СПАСТИ ВСЕХ. 18+

Клуб «Атлантида» располагался на самой окраине города, там, где заканчивались фонари и начинались промзоны. Ева знала это место только по рапортам - пару раз задерживали торговцев, один раз нашли труп у мусорных баков за углом, но сама она там никогда не была.

- Почему все самое интересное находится в самых депрессивных местах? - спросила она, глядя в окно на бесконечные серые заборы.

- Потому что в центре дорогая аренда, - ответил Коул, не отрываясь от дороги. - А убивать и торговать наркотиками выгоднее, когда не платишь за квадратные метры.

- Да ты сегодня философ.

Они ехали на машине Коула - старой «Тойоте», которая помнила еще нулевые. Ева любила эту машину за то, что в ней можно было курить (она не курила, но любила возможность), и ненавидела за то, что печка работала только на четвертой скорости, создавая в салоне эффект сауны.

- Выключи печку, - сказала она.

- Замерзнешь.

- Я сейчас сварюсь.

- Ты всегда варишься. Это называется «живой организм».

Она закатила глаза и открыла окно. В салон ворвался холодный октябрьский ветер, смешанный с запахом бензина и прелых листьев.

- Расскажи еще раз, что мы знаем о ней, - попросила Ева.

Коул вздохнул, как учитель, которому задали один и тот же вопрос в сотый раз.

- Виктория Новикова. Двадцать два года. Танцовщица в клубе «Атлантида» по официальным данным, неофициально - эскортница. Жила одна в съемной квартире в спальном районе. Ни мужа, ни парня, ни близких подруг. Мать в области, созванивались раз в неделю. Отца нет.

- Социальные сети?

- Пустые. Последний пост - полгода назад, фото кота.

- У нее был кот?

- Был. Исчез вместе с ней. Соседи сказали, что животное она любила больше людей.

Ева сделала пометку в блокноте. Кот - это деталь, а детали - это ниточки.

- Что с квартирой?

- Чисто. Убийца даже не заходил. Но если заходил, то ничего не тронул. Отпечатков только ее и пары гостей - мужчин, с которыми она работала. Всех опросили, алиби у всех железные.

- Значит, скорее всего она ушла из дома сама и поехала с убийцей без сопротивления.

- Или с сопротивлением, но он быстро ее успокоил. Нож, пистолет, угрозы - вариантов достаточно много. Вскрытие не показывало в ее организме ни действие снотворного, ни наркотиков... К этому преступник не прибегал.

Ева покачала головой.

- Нет. Если бы он угрожал оружием, то остались бы следы - царапины, ссадины, порванная одежду - да что угодно, но зацепки бы были. На ней ничего такого нет. Отсюда мы делаем вывод, что она пошла с ним сама.

- Или он был тем, кому она доверяла.

- Или он был тем, кому она доверяла.

- Или нет, кому она боялась настолько, что не сопротивлялась.

Они замолчали. Машина свернула с шоссе на разбитую дорогу, ведущую к промзоне. Вдалеке замигал неон - «Атлантида».

Клуб оказался огромным одноэтажным зданием из серого силикатного кирпича, которое когда-то было то ли складом, то ли гаражом. Снаружи - ни вывески, ни указателей, только черная дверь с глазком, домофоном и массивной ручкой. Слева от двери - вывеска из неона: мигающая розовая рыба (похожа на карпа и лосося) и надпись «ATLANTIDA» стилизованным шрифтом. Буква «А» в слове не горит - перегорела несколько лет назад, а чинить не собираются.

Парковкой оказалась гравийная площадка перед входом. Никаких разметок, освещение отсутствует - только свет из окон клуба. Вмещала она всего тридцать машин. В темное время суток это место выглядело кладбищем для автомобилей: тени, блики и неизвестность.

- Уютенько, - сказал Коул, паркнувшись у обочины.

- Ты бывал здесь раньше?

- Нет, но об этом месте слышал. Сюда ходят те, кому не светят другие клубы.

- Это как?

- Это значит, что здесь либо слишком дорого, либо слишком грязно. Угадай с двух раз.

Ева вышла из машины, поправила куртку. На ней были джинсы, ботинки и черная водолазка - не самый клубный наряд, но ей было плевать. Она не на свидание пришла.

- Ты будешь говорить? - спросил Коул, подходя к двери.

- Буду, а ты просто смотри.

- Как обычно.

Он нажал на кнопку домофона. Внутри что-то пискнуло, потом раздался хриплый голос:

- Клуб закрыт. Открываемся в восемь вечера.

- Это полиция, уважаемый, - сказал Коул. - Открывайте.

Тишина. Потом щелчок замка.

Дверь открылась, и в лицо Еве ударила смесь запахов - дешевого освежителя воздуха, наверняка «морской бриз», перекрывающего запах старого табака, прогорклого масла из кухни и чужого пота. Иногда чувствовались нотки сладковатой марихуаны из подсобки и кислый запах из мужского туалета (который был вечно забит).

Внутри «Атлантида» производит впечатление места, которое когда-то пыталось выглядеть дорого, но давно сдалось: красный свет, черный пластик, дешевое золото на поручнях. Все липкое на ощупь - не от дешевой уборки, не от пота сотен людей, которые здесь танцевали, пили или трогали друг друга. Внутри клуб оказался больше, чем казался снаружи. Высокий потолок, сцена с пилонами, барная стойка из пластика под мрамор, диваны из кожзама, которые видели лучшие времена. Свет не горел, только дежурные лампы над баром и тусклая подсветка сцены, которая делала помещение похожим на аквариум с выключенным кислородом. Освещение было тусклым, красным и пульсирующим в такт музыке. Даже днем, когда клуб закрыт, лампы не выключали полностью - оставляли дежурный свет, который делал помещение похожим на аквариум с выключенным кислородом.

Днем здесь была тишина и спокойствие, а вот ночью - тяжелый бас, который чувствуется не ушами, а всеми внутренностями. Музыкальное сопровождение - микс из попсы, рэпа и электроники, не меняющиеся годами.

Их встретил мужчина лет пятидесяти, низкий, плотный, с лицом, которое видело все и забыло половину. Он был в черной рубашке с коротким рукавом, из-под которой виднелись татуировки на предплечьях - якоря, розы, черепа. Типичный охранник 90-х, который стал администратором 20-х.

Первой была входная зона, «приемная»: маленькое помещение сразу за дверью. Здесь гостей встречал охранник - мужчина за пятьдесят, с татуировками и вечной кислой миной. Сегодня его нет - работает только ночью, его смена через час. Стены были из черного пластика с золотыми полосами, кое-где виднелись дыры и провода. Пол построен из черной потрескавшейся плитки с чьими-то разлитыми напитками, которые не отмываются уже годы. Стойка также пластиковая, с кнопкой открывания двери, а на ней - монитор системы видеонаблюдения, где работает всего-то половина камер.

- Вы... по поводу Вики? - спросил он, не дожидаясь представления.

- Детектив Стоун, детектив Коул, - сказала Ева, показывая удостоверение. - А вы?

- Артур. Администратор этого места. - Он кивнул на сцену. - Она у вас там... ну, в фонтане этом... Я слышал по новостям.

- Когда вы видели ее в последний раз?

- Позавчера. Она отработала смену и ушла домой. Как обычно.

- Во сколько она ушла?

- В двенадцать. Может, в час. Я не смотрел на часы.

- Кто ее видел в последний раз?

- Официанты. Может, кто из гостей. Я не слежу за ними.

Ева посмотрела вперед: дальше открывался самый большой зал, где танцевали на сцене и за столиками. Сейчас все стулья были перевернуты на столы, пол намыт дешевой химией, которая только усиливала запах запустения. Сцена высотой около пятидесяти сантиметров от пола, а возвышение обтянуто черным велюром, протертым до дыр на тех местах, где танцовщицы чаще всего опускались на колени. На сцене - два пилона (латунь, сильно поцарапанья), зеркальная стена и софиты с цветными фильтрами (некоторые лампы перегорели). Барная стойка находилась в левой части зала: длинная, с барными стульями без спинок. За стойкой - холодильники с пивом, вином и крепким алкоголем, а касса старая, с кнопками. Бармены были здесь, скорее всего, молодые парни, которые и вопросов толком не задавали, если вообще разговаривали. Вдоль стен стояли кожаные диваны. Кожзам потрескался, из дыр торчали поролоны, на каждом столике были пепельницы и прайсы (коктейли - 500 рублей, приватный танец - 3000 рублей за десять минут). Сам танцпол оказался маленькой площадкой, размером 5х5 метров, пол липкий, черный, да и света почти не было, только блики от сцены.

- Покажите нам раздевалку, - сказала она.

Артур лишь кивнул и махнул рукой, пропуская полицейских первыми.

Раздевалка для танцовщиц находилась за сценой - маленькая комната без окон, с двумя рядами металлических шкафчиков, синих и красных, каждый закрыт на висячий замок, но на некоторых его не было - их владельцы уволились или просто перестали приходить. Старый продавленный диван в пятнах, а на нем - пледы и подушки (девушки иногда спали здесь между выходами) - и зеркало во всю стену, обклеенное стикерами (сердечки, цветы, цитаты из песен и прочее), фотографиями (поляроидные снимки танцовщиц с гостями, друг с другом, с котом Виктории) и с надписями маркером («Сегодня работаю за двоих», «Кто взял мой халат? Киньте на диван, пожалуйста», «Скидываемся на новый кондиционер по 368 рублей!»). Пахло здесь духами, лаком для волос и потом, сигаретами и чем-то сладким - может, ванильный ароматизатор, который включен в розетку круглосуточно. Посторонним сюда вход был воспрещен.

- Где ее шкафчик? - спросил Коул.

- Вон тот, - Артур показал на синий шкафчик в углу. - Мы ничего не трогали.

Ева подошла. Шкафчик был закрыт на маленький висячий замок. Она достала из кармана отмычку - простую, профессиональную, которая открывала такие замки за пять секунд.

- Это законно? - спросил Артур.

- Это расследование убийства, мистер, - грубо ответила Ева, не оборачиваясь. - Если вы намерены сопротивляться, то мы имеем право вас арестовать за содействие.

Замок щелкнул. Она открыла дверцу.

Внутри находился женский мир, застывший в момент перед исчезновением: танцевальные туфли на каблуках, халат, флакон духов (почти полный), пачка презервативов (почти пустая), противозачаточные, зарядка для телефона, блокнот и ручка.

- Вы смотрели блокнот? - спросил Коул у Артура.

- Нет. Мы вообще не лезем в их вещи.

Ева взяла блокнот - обычный, в клетку, обложка с котиками. Пролистала. Расписание смен, список расходов, какие-то номера телефонов, имена и одна единственная запись, сделанная крупными буквами, почти вдавленными в бумагу:

«НЕ ОТКРЫВАТЬ ДВЕРЬ НЕЗНАКОМЦАМ»

- Это она написала? - спросила Ева, показывая Артуру.

Тот пожал плечами.

- Может быть. У нее были... проблемы.

- Какие?

- Бывший ее... Какой-то мужик, который звонил ей и угрожал. Она говорила, что боится, но в полицию не пошла - сказала, что бесполезно. Тем более, если узнают ее вторую работу, то скорее просто выгонят, если не посадят.

- Вы знаете его имя?

- Нет. Она не рассказывала.

Ева убрала блокнот в пакет для улик, а потом проверила остальное - ничего интересного. Духи, туфли, халат. Обычная жизнь обычной девушки, которая танцевала на пилоне и боялась открывать дверь незнакомцам.

- Где она переодевалась перед выходом? - спросила Ева.

- Здесь. Все здесь.

- А где она встречалась с клиентами?

Артур замолчал. Посмотрел на Коула, потом на Еву.

- Есть у нас одна комната, - сказал он нехотя. - Для приватных встреч. Но я ничего не знаю о том, что там происходит. Это не мое дело.

- Покажите.

Приватных комнат было трое. Все находились в конце длинного коридора, отдельно от основного зала. Он был длинным и узким, с низким потолком, соединяя основной зал с комнатами, раздевалкой и черным ходом. Красные лампы под потолком мигали, пол был другим - бетонным, некрашеным и с пятнами - стены из голого кирпича, кое-где завешанные старыми постерами (девушки в купальниках, автомобили и прочее). Запах дыма въелся в эти стены. Сюда приходят гости за особенным сервисом - тем, который недоступен со сцены. Приватные помещения были маленькими, окон нет, а входная дверь - черная, сопостать основному интерьеру, тяжелая, которая закрывалась изнутри. Звукоизоляция была плохой, из коридора было слышно музыку, но не разговоры. Потолок был зеркальным, в нем отражалось все, что происходило внизу. Ева заметила это и почувствовала себя неуютно. Из мебели здесь стояли диван (снова кожзам, но в лучшем состоянии, нежели в зале), маленький столик и кресло. Из аксессуаров - пепельница, бутылка шампанского и ваза для фруктов, коробка салфеток, смазки, презервативы разных размеров, женские таблетки и игрушки для взрослых. Здесь пахло чужим парфюмом, потом и дешевой смазкой, такой же освежитель воздуха, что и при входе, который смешивался с остальными ароматами, а не перебивал их. Камеры отсутствовали. Артур объяснил это тем, что клиенты не любят, когда влезают в их интимную жизнь, но на самом деле Ева и Майкл догадывались, что здесь происходит то, что не должно попадать в полицию.

- Здесь она принимала клиентов? - спросила Ева.

- Здесь она развлекала гостей, - поправил Артур.

- У вас есть камеры?

- В зале есть.

- Записи с камер за последнюю неделю?

- Удалили. Мы храним только три дня, потом перезаписываем. Вы пришли на четвертый.

Ева сжала челюсть. Она знала, что так будет. Всегда так происходит. В клубах это, наверное, принято, в случае того, если заявится полиция и начнет проводить проверку. Без сохраненных записей им всем тут живется куда спокойнее.

- Вы знаете, с кем она ушла в ночь убийства?

- Нет. Может, с кем-то из гостей. Может, одна. Я не слежу за сотрудниками.

- А кто следит, позвольте спросить? - взорвалась Ева. Ей надоел этот мужик, говорящий одно и то же. Ты ему слово, а он тебе "я не слежу, я не слежу". - Вы администратор или шут гороховый? Это ваша обязанность знать о каждом сотруднике, что и как он делает, куда и зачем ходит.

- Никто за этим следить не собирается, мэм. Мы не тюрьма, а всего лишь развлекательный клуб, где люди чувствуют свободу, включая наших сотрудников.

Коул, который до этого молчал, вдруг спросил:

- Артур, а вы сами где были в ночь с понедельника на вторник?

Администратор замер.

- Вы меня подозреваете?

- Я задал вопрос.

- Я был дома с женой. Можете проверить.

- Проверим, - сказала Ева, фыркая. Ее иногда бесило, что женщин ни во что не ставят, тем более на ее работе, но как только те разозлятся, то такие люди потом свои слезки собрать в одно целое не могут. - Обязательно.

Она вышла из комнаты, чувствуя, как к горлу подступает злость. Она опоздала. На день. Всего на один день, и записи уже нет. Девушка знала, ей сама интуиция так и верещала, что необходимо сразу же ехать сюда, как только стало известно, где работала Виктория, но Стоун решила подождать...

Пока Коул разговаривал с Артуром в баре, Ева нашла официанта - молодого парня лет двадцати, который пришел готовить зал к вечерней смене. Он протирал столики, когда она подошла.

- Ты работал в ночь убийства? - спросила она, показывая удостоверение.

Парень побледнел. Он был худым, длинноволосым, с серьгой в ухе и испуганными глазами кролика.

- Я... да. Работал.

- Ты видел Викторию?

- Видел. Она уходила, когда я ее встретил.

- Во сколько?

- Где-то в час. Я как раз заканчивал смену.

- С кем?

- Одна. Она вышла через черный ход, сказала, что ее ждет какая-то машина.

- Ты видел эту машину?

- Нет. Я пошел курить на улицу, но с той стороны стоянки не видно. Черный ход выходит в переулок.

- Она... делилась тем, кто ее ждет? Может, что-то вскользь упоминала?

- Нет. Сказала: «Меня встречают, поэтому мне пора» и улыбнулась.

Ева нахмурилась.

- И... как она улыбнулась?

Юноша задумался, прикрывая глаза, словно это помогало ему все вспомнить в живую.

- Нормально. Дружелюбно, я бы сказал. Не как будто ее похищают или насильно увозят, если вы об этом.

- Она была пьяна?

- Немного, но это ее обычное состояние после смены. Оно и понятно, здесь даже сотрудники себе позволяют слегка расслабиться.

Ева записала.

- Что-нибудь еще? Может, она говорила о ком-то? Жаловалась на кого-то?

Парень замялся.

- Было дело... Неделю назад. Она пришла на смену расстроенная и сказала, что какой-то мужик достает ее. Звонит, пишет. Она сменила номер, но он все равно нашел как к ней прикопаться.

- Она назвала имя?

- Нет. Сказала, что сама разберется, просто очередной даун. Здесь так бывает у девушек, всякие мудаки к ним пристают, хотя те просто танцуют.

Ева выгнула бровь, смотря из-под лобья на парня. Просто танцуют? Серьезно? Да здесь буквально бардель!

- А ты не знаешь, ходил ли кто-то из клиентов именно к ней постоянно?

- К ней многие ходили. Она была популярная. - Парень пожал плечами. - Но один... был. Высокий, темноволосый. Всегда в пальто. Приходил раз в неделю, всегда к ней. Заказывал приватную комнату на час.

- Ты знаешь его имя?

- Нет. Он платил наличными, поэтому его данных нет.

- Лицо запомнил?

- Нет. В клубе темно, а он еще и очки носил, солнцезащитные, даже в помещении.

- Возраст?

- Не знаю. Может, двадцать, может, тридцать. Он не выглядел старым.

Ева убрала блокнот.

- Если вспомнишь что-то еще - позвонишь. - Она протянула ему визитку. - И не говори никому, что мы разговаривали.

- А что... мне угрожает опасность?

- Нет. Но чем меньше людей знают о разговоре - тем лучше. Прошу отнестись с пониманием, молодой человек.

Парень кивнул, взял визитку дрожащими пальцами и быстро ушел в подсобку.

Они вышли из клуба через черный ход, которым в ту ночь ушла Виктория.

Сюда вела серая металлическая дверь с простым замком, который закрывался изнутри без ключа. Переулок был узким, грязным, заставленным мусорными баками между зданием клуба и глухим забором соседнего склада. Ни камер. Ни фонарей. Отсюда не было видно парковку, - идеальное место, чтобы забрать человека, который улыбается и думает, что его ждет элегантный и, наверняка, обаятельный мужчина.

- Что думаешь? - спросил Коул, закуривая электронную сигарету.

- Думаю, что она знала убийцу. - Ева оглядывала переулок. - Или думала, что знала. Она улыбнулась официанту, сказала «меня встречают» и ушла добровольно.

- Или ей могли... заплатить?

- Или ей заплатили, - согласилась Ева. - Но зачем убивать девушку, которой заплатил? Только если... это не было целью с самого начала.

- То есть он заплатил, чтобы она села в машину, а не за секс?

- Да.

Коул выпустил облачко пара.

- Тогда он профессионал... Или же богатенький любитель.

- Или и то, и другое.

Она посмотрела на дверь, за которой остался клуб с его тайнами, стертыми записями и испуганными официантами.

- Мы ничего не узнали, - сказала она.

- Мы узнали достаточно для начала, Ева. Это может в дальнейшем аукнуться. - Коул пошел к машине. - У нее был, скорее всего, сталкер. Высокий мужчина в пальто. Приходил раз в неделю. Это ниточка.

- Ниточка, которая ведет в никуда. В нашем городе таких мужиков - тысячи. Возьми типичного офисного работника, Майкл!

- Все ниточки сначала ведут в никуда, а потом ты тянешь, и - вот это неожиданность! - оттуда выползает удав.

Ева усмехнулась. Коул умел говорить странные вещи в нужный момент.

Она села в машину и закрыла глаза. Перед ними все еще стояла та комната с зеркальным потолком и надпись в блокноте: «НЕ ОТКРЫВАТЬ ДВЕРЬ НЕЗНАКОМЦАМ».

Виктория определенно чего-то боялась, но, похоже, все равно открыла.

- Поехали, - сказала Ева. - В участок. Нужно проверить всех ее постоянных клиентов.

- Их десятки.

- Значит, будем проверять десятки. Это одна из нудных частей нашей работы...

Коул завел двигатель. Старая «Тойота» чихнула, зарычала и потащила их обратно в город, сквозь октябрьскую слякоть и серый свет умирающего дня.

Ева смотрела в окно и думала о высоком мужчине в пальто, который платил наличными и носил темные очки даже в помещении.

Она не знала, кто это мог быть. Пока не знала. Но она докопается до истины.

В участок они вернулись в половине девятого вечера.

Солнце уже давно село, и из мутных окон второго этажа была видна только чернота и редкие оранжевые пятна фонарей. Отдел убийств жил своей обычной ночной жизнью - горели настольные лампы, кто-то разогревал еду в микроволновке, пахло переваренным кофе и усталостью.

Ева бросила куртку на спинку стула и рухнула на свое место. Перед ней - стопка папок, ноутбук с мигающим курсором на чистом листе, фотография Виктории, которую она достала из отчета и приколола к пробковой доске. Девушка на фото улыбалась: живая, счастливая, не знающая, что через три дня ее зальют пеной в историческом фонтане.

- Не смотри на нее так, - сказал Коул, ставя на стол два стакана с кофе из автомата. - Ты ее не оживишь.

- Я знаю.

- Ты смотришь на нее, как будто она может ответить.

- Может. - Ева взяла фото в руки. - Нужно только задать правильный вопрос.

Коул сел напротив, отхлебнул кофе, поморщился - автомат выдал очередную бурду. Он посмотрел на часы: половина девятого.

- Я через полчаса домой, - сказал он. - Ужин уже давно остыл, меня жена убьет, если снова надолго задержусь.

- Иди. Я тут закончу.

- Не зависай допоздна.

- Я никогда не зависаю.

- Ты всегда зависаешь. - Он допил кофе, смял стаканчик и бросил его в урну мимо. Промахнулся. - Ладно. Давай по фактам, пока я здесь. Что мы имеем после клуба?

Ева отложила фото, открыла блокнот.

- Имеем: Виктория работала в «Атлантиде» два года и имела постоянных клиентов, в том числе одного - того, на кого мы будем ориентироваться, - высокий, темные очки, пальто, наличные. Имела бывшего, который ее доставал - имени не назвала, но некоторые работники подтвердили, что она жаловалась. Имела привычку уходить через черный ход, где ее ждала какая-то машина. В ночь убийства ушла добровольно, улыбаясь, сказав официанту: «Меня встречают».

- Бывший, - сказал Коул. - Надо найти его.

- Уже нашла. - Ева потянулась к ноутбуку. - Пробила по базам, пока ты уходил кофе делать. Виктория обращалась в полицию год назад с заявлением о преследовании. Заявление приняли, но дело закрыли за отсутствием состава и прочей хрени. Хоть Артур и сказал, что она не видела смысла в этом и в полицию идти не собирается... Наверняка жертва либо солгала, либо после подачи заявления поняла, что ей никто не собирается помогать, поэтому тот ничего об этом не знает. Да и из нашего разговора понятно стало, что ему плевать на всех, кроме себя.

- И на кого написано заявление?

- Мужчина. Дмитрий Ковалев, тридцать восемь лет. Бывший сожитель. Судимостей нет, но было два административных - мелкое хулиганство и нарушение ПДД.

- Адрес?

- Последний известный - съемная квартира на Юго-Западной. Но он съехал полгода назад.

- Проверим завтра. - Коул записал. - Что еще?

- Еще - клиенты. Список постоянных, которых удалось выудить у Артура. - Ева развернула блокнот. - Десять имен с номерами телефонов. Все - мужчины от тридцати до пятидесяти. Большинство - женатые. Некоторые - известные в городе люди.

- Известные - это как?

- Адвокаты. Бизнесмены. Один - заместитель главы районной администрации.

Коул присвистнул.

- Весело. Даже не думал о них в таком ключе.

- Веселее некуда. - Ева откинулась на спинку стула. - Если начнем их трясти, поднимется шум. Начальство скажет «закругляйтесь», а убийца будет и дальше гулять.

- Значит, будем трясти аккуратно.

- Аккуратно - это как?

- Как обычно. - Коул улыбнулся, вставая. - Ты будешь злой, а я буду вежливым. Мы их расколем.

- Майкл, я серьезно. Сейчас не до твоих подколов! Они влиятельные люди, чуть-что и мы останемся без работы.

- Если серьезно, то просто поговорим с ними, как с людьми. Ничего не выйдет? Найдем другой способ. Ты всегда находишь выход из передряг, Ева, и здесь тоже найдешь. Я верю в тебя. - Он надел пиджак и поправил воротник. - Все. Я ушел. Не сиди до полуночи!

- Не буду.

- Знаю же, что будешь.

Девушка закатила глаза. Он вышел, и Ева осталась одна.

Участок затихал постепенно. Сначала ушли дневные следователи, потом оперативники, потом дежурные переместились в приемную, и в коридоре отдела убийств стало тихо. Только гул вентиляции и редкие шаги дежурного по этажу.

Ева сидела за столом, разложив перед собой фотографии, распечатки и записи. Она перебирала их как пасьянс - пытаясь найти комбинацию, которая сложится в картину.

Виктория Новикова. Двадцать два года. Танцовщица. Эскорт. Бывший. Клиенты.

Она взяла маркер и написала на пробковой доске:

«ВЫСОКИЙ. ТЕМНЫЕ ОЧКИ. ПАЛЬТО. НАЛИЧНЫЕ. РАЗ В НЕДЕЛЮ. ПРИХОДИЛ ТОЛЬКО К НЕЙ.»

Ниже прикрепила распечатку - список постоянных клиентов, которые были в списках администратора.
Десять имен. Десять мужчин. У каждого нужно будет проверить алиби, связи и возможность.

Ева потерла глаза. Часы показывали половину одиннадцатого.

Она встала и подошла к окну. Внизу - пустая парковка, редкие фонари, мокрый асфальт после недавнего дождя. Ее отражение в стекле - бледное, с темными кругами под глазами.

Она подумала о Марке: о том, как он отдал отчет, о том, как она заявилась к нему домой с глупой причиной, о том, как спокойно тот смотрел на нее и о том, что ее сердце билось быстрее, когда он был рядом.

Ева злилась на себя за это.

Он - судмедэксперт. Он - никто. Не думай о нем.

Но она думала.

В дверь постучали.

- Войдите, - сказала она, не оборачиваясь.

Дверь открылась. По голосу - незнакомому, но уже узнаваемому - она поняла, кто это, еще до того, как увидела.

- Детектив Стоун. Мне как раз сказали, что Вы все еще здесь.

Она обернулась.

Марк стоял в дверях с планшетом в руке, в черной водолазке и темных широких брюках. Волосы чуть влажные - будто он только что из душа, хотя тот пришел с улицы, где моросил дождь.

- А Вы? - спросила она. - Что вообще Вы здесь забыли?

- Принес Вашему сотруднику отчет об одном юноше. Вскрытие показало, что это стопроцентное самоубийство. Оно и понятно, как сотрудник выяснил, проблемы с семьей и с любовью - типичные подростки в России. - Он поднял планшет. - Проходил мимо и увидел свет. Ваша начальница сказала, что Вы работаете не покладая рук, вот я и подумал, что Вы не ужинали.

- Я не голодна.

- Вы всегда не голодны, когда работаете?

Он подошел к столу и поставил перед ней бумажный пакет. Ева заглянула внутрь - бургер, картошка фри и кола.

- Вы принесли мне еду в участок? В одиннадцать часов вечера?

- Да.

- Зачем?

- Потому что Вы, скорее всего, забываете питаться, когда расследуете дело. Я и сам такой, потому понимаю, каково это - сидеть допоздна за работой. Только вот у меня скорее работа с химикатами.

Она хотела сказать что-то колкое, но не смогла. Вместо этого она неуверенно взяла бургер и откусила. Горячий, сочный. Она не помнила, когда ела в последний раз.

- Как прошла ваша вылазка? Вы уже ездили в клуб?

- Откуда Вы знаете, что мы ездили в клуб? - спросила она с набитым ртом. Непрофессионально, некультурно, но ей было все равно.

- Светлана Викторовна сказала.

- Светлана Викторовна не работает по ночам.

- Сегодня пришлось. Этот мальчик вывел нас из-под обычного режима, целый день носились, как угорелые, пока она проводила операцию. Где-то... Кажется, где-то часа два прошло после последнего Вашего визита за отчетом. Сами знаете, какая Света болтушка. Пока работала, ей было скучно, поэтому рассказывала мне обо всем, что только можно. Я даже узнала, какие шторы висят у нее на кухне и сколько раз питается ее ребенок в день, представляете? - Ева усмехнулась. Да, это вполне похоже на нее. - Спросила меня еще, знаю ли я насчет расследования недавно умершей девушки, ну, я и ответил, что нет, а она сказала, что вы собираетесь в клуб на промзоне и что это опасно. - Марк сел на стул напротив и положил планшет на стол. - Я передаю дословно.

Ева жевала и смотрела на него. Он не врал. По крайней мере, не выглядело так.

- Это опасно? - спросил он.

- Что?

- Клуб. То место.

- А Вы как думаете?

- Я думаю, что места, где люди платят за то, чтобы их не запоминали - опасны по определению.

Ева отложила бургер.

- Вы философ, Вебер?

- Нет. Я судмедэксперт. Я вижу результат того, что происходит в таких местах. - Он посмотрел на пробковую доску, на фотографию Виктории, на надпись маркером. - Это она?

- Да.

- Красивая.

- Была...

Марк замолчал. Ева чувствовала его взгляд - не на фото, на себе. Он смотрел на нее так, будто видел что-то, что другие не замечали.

- Детектив Стоун, - сказал он тихо.

- Что?

- Вы не обязаны спасать всех. Иногда достаточно просто найти того, кто уже не нуждается в спасении.

- Это что, цитата из какой-нибудь книги?

- Нет. Это мое личное наблюдение. Я на своем опыте видел многих полицейских, и в большинстве случаев им все равно на подобное, если они ничего не находят, то просто закрывают дело, но Вы... другая, Стоун. По вам видно, как Вы переживаете и волнуетесь, когда не успеваете. Да и Ваши посиделки допоздна также говорят о том, что пока Вы не вычислите убийцу, из-за стола не уйдете. - Марк замолчал на пару секунд. - Это хорошая черта для детектива... Но эту черту надо иметь без вреда для себя. Вы не можете спасти всех, Вы не всемогущая.

Она хотела ответить, но не успела. В коридоре послышались шаги - тяжелые и уверенные. Это был Коул.

- Ева, я забыл... - мужчина вошел в кабинет и замер, увидев Марка. - Оу... Кхм, Вебер. Что ты здесь забыл?

- Приносил анализы, - сказал Марк, поднимаясь. - Уже ухожу.

- Не торопись, - Коул перевел взгляд на Еву, на недоеденный бургер и на стаканчик с колой. - Ты ее покормил?

- Попытался.

- Ты поднялся в моих глазах. - Посмеялся Майкл. - Ева всегда забывает о еде, я сам даже не помню, когда она в последний раз питалась, а мы, между прочим, чуть ли не весь день вместе! Только и знает, что кофе ведрами хлестать.

- Я вообще-то все еще здесь, Майкл, - строго сказала Ева. - Я все еще в этой чертовой комнате!

- Мы видим, - сказали они почти одновременно.

Марк кивнул Коул, потом Еве на прощание.

- Удачи, детектив. И будьте осторожны.

Он вышел. Коул посмотрел на дверь, а потом на Еву. По его ехидному лицу было все уже сказано.

- Он тебе нравится.

- Боже, Майк, он просто приезжал по делам.

- Да-да, он просто предлагает тебе кофе у себя дома, хотя, очевидно, ты ворвалась без предупреждения, просто приносит еду тебе ночью и просто смотрит на тебя так, будто ты - единственная женщина в мире.

- Ты параноик.

- А ты влюблена.

Ева закатила глаза и уселась на стул с грохотом, показывая все свое недовольство.

- Я совершенно не против, что у тебя наконец появляется личная жизнь, правда. Ты наконец нашла себе парня!

- Майк!.. Зачем ты вернулся? Тебя жена дома не ждет?

Коул взял со стола забытую папку, которую пришел забрать, помахал ей перед носом девушки и направился к выходу.

- Ева.

- Что?

- Я на твоей стороне. Всегда. Но смотри в оба. Хорошие парни иногда оказываются плохими, а плохие - очень хорошими.

Он вышел. Ева осталась одна с недоеденным бургером и мыслями, которые не давали покоя. Она посмотрела на фотографию Виктории, потом на дверь, за которой скрылся Марк.

Смотри в оба.

Она смотрела, очень хорошо смотрела, и сомневалась. Спустя долгие годы ей стали снова оказывать внимание... Это удивительно, ведь она уже совсем забыла какого это - чувствовать и настраивать личную жизнь. Да, может с Марком ничего не выйдет, но... и хорошим парнем он особо не выглядел. Все судмедэксперты были... странными личностями со своими тараканами в голове. Вебер казался ей двуличным парнем, определенно у него были свои секреты, и почему-то именно их ей хотелось разгадать.

Она закончила в час ночи. Сидела, уставившись в список клиентов.

Ева долго маялась, но все-таки решила, что надо быть более вежливой, ведь человек проявил какую-никакую заботу, поэтому взяла телефон и записала себе номер сотрудника, который также расследует дело по убийству Виктории, себе в контакты, и набрала сообщение Марку: «Спасибо за еду. В следующий раз в долгу не останусь».

Отправила. И тут же пожалела.

Ответ пришел через минуту: «В следующий раз вы приносите мне чашечку кофе. Договорились?»

Она не ответила, но улыбнулась.

Ева проспала три часа.

Она приехала в участок к восьми утра, с двумя стаканами кофе в одной руке и папкой с распечатками - в другой. Коул уже сидел на своем месте, листая планшет, и выглядел так, будто спал все восемь часов, положенных взрослому человеку.

- Ты выглядишь как смерть, - сказал он, не поднимая головы.

- А ты выглядишь просто превосходно. - Она поставила перед ним стакан. - Держи. Кофе с молоком, без сахара.

- Ты помнишь какой я пью кофе?

- Мы работаем вместе четыре года. Я помню, как ты дышишь во сне.

- Это пугает.

- Это называется «внимательность». К слову, очень полезная вещь для дедукции.

Она села и открыла ноутбук. На пробковой доске все так же висела фотография Виктории и список из десяти имен, написанных крупными буквами.

- Сегодня работаем по списку, - сказала она. - Десять клиентов. У каждого проверим алиби на ночь убийства и у каждого спросим про высокого мужчину в пальто.

- Десять человек - это два дня минимум, - сказал Коул. - Некоторые могут не захотеть разговаривать.

- Некоторые могут захотеть разговаривать слишком сильно. - Ева отхлебнула кофе. - Будем отсеивать.

- С чего начнем?

- С самого многообещающего. - Она ткнула пальцем в четвертую строчку. - Сергей Аркадьевич Морозов.
Сорок пять лет. Бизнесмен. Сеть автомоек. Женат, двое детей. Приходил раз в две недели, всегда к Виктории.

- Чем многообещающий?

- В ночь убийства он был в городе и его машина засветилась на камерах в районе промзоны в час ночи.

Коул поднял бровь.

- Это уже интересно.

- Это еще не все. - Ева развернула ноутбук. - В его биографии есть две судимости - обе сняты за недостатком улик. Первая - избиение женщины, а вторая - угрозы убийством.

- Бывшая жена?

- Нет. Любовница.

Коул молчал несколько секунд. Потом сказал:

- Едем.

Автомойка «Чистый блеск» находилась на юго-востоке города, в районе, который местные называли «золотым дном» - там были дорогие коттеджи, элитные заправки и магазины, куда простые смертные заходили только поглазеть. Сама автомобиля выглядела как ангар из стекла и бетона. Внутри - стерильная чистота, почти больничная. Пахло химией и металлом с деньгами.

Ева и Коул вошли в здание приемной. За стойкой сидела девушка лет двадцати с идеальным маникюром и отсутствующим взглядом.

- Мы к Сергею Аркадьевичу, - сказал Коул, показывая удостоверение.

Девушка побледнела, но быстро взяла себя в руки.

- С-Секунду.

Она нажала кнопку на селекторе, что-то прошептала в трубку. Через минуту дверь за ее спиной открылась, и на пороге появился сам Морозов.

Он был ниже, чем ожидала Ева - около ста семидесяти пяти, но широкий, плотный, с короткой стрижкой и мясистым лицом. Одет в дорогой костюм, но рубашка расстегнута на две пуговицы, галстука нет. Выглядел как человек, который привык, что ему подчиняются.

- Уважаемые, - сказал он, осматривая их с ног до головы. - Чем обязан?

- Вы знали Викторию Новикову? - спросила Ева без предпосылки.

Морозов не моргнул, но на лице застыл шок.

- Знал. Она работала в клубе, я иногда заезжал.

- Иногда - это раз в две недели?

- Может быть. Я не считал.

- В ночь с понедельника на вторник Вы были в районе промзоны. Ваша машина засветилась на камерах.

- У меня там склад. Я часто бываю в том районе.

- В час ночи?

- У меня бизнес. Я работаю, когда нужно и когда захочу.

Ева чувствовала, как он закрывается. Каждый ответ - стена.

- Где Вы были в час ночи в ночь убийства? - спросил Коул.

- Дома с женой.

- Жена подтвердит?

- Жена подтвердит, что я пришел домой в час тридцать, но я мог быть где угодно до этого.

- Ах, так вот оно что. Вы были где угодно? Сами себя закапываете, мистер. - Серьезно парировала Ева.

- Я был на складе. Проверял поставку.

- Кто-то видел Вас?

- Охрана. Хотя этот черт спит на посту, так что его показания под сомнением. Надо бы давно уволить его...

Морозов усмехнулся. Ева не понимала - он издевается или просто не воспринимает их всерьез?

- У Вас есть алиби? - спросила она прямо.

- Нет. - Он пожал плечами. - Но это не значит, что я убийца. У половины города нет алиби на тот час.

- У половины города нет судимостей за избиение женщины.

Морозов изменился в лице. На секунду - только на секунду - в его глазах мелькнуло что-то темное, а потом он снова стал спокойным, уверенным в себе бизнесменом.

- Те дела закрыты, - сказал он. - За недостатком улик, а еще потому, что на руках у тех людей теперь приличная сумма. К слову, если вам двоим нужно...

- Знаю, - ответила Ева, не дослушивая того до конца. Ноздри мужчины раздулись от возмущения. - Поэтому мы и здесь, чтобы собрать улики.

Она достала из кармана фотографию - крупный план рук Виктории. Пальцы, сложенные в тот самый жест.

- Вы знаете, что это значит?

Морозов посмотрел на фото. Его лицо не дрогнуло.

- Нет. Это какой-то жест?

- Да. И мы ищем того, кто его понимает.

Она убрала фото.

- Спасибо за сотрудничество, Сергей Аркадьевич. Мы свяжемся с Вами. Просим Вас пока не уезжать из города до окончания следования, иначе мы поймем это как побег и обязаны будем посадить Вас за отказ от подачи показаний, а также будем вынуждены подумать о том, что именно Вы совершили преступление.

- Я буду ждать, - сказал он, но в голосе не было радушия.

Они вышли.

На улице Коул закурил электронную сигарету.

- Он врет, - сказал он.

- О чем?

- О всем. У него нет алиби. Он был в том районе и у него вполне себе есть мотив - он бил женщин раньше.

- В любом случае, этого пока недостаточно, - сказала Ева. - Мотив, возможность - да, но четких улик - нет. Он в легкую прикрывается своим состоянием на руках по любой мелочи.

- Пока нет.

- Пока нет, - согласилась она. - Внесем его в список приоритетных. Следующий.

Следующие четыре часа они колесили по городу.

Первый клиент - адвокат, пятьдесят два года, оказался в командировке в ночь убийства. Алиби железное - билеты на самолет, запись с камер в аэропорту.

Второй - владелец строительной компании, тридцать восемь лет, был в ресторане с женой. Подтвердили официанты и счет на пятьдесят тысяч рублей.

Третий - чиновник, заместитель главы администрации, отказался разговаривать без адвоката. Ева записала его в отдельную папку - с пометкой «потом».

Четвертый - пенсионер, шестьдесят пять лет, пришел в клуб «посмотреть на девочек». В ночь убийства был дома, смотрел футбол. Жена подтвердила, как и соседи, потому что те постоянно жаловались на шум от него.

Пятый, шестой, седьмой - алиби, алиби, алиби.

К четырем часам дня у них осталось три имени из десяти. И одно из них - то самое, которое Ева отложила на потом.

- Морозов, чиновник и... - Коул заглянул в список. - Имя без фамилии. Официант сказал: «Высокий, в пальто, платил наличными, имени не называл». Как он попал в список?

- Официант вспомнил его номер телефона и позвонил мне. Виктория записывала клиентов в блокноте, а официант видел этот блокнот. Там была запись: «Алексей, +7...», без фамилии.

- Пробили номер?

- Пробили. - Ева посмотрела на экран планшета. - Сим-карта зарегистрирована на подставке лицо. Номер не используется с момента убийства.

Ева замерла.

- То есть он отключил телефон сразу после того, как она умерла?

- Или на следующий день. Точно не знаем.

- Это уже что-то.

- Это ниточка, которая ведет в никуда.

- Тогда пойдем по другой. - Ева встала. - Бывший. Дмитрий Ковалев. Последний адрес - Юго-Западная.

- Ты хочешь к нему?

- Хочу.

- Он может быть опасен.

- Все они могут быть опасны, но это наша работа. - Она надела куртку. - Поехали.

Дмитрий Ковалев жил в пятиэтажке на окраине Юго-Западного района. Дом старый, панельный, с облупившейся краской на фасаде и запахом кошачьей мочи в подъезде.

Ева и Коул поднялись на третий этаж. Дверь квартиры была обита дерматином, с почтовым ящиком, из которого торчали квитанции. Звонок не работал - пришлось стучать.

Им открыл мужчина.

Он был совсем не таким, как они ожидали.

Невысокий, щуплый, с бледным лицом и красными глазами. Ему можно было дать и тридцать, и сорок пять - неухоженность делала возраст нечитаемым. Волосы сальные, на подбородке - недельная щетина. Одет в растянутую футболку и спортивные штаны.

- Вы Дмитрий Ковалев? - спросил Коул.

- А вы кто?

- Полиция. Детективы Коул и Стоун. Мы по поводу Виктории Новиковой.

Мужчина побледнел еще сильнее. Его руки, которые он прятал за спину, задрожали.

- Я не убивал ее, - сказал он.

- Мы Вас ни в чем не обвиняем, - сказала Ева почи мягко. - Мы просто хотим поговорить.

Он стоял в дверях, не приглашая их внутрь. Позади него, в коридоре, виднелись горы мусора - пакеты, пустые бутылки, коробки из-под пиццы.

- Мы можем войти? - спросил Коул.

- Лучше не надо, - сказал Ковалев. - Там... бардак.

- Мы не судьи, - сказала Ева. - Нам нужна всего лишь информация.

Он вздохнул и отступил, пропуская их.

Квартира была похожа на логово человека, который перестал бороться. Мебель старая, пыльная, на кухне - гора немытой посуды. Пахло кислым молоком, немытым телом и безнадегой.

Ковалев сел на табурет, сложил руки на коленях, как провинившийся школьник.

- Вы знали, что она умерла? - спросила Ева.

- Узнал вчера. По новостям.

- Вы не были на похоронах?

- Ее же вроде не хоронили еще, да и меня бы не пустили. Ее мать меня ненавидит.

- Почему?

- Потому что... я бил ее дочь.

Он сказал это просто, без гордости, но и без особого раскаяния. Как факт.

- Вы били Викторию? - спросил Коул так.

- Иногда, когда она меня бесила. - Он поднял глаза. - Я знаю, это плохо. Я ходил к психиатру и пил таблетки.

- И не помогло?

- Нет. Она ушла от меня. И правильно сделала.

- Где Вы были в ночь убийства?

- Здесь. Дома.

- Кто-то может подтвердить?

- Никто. Я один.

- Вы знаете, кто мог ее убить?

Ковалев замялся. Потом сказал:

- У нее был один клиент. Она говорила про него.

- Что говорила?

- Что он странный, что он не как все, что он смотрит на нее так, будто она - не человек, а... картина, которую можно переписать.

Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- Она называла имя?

- Нет. Сказала, что не знает имени. Он платил наличными, не представлялся. Но у него была привычка.

- Какая?

- Он смотрел на свои руки. Все время. Как будто считал что-то пальцами. - Ковалев пошевелил пальцами, показывая. - Вот так.

Ева замерла. Она посмотрела на его руки, а потом на свои.

Жест.

Тот самый жест.

- Вы уверены? - спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Да. Она говорила: «Он все время перебирает пальцами, как будто что-то вспоминает. Это жутко».

Ева перевела взгляд на Коула. Он смотрел на нее с выражением, которое она не могла прочитать - тревога? Подозрение? Понимание?

- Дмитрий, - сказала она, поворачиваясь к Ковалеву. - Вы помните, когда она в последний раз говорила об этом клиенте?

- За день до смерти. Она была напугана. Сказала, что он стал приходить чаще. Что он приходит не как все, за сексом, а... просто смотреть.

- Она не подала заявление?

- Нет. Сказала, что бесполезно, что он не оставляет следов и не дает никаких мотивов, чтобы полиция принялась за это.

Ева встала.

- Спасибо, Дмитрий. Вы нам очень помогли.

- Я... убийца? - спросил он вдруг. - По-вашему, я убийца?

- Вы были женщину, - сказала Ева. - Но это не значит, что Вы ее убили. Раз Вы сами осознаете свою вину и ходили к психиатру, мы надеемся, что такого больше не повторится. Я даю Вам шанс. Если мы вдруг узнаем, что Вы принялись за старое... Мы с вами разберемся. Не думайте, что это окажется не наказуемым.

Она вышла в коридор, нашарила в кармане ключи от машины.

Руки дрожали.

Они сидели в автомобиле, глядя на облупившийся фасад дома, где жил человек, который бил Викторию и который дал им самую важную зацепку.

- Жест, - сказал Коул. - Тот самый.

- Да.

- Тот, который ты заметила на руках жертвы.

- Да.

- Ева.

- Что?

- Ты побледнела, когда Ковалев сказал про пальцы.

- Я не побледнела.

- Ты побледнела.

Она сжала руль.

- Я сразу знала, что это не случайность. Теперь ты мне веришь? Это определенно подпись убийцы.

- Ты сама не веришь в то, что говоришь.

- Я верю в факты.

Ева молчала. Это было только начало... Дальше им предстояло выяснить того самого загадочного мужчину, который каким-то чудом не запомнился никому.

- Ну-с... Мы хотя бы не остались у разбитого корыта, узнали самую важную деталь в расследовании.

Девушка завела машину и выехала со двора.

В зеркале заднего вида дом с облупившимся фасадом становился все меньше, а в голове звучали слова Ковалева все громче.

«Он смотрит на свои руки. Все время. Как будто считает что-то пальцами.»

Она посмотрела на свои руки, лежащие на руле. Пальцы были сложены в тот самый жест.

Ева и не заметила, когда это произошло, и от этого чуть ли не дернула руками. Коул лишь печально смотрел на ее профиль, понимая, что эта история будет длиться куда дольше, чем хотелось бы на самом деле.