе решили пройтись до университетского крыльца.

Вечер был холодным, ноябрьский ветер гнал по асфальту сухие листья. Фонари еще не зажглись, и кампус казался серым, призрачным.

— Ты веришь в это? — спросил Марк.

— Во что?

— Что он использует руны?

— Я верю в то, что он не случайно складывает пальцы жертвам, а вот во что именно — пусть разбираются специалисты. В любом случае, некоторым преподавателям в университетах многое известно, они могут не только здесь раотать, верно? Всегда поражала их двуличность.

Он посмотрел на нее, нахмурившись. Его сердце сжалось от такого вида девушки, Марк переставал ее понимать, она словно стала отдаляться.

— Ты сегодня сама не своя.

— Устала.

— Это не усталость. Ты словно... боишься чего-то. У тебя на лице написана вся твоя тревожность. Ева... Что происходит? Что-то случилось?

Она хотела возразить, но не смогла. Девушка задралась уже скрывать все, что происходит с ней в жизни и внутри нее, задралась весь день сидеть то в мыслях, то на нервах. Ей нужно было кому-то высказаться. Нормально высказаться, а не так, как она сделала это утром с Коулом. Мужчина, казалось бы, ее лучший напарник, даже понять ее не старался... Будет ли пробовать понять ее сейчас Марк?

— Мне приснился Смирнов, — вздохнула Стоун, а после сглотнула, перед тем как собраться с силами и вылить всю душу. — Сначала я была в пене, я не могла дышать, не могла двигаться. Я умирала вместе с ним и чувствовала, как собственные легкие жгли, когда смесь застывала внутри меня... Потом наступила темнота. Как я поняла, это была смерть... Но после, через несколько секунд, тьма рассеялась и я... стояла над трупом Смирнова. Я стояла перед ним и наблюдала за тем, как жертва умирает. Я чувствовала такое умиротворение и такое предвкушение от этого, я чувствовала, как на душе... образовалась пустота. Словно благодаря этому убийству я смогла убить все свои мысли и чувства, избавиться от них... Я убила Смирнова... Марк... Я не могу поверить в то, что я это сделала.

Марк молчал.

— А потом я проснулась, — продолжила она, — и я сложила пальцы в тот самый жест. Как у него. Я даже не осознала, что повторила его...

Марк не сказал «это просто сон», он не сказал «ты не виновата». Парень просто подошел ближе и взял ее за руку, крепко сжимая, так, чтобы детектив пришла снова в чувства.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он тихо.

— Что? Что я параноик? Сумасшедшая? Шизофреник?

— Нет, не это. Мертвые не мстят. Они просто хотят, чтобы их нашли. И ты их ищешь, поэтому они приходят к тебе. Не потому, что ты убийца, Ева, а потому что ты — их последняя надежда.

Она смотрела на него, а в глазах образовывалась влага, которую девушка пыталась сдержать. Ком, что нарастал внутри глотки, еле давал спокойно дышать. Еще немного, и она точно свалится с ног.

В сумерках серые глаза казались почти черными, но взгляд был теплым, понимающим.

— Спасибо, — прошептала она, опуская голову вниз.

Они стояли на крыльце университета, держась за руки, пока не зажглись фонари.

Ева вернулась домой поздно.

Разделась, заварила чай и села на диван. Она включила телевизор только для фона. Голоса дикторов заполнили тишину, отвлекая от мыслей. Девушка смотрела на экран, но ничего не видела. Перед глазами — руки. Четыре пары рук. Четыре жеста. Четыре смерти, которые ждали правды.

Она закрыла глаза, и ей ничего не приснилось. Были только тьма и покой.