СПАСТИ ВСЕХ. 18+

Вода была теплее, чем следовало быть в октябре.

Ева Стоун стояла на коленях на мокром бетоне и смотрела вниз, в строительную пену, застывшую волнами вокруг тела. Запах химии смешивался с сыростью и чем-то сладковатым - тем самым, что всегда остается от человека, который перестает быть живым.

Ее овальное лицо, с четкими, но не резкими скулами, осунулось, словно она не ела днями. Кожа была бледной, с легким оливковым подтоном, веснушки, которые становятся заметнее к лету, сейчас почти исчезли. Под глазами были уже давно прижившиеся постоянные тени. Глаза зеленые, с темной каймой вокруг радужки, а сам взгляд тяжелый, прямой. Ее напарник, Коул, всегда говорил, что у нее «глаза следователя» - они не моргают первыми. Нос прямой, с легкой горбинкой, а губы чуть пухлые, без помады (она не красится и не наряжается на работе, это мешает). Над ними виднелся по краям едва заметный темный пушок. Когда она сосредоточена или злится, она поджимает губы так, что те становятся почти белыми. Волосы были крашенными, черного цвета, длинной до лопаток. Ростом она вышла выше среднестатистических девушек - метр семьдесят три, а телосложение было средним - и не худая, и не толстая. У нее были мышцы, которые становились заметными, если она напрягает их. Многие путают это с жировой массой, даже не догадываясь о том, что девушка настолько занялась своим телом, что у нее виднелся пресс. Да и она особо не ссутулилась, осанка всегда прямая.

- Время смерти? - спросила она, не оборачиваясь.

- От шести до десяти часов назад, - ответил эксперт. - Точнее скажу, когда достанем.

Шесть-десять. Ночь. Кто-то притащил ее сюда под покровом темноты, залил пеной, как смолой, и ушел. А теперь Ева стояла на коленях в луже, которая натекла из нее, и пыталась понять, почему убийца выбрал именно этот фонтан.

Фонтан «Нептун» - это не просто место преступления. Он был построен в 1887 году к 300-летию города, архитектор - Федор Андреевич Берг, петербургский зодчий, известный своими «мрачными» проектами: он любил античные сюжеты, но трактовал их не как праздник жизни, а как напоминание о смерти. Фонтан должен был изображать сцену из «Одиссеи» - Нептун (Посейдон), разгневанный на Одиссея, насылает бурю, но городские власти сочли сюжет слишком мрачным, и Берг смягчил его: вместо бури - морские кони, трезубец и спокойная, почти печальная фигура Бога.

Нептун являлся центральной фигурой, стоящий на колеснице, запряженной четырьмя морскими конями (гиппокампами), вода бьет из-под копыт и из трезубца, а вокруг - четыре нимфы, символизирующие стороны света. Они держали кувшины, из которых вода льется в бассейн.

Фонтан проработал восемьдесят лет и был отключен в 1967 году из-за ветхости коммуникаций. После этого его несколько раз пытались реставрировать, но деньги выделяли только на то, чтобы починить трещины и покрасить. Последний раз воду включали в 1999 году, на празднование 400-летия города. С тех пор фонтан - просто сухой и заброшенный памятник.

Днем это строение выглядело печальным, но почти уютным. Старики сидели на парапете, кормили голубей и наслаждались жизнью, дети же играли в пятнашки между нимфами. Бронза отсвечивала зеленью, мрамор - сединой. Оно стало частью фона, как старая мебель в квартире, которую давно пора выбросить, но жалко. Но ночью была совсем другая история. Торшеры не горели, ближайшие фонари - в пятидесяти метрах. Свет сюда почти не попадал, а бронзовые фигуры отдавали чудовищные тени, которые движутся, когда облака закрывают луну. Трещины в граните выглядели как трещины в старой коже. Ветер гудел в пустых кувшинах нимф - звуки были похожи на стоны. Здесь пахло сыростью, ржавчиной и гниющими листьями со мхом. Иногда даже был запах мочи (бездомные ночуют в этом месте в теплую погоду). В ночь убийства сюда добавился еще и запах строительной пены и меди - запах крови, смешанной с химией.

Этот фонтан повидал многое, он был старше не то, что Евы, он был старше ее прабабушки. Он видел войны, революции, смерти... И теперь стал частью убийства.

- Ева.

Голос Коула прозвучал слева. Она повернула голову.

Коул был ее напарником уже четыре года, старше ее на целых одиннадцать лет - ему было сорок пять. Майкл Коул - человек, которого так и хочется называть «дядькой». Не потому, что он старый или еще что, нет, наоборот, потому что он надежный. Он выглядит как уставший отец семейства, который уже видел все дерьмо этого мира, но почему-то все еще не уволился. От него пахло всегда кофе и стиральным порошком. У мужчины было круглое, с мягкими чертами лицо. Типичное лицо копа из старых фильмов - не герой, не злодей, а просто человек, который слишком много знает. Кожа его светлая, с красноватым оттенком на щеках (купероз - расплата за курение в молодости), нос был таким же, особенно на холоде, крупный, с заметной горбинкой, он был ломанный - сломал его в драке на третий десяток своего возраста, когда разнимал пьяных. Губы тонкие, часто сжатые. Он улыбался редко, но когда это делал, то улыбка была доброй, приветливой, и от нее морщины вокруг глаз становились более глубокими. Глаза карие, глубоко посаженные, а веки тяжелые - кажется, что он вот-вот заснет. Но если Коул смотрит на подозреваемого, глаза становятся острыми, как бритва, и все преступники боятся быть с ним на допросе, ведь не понаслышке знают, каким он бывает строгим и что может сделать, если быть с ним не сильно честным. Волосы же были редкими, короткострижеными, с отчетливой лысиной на макушке. То, что осталось - пепельно-серые, хотя лет десять назад были русыми. Ростом он был под метр восемьдесят восемь, с плотным телосложением и заметным небольшим животом (пиво и сидячая работа делали свое дело), хотя под слоем «комфорта» еще оставались мышцы - мужчина еще не забыл как бегать и драться. Спина была слегка сутулой, так как он много сидел за столом и не следил за спиной. Он носил один и тот же коричневый пиджак в любую погоду и курил электронную сигарету, хотя Ева говорила ему сто раз, что это выглядит глупо.

- Ты уже двадцать минут на коленях, - сказал он. - Вставай. Эксперты закончат - посмотришь.

- Я смотрю сейчас.

- На что? На пену? Не много ли ты на себя берешь, деточка?

Она не ответила. Она смотрела на руки жертвы.

Девушка - на вид лет двадцать два, брюнетка, тонкие пальцы - была залита пеной почти полностью. Только кисти рук торчали наружу, будто она пыталась вынырнуть и не смогла. Пальцы были скреплены вместе - указательный прижат к безымянному.

Ева подумала: «Связали, а потом залили». Но что-то в этом положении казалось ей неправильным. Слишком аккуратным. Слишком... намеренным.

- Коул, посмотри на ее руки.

- Что с ними?

- Их не связали, а словно скрепили пеной. Но посмотри на угол: указательный палец прижат к безымянному. Это неестественно для связывания. Если бы ее связывали, пальцы были бы вместе все, а не два.

Коул наклонился, прищурился.

- Может, она пыталась сжать кулак, и пена застыла.

- Нет. Кулак выглядит иначе. Это... жест?

- Какой жест?

Ева не знала. Собственные мысли быстро улетучились, ведь это было глупостью... Это все просто стечение обстоятельств, она же не видела, что происходило на самом деле - и слава Богу, девушка бы не выдержала этого.

- Я узнаю, - сказала она. - Лично найду этого ублюдка и выпотрошу его мозги.

Коул вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно.

Девушка наконец поднялась, колени хрустнули. Октябрьский ветер гнал по площади осенние листья, и они прилипали к мокрому бетону, как мокрые ладони. Вокруг фонтана стояли желтые ленты ограждения, мигали синие маячки трех полицейских машин. Несколько зевак замерли на другой стороне улицы, задрав головы, хотя смотреть было не на что - тело закрыли пленкой.

Ева подошла к парапету, достала из кармана куртки мятую пачку безникотиновых сигарет. Она не курила - не разрешала себе, но жевать фильтр помогало думать.

- Кто она? - спросила она у Коула.

- Личность устанавливаем. В карманах ничего не обнаружили и, что не странно, телефона так же нет, как и сумки с личными вещами.

- Отпечатки?

- Отправили.

- ДНК?

- Работают.

- Оденьтесь, - раздался голос сзади.

Ева обернулась. В двух шагах от нее стояла капитан Журавлева - женщина под шестьдесят, с жесткими глазами и седыми волосами, собранными в пучок. Она никогда не повышала голос, но заставляла подчиненных съеживаться одним взглядом.

- Я одета, - сказала Ева.

- Ты в куртке на молнии и мокрых джинсах. На улице плюс пять. Простынешь - кто будет работать?

- Я не простужусь.

- Глупости. - Журавлева протянула ей термос. - Пей.

Ева взяла его, хотя кофе не хотелось. Отпить было проще, чем спорить.

- Что думаешь? - спросила капитан.

- Без понятия...

- Ты всегда знаешь.

- Всегда... - тяжело выдохнула девушка. - Всегда, но не сегодня. - Ева посмотрела на фонтан. - Нет ограбления. Нет сексуального насилия. Нет видимых следов борьбы. Ее просто... залили. Как экспонат.

- Хм, может какой-то ритуал?

Ева посмотрела на женщину, помолчала долгую минуту, а после замотала головой.

- Не похоже. Слишком здесь... чисто. Ритуалы всегда перегружены символизмом, кровью и кишками, а здесь - ничего. Только пена и жертва.

Журавлева помолчала. Потом сказала:

- У тебя три дня.

- Что?

- Через три дня это дело перейдет в отдел по тяжким, если не найдешь зацепку.

- Это не серийное преступление, здесь нет никаких знаков.

- Пока нет. Но, думаю, если произойдет еще одно - станет. А вот ты нужна мне на свежих следах, а не на холодных.

Ева хотела возразить, но не успела. Рядом притормозил черный внедорожник, и из него вышел высокий мужчина в темном пальто. Он держал в руке планшет и термос - второй за утро.

- Доброго времени, господа. Меня вызвали на место преступления. Кажется... - он нахмурился, задумавшись. - Точно. Звонок был совершен в наш отдел от детектива Стоун. Здесь есть он? Я Марк Вебер, судмедэксперт и по второму образованию химик-криминалист, приехал оценить состояние жертвы и места, а также взять пробы.

Ева подняла голову и забыла, что вообще хотела сказать. Она настолько ушла в свои мысли, что даже не обратила внимание на того, кто приехал. Краем уха лишь услышала представление мужчины.

Его глаза были цвета мокрого асфальта - серые, почти прозрачные, с темным ободком. Взгляд спокойный и изучающий. Он осмотрел каждого и остановился на ней, смотря так, будто видел не сотрудника на месте преступления, а что-то... другое. Что-то, что было скрыто от всех остальных.

Стоун ожидала, что к ней приедет привычная женщина, с которой она уже находилась в хороших отношениях. Они даже стали почти подругами.

Коул пихнул локтем девушку, заставляя вернуться с небес на землю. Она дернулась, отрывая свои глаза от серых и посмотрела на напарника.

- Она не говорила мне, что ее заменяют, - сказала Ева. Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.

Почему-то Майкл почувствовал себя отцом, который застукал тайную любовную интригу дочери, хотя у самого него никогда ее не было - лишь двое сыновей.

- Экстренная замена. - Пожал плечами Вебер. - Ну так?

Ева сглотнула, кивая. Она видела его впервые. Этот человек явно был тем, на кого оборачиваются женщины на улице. Не потому, что красавчик в голливудском смысле, а потому, что в нем есть что-то... незаконченное, что-то, что с первых секунд хотелось разгадать. Он выглядел как человек, который мог быть кем угодно - архитектором, художником, дипломатом, филологом - ему подходили все профессии мира, но вместо грандиозных и знаменитых он выбрал быть судмедэкспертом. Форма лица была узкой, с четкими скулами и глубокими впадинами под ними. То самое мужское лицо, которое с возрастом становится интереснее. Светлая, но не бледная кожа - скорее та, которая у человека, много работающего в помещении. Ни веснушек, ни морщин, ни загара - ничего из этого. Нос был прямым, классической формы, ничем не примечателен - и это делало его идеальным. Губы средней полноты, верхняя чуть тоньше нижней. Волосы были густыми, темно-русыми, а стрижка короткой, но не слишком - есть что причесать пальцами, - чистые и опрятные. Он словно из тех мужчин, кто не плюет на гигиену и моет голову каждый день. Вебер был явно выше Евы. Она не понимала насколько, потому что тот чуть сутулился, но, скорее всего, метр восемьдесят или даже девяносто был. Телосложение было худощавое, но не хрупкое, плечи широкие, а пальцы - тонкие и длинные, совершенно не похожие на мужские, они также ухожены, со слегка отросшими ногтями.

- Я вызывала Вас, - наконец, выдохнув, Ева взяла себя в руки. Она растерялась, здесь не поспоришь... - Детектив Ева Стоун, приятно познакомиться.

- Оу... - округлил на долю секунды глаза Марк. - Так Вы девушка, не знал. Думал, меня какой-нибудь старик снова вызвал.

Ева фыркнула, но не от веселья.

- Это не важно. Вам не обязательно знать, кто вызывает Вас выполнять свою работу, мистер Вебер.

Почему-то она стала закипать. Раздражительность к этому парню повысилась (а может она уже просто хотела есть и отдохнуть).

- Ева у нас довольно... вспыльчивый сотрудник, но опытный, в этом можете не сомневаться, Марк, - вмешалась Журавлева. - Ева, покажи место преступления, и без лишних глупостей.

Девушка закатила глаза, но кивнула. Она отступила на шаг, пропуская мужчину к телу, и последовала за ним, направляя в нужную сторону.

Мужчина опустился на колени в ту же лужу, в которой только что стояла Стоун. Он даже не постелил пленку, не надел бахилы - просто сел прямо на мокрый бетон, будто делал это каждый день по расписанию. Открыл саквояж и достал перчатки, надел их с той механической плавностью, которая бывает у людей, повторивших это движение тысячи раз.

И только после всего этого он посмотрел на жертву.

Марк работал молча, осматривал тело, не прикасаясь, склонял голову то влево, то вправо, иногда замирал на несколько секунд, просто глядя, а после достал термометр, измерил температуру трупа и что-то записал в блокнот.

Ева стояла в двух метрах от него и не могла отвести взгляд. Не от тела - от него.

Было в парне что-то неправильное. Нет, не в плохом смысле, в смысле - неожиданное. Судмедэксперты обычно выглядят иначе: с запахом формальдегида, который не выветривается даже после третьего душа. Этот же пах чем-то... нейтральным. Может, мылом, может, просто свежестью, но чем-то определенно приятным и не бьющим в ноздри, слегка заметным. И он не выглядел уставшим. Он выглядел заинтересованным и в рассвете сил.

- Странно, - сказал он, не оборачиваясь.

- Что именно? - спросила Ева.

- Пена... Она застыла неравномерно, слой толще с северо-западной стороны фонтана, а тоньше - с юго-восточной. Убийца заливал ее не хаотично... Словно с какой-то последовательностью. Работа скульптора, не иначе, либо того, кто очень хорошо разбирается в подобном. Строитель, может?

- То есть, он строитель?

- Наверняка. - Марк наконец повернул голову и посмотрел на Еву в упор. - Или тот, кто умеет хорошо обращаться с подобным.

Ева ничего не ответила. Снова возникло странное чувство внутри, из-за которого она промолчала. Вебер же вернулся к осмотру и после долгой паузы сказал:

- Пальцы сложены каким-то странным образом.

- Заметила. - Ответила Ева и повернулась на Коула, поджимая губы и буквально показывая глазами «а я говорила!».

- Указательный прижат к безымянному. Это не посмертная контрактура и не результат борьбы, кто-то либо сложил их так намеренно после смерти либо же прямо перед ней, когда она не могла сопротивляться.

- Зачем?

- Этого я уже не знаю, куколка. - Он на секунду задумался, а Еву прошибло омерзением от его прозвища. - Может, подпись убийцы? Может, какой-то ритуал? А возможно даже какое-то сообщение... Скорее всего, для определенного человека, который поймет.

Он взглянул на Еву.

- Вы поймете, детектив?

Вопрос повис в воздухе. Девушка не знала, как на него ответить.

- Я... постараюсь? - сказала она, хотя не особо была уверена в этом. Понимать загадки - не ее стезя даже если она и являлась детективом.

Марк просто кивнул, встал и стянул перчатки, убирая их в специальный пакет.

- Я заберу тело в морг и проведу вскрытие.

Мужчина махнул парочке сотрудников, призывая к помощи, и ретировался с места преступления. Ему предстояла еще долгая работа с трупом, чтобы выяснить, нет ли увечий помимо того, что он нашел на бесконтактном осмотре. Тело девушки быстро достали, залив пену кислотой, которая тут же ее расщепила.

Через час Ева сидела в участке за своим столом, заваленным бумагами и пустыми стаканчиками из-под кофе. Напротив висела пробковая доска, на которой она уже успела прикрепить первые фотографии: общий план фонтана, крупный план рук жертвы, лицо - когда его достали из пены.

Лицо было на самом деле красивым. Даже мертвое. Длинные темные волосы слиплись от химии, глаза закрыты, губы чуть приоткрыты, будто она хотела что-то сказать.

- Личность установили, - сказал Коул, входя в кабинет с двумя стаканами кофе. - Виктория Новикова, двадцать два года. Была танцовщица и работала в клубе «Атлантида» на окраине.

- Эскорт?

- Неофициально... Официально - хореограф в детской студии.

- А семья?

- Мать в области, отца нет. Жила одна в съемной квартире.

- Следы в квартире были? Может, зацепки какие?

- К сожалению, нет. Никаких. Все чисто. Убийца даже не заходил туда.

Ева сделала глоток кофе: горький и переваренный. Идеально. Майкл уже хорошо знал свою напарницу за все совместные годы патрулирования.

- Что с клубом?

- Допросили администратора, а он сказал, что Виктория была на смене позавчера. Ушла домой в двенадцать ночи и больше ее никто не видел.

- Что, даже по камерам ничего не смогли сделать? Выследить?

- Сломаны.

- Конечно, - Ева откинулась на спинку стула, фыркая. - Идеальное убийство без свидетелей, без улик и, естественно, без мотива.

- Может, клиенты не поделили?

- Тогда ее бы нашли в клубе или в машине, а не в историческом фонтане, залитую пеной. Это не заказ и не проделки пьяниц, Майк. Это... - она замолчала, подбирая слово.

- Что?

- Послание. Кому-то.

- Ты с тем Марком слишком за это вцепилась, Ева... Мне вот кажется, что это обычное положение рук, просто так получилось.

Коул сел напротив и поставил кофе на стопку папок. Он посмотрел на девушку в течение пары секунд, а затем выдохнул, прикрывая глаза.

- Ты слишком много думаешь.

- А ты слишком мало.

Она встала и подошла к пробковой доске. Взяла маркер и написала над фотографией рук жертвы: «ЖЕСТ?»

- Что это? - спросил Коул.

- Я не знаю. Но если это повторится - узнаю. Это я тебе могу гарантировать.

В восемь вечера Ева все еще сидела за столом. В участке стало тихо - дневная смена ушла, а ночная еще не разогналась. Горели только дежурные лампы и ее настольная - с желтым абажуром.

Она перечитывала показания, просматривала фото, строила хронологию. Ничего не сходилось.

Виктория ушла из клуба в двенадцать. Убита между часом и четырьмя утра. Фонтан находится в двадцати минутах езды от клуба. Значит, кто-то подвез ее или она поехала сама. Но машины нет. Ключей нет. Сумки нет. Убийца забрал все.

Забрал, чтобы замести следы или чтобы никто не узнал, кто она.

Или чтобы такие, как Ева, искали намного дольше.

В два часа ночи Ева свернулась на кожаном диване в своем кабинете, накрывшись курткой. Перед этим она отправила Коулу сообщение: «Завтра в 7 едем в клуб».

Она не спала. Она смотрела в потолок и прокручивала в голове лица, улики, слова... Голова уже шла кругом, но ни одной зацепки девушка найти не смогла. Всего было слишком мало, чтобы ей удалось хорошо разогнаться в этом деле...

Ева не спала всю ночь.

Она уехала домой и теперь сидела на кухне, пила четвертую чашку кофе, смотря на экран ноутбука: Марк Вебер. Тридцать шесть лет. Судебно-медицинский эксперт, химик-криминалист. Отучился сначала на химфаке, получив профессию криминалиста, а уже после этого взял курсы и пошел учиться на второе высшее образование. Его сразу после учебы к себе забрала Светлана Викторовна, патологоанатом. Вместе они работали и работают только во время тяжких преступлений, когда им необходимо объедениться. Находится Вебер в городском бюро около пяти лет, а до этого - ординатура в Москве, интернатура в Санкт-Петербурге. Никаких замечаний, никаких выговоров, никаких красных флагов.

Идеальная биография.

Слишком идеальная.

Коул сбросил ей досье вчера вечером с пометкой: «Чист, как слеза младенца, но, уверен, ты все равно найдешь, к чему придраться».

Ева нашла. Не к чему - к кому.

Она не могла объяснить, что именно ее беспокоило. Может, тот факт, что он появился на месте преступления слишком резко, а ее знакомая исчезла. Может, его спокойствие. Может, то, как он смотрел на руки жертвы - не как врач, а как... ценитель.

В шесть утра она приняла окончательное решение.

Девушка оделась, взяла ключи и поехала по адресу, который нашла в базах - плюсы было иметь доступ к закрытым государственным документам о каждом жителе города. Не как детектив - как женщина, которая хочет убедиться, что ее чутье не врет.

Или как дура, которая хочет увидеть его еще раз.

Она не знала, что хуже.

Марк жил в старом доме в центре города. Не сталинка, не хрущевка - купеческий особняк конца девятнадцатого века, переделанный под многоквартирный, с лепниной на фасаде, коваными решетками на окнах и дверью, которая помнила еще извозчиков.

Ева поднялась на третий этаж пешком - лифта не было, а лестница скрипела, пахло пылью, старыми обоями и чьим-то борщом. У двери с табличкой «Вебер» она замерла.

«Что ты делаешь, Стоун?»

«Проверяю.»

«В шесть утра? Без звонка или предупреждения?»

«Лучшее время - когда человек не ждет.»

Она глубоко вдохнула и нажала на звонок.

Внутри что-то грохнуло, а потом - тишина. На секунду Ева даже забеспокоилась, может, что случилось, но после услышала шаги: босиком по паркету.

Дверь открылась.

Марк стоял на пороге в серых домашних брюках и майке-алкоголичке с надписью «Я люблю архитектуру, но она меня - нет». Волосы были мокрыми - видимо, только что из душа. Он не брился со вчерашнего дня, и щетина уже превратилась в легкую небритость, которая делала его похожим на человека, а не на картинку из журнала.

Он смотрел на нее заспанными, но уже внимательными глазами. Парень удивился, увидев на пороге девушку, но быстро сменил лицо на безразличное.

- Детектив Стоун, - сказал он. Без раздражения и без радости. Просто - констатация факта. Хотя сама Ева бы разозлилась, если бы ее личное пространство нарушили.

- Вебер, - ответила она.

Пауза.

- Вы знаете, который час?

- Шесть тридцать.

- Вы приехали ко мне домой в шесть тридцать утра, чтобы...?

- Поговорить о деле.

- О деле, - повторил он, искренне удивляясь. Эта женщина в своем уме? - Которое мы обсуждали вчера еще на месте преступления. Не думаете, что нужно дождаться отчета? Нет? Еще слишком рано...

- Я достаточно рано встаю. - Перебила она его.

Марк посмотрел на ее куртку, на ботинки, на тени под глазами, которые она не замаскировала даже тональным кремом.

- Вы не спали, - сказал он.

- Это не Ваше дело, Марк.

- Вы стоите на моем пороге в шесть, почти семь утра. Очевидно, что это мое дело?

Он посторонился, пропуская ее внутрь.

- Заходите. Только разуйтесь. - Мужчина обернулся, немного замявшись. - И не смейтесь над майкой, я не готовился к Вашему приходу.

Ева сняла ботинки, поставила их на коврик и вошла.

Первое, что она увидела - книги. Они были везде: стеллажи от пола до потолка во всю стену в прихожей, стопки на полу, книги на подоконнике, на стульях, на кухонном столе, медицинские справочники, анатомические атласы, судебная психиатрия, но - и это ее удивило - рядом с ними стояли томики стихов, старые детективы в потрепанных обложках и что-то про архитектуру, но не так много.

- Вы довольно много читаете, - сказала она, проходя в гостиную.

- Я живу один. Книги - единственные, кто от меня не уходит.

Второе, что она увидела - чистоту.

Не стерильную, не музейную, а какую-то... правильную. Пыли не было, но вещи лежали так, будто их только что использовали. На журнальном столике - ноутбук, чашка с остатками кофе (вчерашнего?), зарядка, блокнот, рядом с которым лежали карандаши разных типов и клячка. На кухне - одна тарелка в сушке, одна кружка. Жизнь одного человека, которая не нуждается в зрителе.

Третье - запах.

Кофе, дерево, и что-то еще... Может, дорогой одеколон. Может, просто мужчина.

- Я сварю кофе, - сказал Марк, направляясь на кухню. - Вы будете?

- Буду. - И плевать, что это очередная чашка. Сонливость нужно было убивать.

Она прошла за ним. И остановилась.

Кухня была маленькой, но уютной. Желтый свет бра, герань на подоконнике (кто вообще держит герань в центре города?), медная турка на плите.

Марк возился у плиты, и Ева заметила, что он двигается по кухне так же, как на месте преступления - плавно, экономно, без лишних жестов. Каждое движение - к месту.

Девушка села на табурет у барной стойки. Положила локти на столешницу.

- Вы не спросили, почему я приехала.

- Вы сказали - поговорить о деле.

- Я... вру.

Он повернулся к ней. В руках - две чашки с дымящимся кофе.

- Я знаю.

- И не спросили, о чем именно я вру?

- Зачем? Вы сами скажете. Или не скажете. Я не тот, кто давит. Меня это не особо интересует.

Он поставил чашку перед ней. Ева сделала глоток. Кофе был идеальным - горьким, крепким, с нотками кардамона.

- Вы всегда так готовите кофе?

- Всегда. Это, к слову, единственное, что я умею готовить. Когда был молодым, постоянно работал барменом, вот и отточил навыки.

- А как же завтрак?

- Завтрак - это кофе.

Она посмотрела на него. Он стоял напротив, опираясь локтями о стойку, и смотрел на нее с тем же спокойным вниманием, что и вчера. Майка с дурацкой надписью, мокрые волосы, босые ноги. Он выглядел как обычный человек.

Но обычные люди не пьют кофе с кардамоном в шесть утра и не открывают дверь детективам без единого вопроса.

- Я проверяла вас, - сказала Ева.

- Знаю.

- Вас это не злит?

- Меня это настораживает скорее, но не злит. Я бы на вашем месте сделал то же самое. Кто знает, с какими мы людьми находимся в обществе? Всех надо проверять, даже если доверяешь. Тем более, мы с Вами ни разу не виделись, детектив. В Ваших глазах, скорее всего, выглядело так: незнакомец, вместо Вашей коллеги, приезжает на место и начинает командывать.

Стоун удивилась тому, насколько же их мышление совпадает.

- И что вы...? - она запнулась, не договаривая вопрос до конца.

- Ничего, детектив. Просто мне нечего скрывать.

Он сказал это так ровно, что Ева почти поверила. Но почти - не считается.

- Вы появились на месте преступления слишком быстро, - сказала она. - Вас вызвали, когда мы только оцепили территорию, да и моя... знакомая...

- Меня вызвала Светлана Викторовна. Сказала, что не успевает, и попросила подменить. У нее была операция.

- У нее операции по вторникам.

- Но вчера была среда.

- Именно, Вебер.

Марк поставил чашку и посмотрел на нее в упор.

- Детектив Стоун, вы хотите спросить, не убийца ли я?

Ева не отвела взгляд.

- Я хочу понять, почему вы появились там, где нахожусь я, и я совершенно не знала о Вас до того дня.

- Потому что Вы там, где трупы и места преступлений, а я - судмедэксперт. Это моя работа, Стоун.

- Слишком удобно, не находите?

- Для убийцы - да. Для невиновного - не очень.

Он улыбнулся. Не победно, не насмешливо - скорее, грустно. Как человек, который уже привык, что его подозревают, и перестал обижаться.

- Я покажу вам кое-что, - сказал Марк.

Он провел ее в спальню.

Ева напряглась - не потому, что боялась, а потому, что спальня - это интимное. Туда не ходят с детективами на вторые сутки знакомства.

Но спальня Марка оказалась... разочаровывающе нормальной: большая кровать, застеленная серым покрывалом, две подушки (одна помятая - его, вторая нетронутая), шкаф-купе, торшер, на стене - черно-белая фотография города. Никаких постеров с обнаженными, никаких трофеев, никаких намеков на тайную жизнь.

Марк подошел к шкафу, открыл дверцу.

- Смотрите.

Ева заглянула внутрь.

Рубашки. Свитера. Пиджаки. Все развешано по цветам: темное слева, светлое справа. Обувь на полках - ботинки, кроссовки, домашние тапочки. Ничего необычного.

- Я не понимаю, - сказала она.

- У меня нет тайной комнаты, - сказал Марк. - Нет подвала с замороженными головами. Нет дневника, где я записываю имена жертв. Я просто человек, который варит кофе и читает книги.

- Зачем Вы мне это показываете?

- Чтобы Вы успокоились, детектив Стоун.

- Я не успокоюсь, пока не найду убийцу.

- Знаю. - Он закрыл шкаф, выдыхая так, словно ему мозги делали уже пятые сутки. - Поэтому Вы здесь. Не потому, что подозреваете меня, а потому, что Вам нужен кто-то, кто не спит с Вами в одной постели, но при этом... не боится Вас.

Ева замерла, а сердце сделало кульбит. Почему-то ее мысли пошли совершенно не в то русло. Он сказал это так тихо, так просто, что у нее перехватило дыхание.

- Вы психолог? - спросила она.

- Нет. Просто наблюдательный.

Они стояли в двух шагах друг от друга. Ева чувствовала тепло его тела, запах кофе и геля для душа. Майка с дурацкой надписью теперь не казалась смешной. Она казалась... уязвимой.

- Мне пора, - сказала Ева, тяжело сглатывая.

Марк усмехнулся, видя резкую растерянность девушки.

- Кофе не допили.

- Возьму с собой.

Она взяла чашку, прошла мимо него в прихожую и надела ботинки. Он стоял в дверях спальни, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на нее.

- Детектив Стоун.

- Что?

- Если Вы захотите проверить меня еще раз - просто позвоните. Я открою дверь и без ордера.

Она хотела сказать что-то острое, но не смогла. Вместо этого кивнула и вышла.

Дверь за ней закрылась тихо.

Ева сидела в машине, сжимая чашку с остывшим кофе, и смотрела на окна третьего этажа. Шторы были открыты, Марк стоял у окна и смотрел на ее автомобиль.

Она не могла понять, что чувствует.

Страх? Нет.

Подозрение? Да. Но не то, которое заставляет арестовывать. То, которое заставляет возвращаться. И еще кое-что. То самое, что она не позволяла себе годами.

Влечение.

Она выругалась вслух, - и какого черта Вебер не остановил ее с его же чашкой? Теперь придется еще раз встретится, чтобы вернуть ее. Девушка завела машину и уехала, не допив кофе.

В зеркале заднего вида окна третьего этажа оставались светлыми еще долго.

- Ева, ты сегодня какая-то странная.

Коул сидел за своим столом, крутил в пальцах электронную сигарету и смотрел на нее с выражением, которое она ненавидела - отеческим.

- Я нормальная, - ответила Ева, не поднимая головы от папки, которую перечитывала в четвертый раз.

- Ты уже двадцать минут смотришь на одну и ту же страницу.

- Там мелкий шрифт.

- Там акт о вскрытии, который ты знаешь наизусть.

Ева подняла голову. Коул улыбался. Не зло, а так - по-свойски, как улыбаются люди, которые знают о тебе больше, чем ты хочешь.

- Что? - спросила она.

- Ничего. Просто ты не спала.

- Я всегда не сплю.

- Да, но обычно ты не смотришь на часы каждые пять минут и не проверяешь телефон каждые десять.

- Я жду звонок от экспертов.

- От экспертов или... от эксперта?

Ева замерла.

- Не поняла.

- Вебер, - сказал Коул, как будто это было очевидно. - Судмедэксперт с серыми глазами и, судя по всему... - он кивнул на пустую чашку, с которой девушка влетела в их участок. Никогда у нее тот не наблюдал таких... простых кружек. Вообще не наблюдал у нее помимо картонных стаканчиков что-то еще, - идеальным кофе.

- Я... Да не ездила я к нему! Это просто чашка.

- О, вот оно как... Не удивлюсь, если ты заявилась к нему с утра пораньше домой и стала обвинять во всех грехах этого мира.

- Откуда ты знаешь? У тебя камера стоит?

Коул выгнул бровь, усмехаясь. На его лице было написано: «так я все-таки прав?».

- Ева, я твой напарник уже четыре года. Я знаю, когда ты врешь, что ты делаешь и как, даже о чем ты думаешь. А еще у тебя уши краснеют.

Она машинально коснулась уха. Коул хмыкнул.

- Вот именно.

- Это не то, что ты думаешь, - сказала она, убирая руку и начиная тараторить. - Я подозревала его... и проверяла алиби. Смотрела, как он живет и где, чем занят и как... И знаешь ли, у него есть архитектурные книги и даже футболка, понимаешь!? А мы буквально вчера это обсуждали на месте преступления, что убийца, скорее всего, в этом хорошо разбирается! Вот и... Вот и все.

- И как он живет?

- Нормально. Книги, кофе, герань на подоконнике.

- Герань? - Коул поднял бровь. - Это подозрительно.

- Почему?

- Потому что нормальные мужики не держат герань. Это цветок для пенсионерок и психопатов.

- Ты сам пенсионер. Пора бы уже обзавестись, не думаешь?

- Зато я не держу герань.

Ева вздохнула. Спорить с Коулом было бесполезно, когда он в таком настроении. Он чувствовал себя Шерлоком Холмсом, а ее - нераскрытым делом.

- Слушай, - сказал Коул, откладывая сигарету. - Нам сегодня все равно нужно в морг. Светлана Викторовна сказала, что окончательный отчет готов. Ты поедешь одна или меня возьмешь с собой?

- Зачем тебе со мной?

- Чтобы ты не смотрела на него щенячьими глазами, пока он говорит про степень разложения.

- У меня нет щенячьих глаз!

- Есть. И они тебя выдают. К слову, я сам в шоке, видя такое.

Он встал, надел свой коричневый пиджак и поправил воротник.

- Ладно, - сказал он. - Я поеду с тобой. Но только потому, что мне нужно забрать результаты анализов по другому делу, а ты делай что хочешь. Только чашку ему верни.

- Какую чашку?

- Ту, которую ты украла из его дома. Она у тебя на столе стоит уже два часа.

Ева посмотрела на свой стол. Рядом с папками и старыми стаканами стояла чужая кружка - темно-синяя, керамическая, с трещиной на ручке. Она взяла ее, когда уходила. Не нарочно. Просто машинально.

- Я не крала, - сказала она. - Я забыла вернуть...

- Конечно-кончено. Даже интересно, что такого могло произойти, чтобы забыть вернуть целую кружку чужого человека? - Коул направился к выходу. - Поехали, Стоун. Твой судмедэксперт ждет.

Она хотела возразить, что он не «ее» судмедэксперт, но не успела. Коул уже вышел в коридор, насвистывая что-то из старой музыки.

Ева взяла кружку, посмотрела на нее, вздохнула, чувствуя как горят щеки, и пошла следом.

По дороге в морг Коул молчал. Это было подозрительно и хорошо одновременно.

- Ты чего молчишь? - спросила Ева, когда они остановились на красный свет.

- Думаю.

- О чем?

- О том, как быстро ты влюбляешься в своих же подозреваемых.

- Я не влюбляюсь, Майк! Я просто расследую дело.

- Ты приехала к нему домой в шесть утра. Без ордера и даже без меня, без помощи. Это не расследование, Ева. Ты просто хотела с ним увидеться, потому что он тебя заинтересовал.

- Это была проверка.

- Ты проверила его шкафы? Возможные потайные места?

- Да.

- И что там?

- Рубашки и всякая хрень, которая не имеет никаких зацепок для нашего дела.

- Какого цвета рубашки хоть?

- Черные и серые.

- И ты не нашла это странным?

- Что именно?

- Что у мужика в шкафу только черные и серые рубашки. Это либо минимализм, либо он прячет красные в другом месте.

- Ты либо параноик, либо издеваешься надо мной.

Коул засмеялся.

- А ты наивная.

- Хватит меня подкалывать уже, Майк! Да поняла я, что это бред. Он чист, доволен?

Свет загорелся зеленым. Коул нажал на газ.

- Слушай, - сказал он уже серьезнее. - Я не лезу в твою личную жизнь, но этот парень... работает с трупами. Он знает, как убивать, чтобы не оставлять следов. И он слишком хорош для того, чтобы быть просто судмедэкспертом. Твои догадки имеют место быть, но не забывай, что он такой же специалист, как и мы. Он мне показался весьма хорошим юношей.

- Ты его подозреваешь?

- Я никого не подозреваю. Я просто смотрю и потом пытаюсь сделать выводы.

- Как и я.

- Нет. Ты смотришь на него, а я смотрю на то, как ты на него смотришь.

- Да Майк! Хватит уже!

Коул снова засмеялся, а Ева отвернулась к окну. За стеклом проплывал серый октябрьский город. Моросил дождь. Люди спешили по своим делам, не зная, что детектив в старой машине боится признаться даже себе, что Коул, черт бы его побрал, возможно, прав.

Запах формальдегида встретил их еще на входе.

- Я в кабинет к Светлане Викторовне, - сказал Коул, когда они вошли. - Ты иди к своему Веберу. Отдай кружку.

- Он не мой!

- Конечно-конечно. - Коул развернулся и пошел по коридору, бросив через плечо: - Не упади там. Полы скользкие.

- Иди ты, - буркнула Ева ему вслед.

Она осталась одна. В руке - темно-синяя кружка с трещиной на ручке. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Девушка сделала глубокий вдох, выдох и постучала в дверь кабинета Марка.

- Войдите.

Марк сидел за столом в белом халате поверх черной водолазки. Перед ним - ноутбук, стопка папок и новая чашка с кофе (синяя, как та, что она держала в руке - видимо, сервиз на двоих). Увидев ее, он не удивился. Он вообще, кажется, не умел удивляться.

- Детектив Стоун, - сказал он, отрываясь от экрана. - Вы... зачастили ко мне.

- У нас была договоренность насчет отчета.

- Да, но мне, кажется, говорили, что вы приедете после обеда.

- Планы изменились. Моему... напарнику они понадобились сейчас.

Марк посмотрел на ее руку. На кружку.

- Я, кажется, узнаю эту чашку, - сказал он с легкой усмешкой.

- Я... - Ева запнулась. - Я случайно взяла ее, когда уходила, а увидела только... в машине.

- Случайно?

- Да.

- Вы взяли чужую кружку, вышли из чужой квартиры, сели в машину и уехали. И только потом заметили?

- Я просто не успела вернуть.

- Не успели или не захотели?

- Не успела.

Марк встал, обошел стол и остановился в двух шагах от нее. Ближе, чем нужно для профессионального разговора. Ева почувствовала запах кофе и чего-то еще - можжевельника, что ли.

- Вы приехали в морг, чтобы вернуть кружку, - сказал он. - Хотя могли просто выбросить ее или оставить себе.

- Я детектив, Вебер. Я не ворую.

- Вы взяли мою кружку.

- Я вернула.

- Да. - Он взял кружку из ее рук. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Ева отдернула руку, как от ожога. - Вернули. Спасибо.

Он поставил кружку на стол, рядом со своей. Две синие чашки стояли теперь рядом, как пара.

- Вы хотите кофе? - спросил он.

- Я хочу отчет.

- Сначала кофе, а после отчет. Садитесь.

Она не села. Она стояла посреди кабинета, чувствуя себя нашкодившей школьницей. Марк уже возился у турки, не глядя на нее.

- Ваш напарник сегодня с Вами? - спросил он.

- Да. Он у Светланы Викторовны.

- Значит, у нас есть минут двадцать, пока они обмениваются анализами и сплетнями.

- Откуда Вы знаете, что они обмениваются сплетнями?

- Потому что Светлана Викторовна не может пройти мимо нового человека, не рассказав ему всех городских новостей. А Ваш напарник выглядит как человек, который умеет слушать.

- Он умеет, уж поверьте.

- Тогда у нас есть двадцать минут, если не больше. - Он повернулся к ней с двумя чашками и ехидно улыбнулся. - Кофе?

- Знали бы вы сколько во мне этого кофе... Скоро сердце остановится или же вся кровь сменится на этот напиток.

Ева закатила глаза, но взяла чашку. Кофе был горячим, горьким и, черт возьми, снова идеальным. Она сделала глоток и почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.

- Слушайте, Вебер, - сказала она. - Нам нужно поговорить о деле.

- Мы говорим о деле.

- Нет, мы пьем кофе и делаем вид, что не заметили, как я ворвалась к вам в шесть утра.

- Я заметил.

- И вас это не смутило?

- Смутило. Но я решил, что, если женщина с пистолетом приезжает ко мне домой на рассвете, значит, ей это действительно нужно.

- У меня не было пистолета.

- Вы детектив. Пистолет у Вас всегда.

Стоун хотела ответить, но в этот момент сделала шаг назад, чтобы сесть на стул, и нога поехала по гладкому кафельному полу.

Все случилось за одну секунду.

Правая нога уехала вперед, левая - назад. Чашка вылетела из руки, а напиток разлился по халату Марка (потому что он, конечно, стоял прямо перед ней), и Ева начала заваливаться на спину, уже мысленно прощаясь с достоинством и копчиком.

Но Марк среагировал резче, чем ожидалось.

Он сделал то, чему учат только судмедэкспертов и, возможно, кошек - он переместился быстрее, чем казалось возможным. Его рука обхватила ее за талию, вторая уперлась в стену за ее спиной, и Ева обнаружила, что стоит, прижатая к холодной кафельной плитке, а Марк - в двух сантиметрах от ее лица.

Кофе капал с его халата на ее ботинки.

В кабинете было тихо. Даже турка на плите перестала шипеть.

Чертов Коул, так и знала, что сглазил.

Ева смотрела в его серые глаза, а он смотрел на нее. Ее сердце колотилось где-то в горле, а его - она чувствовала через ткань халата - билось ровно, будто тот каждый день ловил падающих детективов.

- Вы в порядке? - спросил он.

Голос был спокойным. Слишком спокойным.

- Я... - Ева сглотнула. - Да.

- Не ушиблись?

- Нет.

- Хорошо.

Он не отпускал ее, да и сама Ева не просила отпустить, наоборот, ее руки почему-то оказались на его плечах - она не помнила, как они туда попали. Может, сама положила, может, Марк их туда положил. Все было как в тумане.

- Знаете, - сказал Марк, чуть склонив голову. - Я представлял нашу следующую встречу иначе.

- Как?

- Менее... мокро.

Ева не сдержала смешок. Он вышел нервным, почти истеричным, но смех разрядил обстановку. Марк улыбнулся - той самой теплой улыбкой, которая делала его похожим на обычного человека, а не супер эксперта с серьезным видом, который жил только своей работой.

- Вам идет смеяться, - сказал он.

- Мне идет не падать, - ответила она.

Парень наконец отпустил ее и отступил на шаг. Ева осталась стоять у стены, чувствуя, как щеки горят.

- Я испачкала ваш халат, - сказала она, кивая на коричневое пятно.

- Это не страшно. У меня есть второй.

- Вы всегда носите второй халат на случай, если на вас выльют кофе?

- Я ношу второй халат на случай, если первый испачкается в крови или химикатах. Кофе - так, приятное разнообразие.

Он стянул халат, бросил его на спинку стула. Остался в черной водолазке, которая облегала его плечи так, что Еве пришлось сделать усилие, чтобы не смотреть.

- Я принесу отчет, - сказал Вебер и вышел в соседнюю комнату.

Ева осталась одна. Она стояла у стены, сжимая кулаки, и пыталась унять дыхание.

Ты детектив, Стоун. Ты расследуешь убийства. Ты не школьница, у которой бабочки в животе.

Бабочки, черт бы их побрал, летали.

Марк вернулся через минуту с папкой в руках. Все тот же - спокойный, невозмутимый, как будто ничего не случилось.

- Вот, - сказал он, протягивая папку. - Окончательный отчет. Все, что мы обсуждали, плюс дополнительные анализы. Пена техническая, без уникальных примесей, отпечатков нет. ДНК - только жертвы.

- Спасибо, - Ева взяла папку. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз девушка не отдернула руку.

- Детектив Стоун, - сказал он тихо.

- Да?

В коридоре послышались шаги. Это был ее напарник, Коул.

- Ева, ты здесь? - крикнул он. - Я забрал свои анализы. Едем?

- Да, - ответила она, не отрывая взгляда от Марка. - Уже иду.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась.

- Вебер.

- Да?

- Кофе был вкусный.

Она вышла в коридор. Коул ждал ее, прислонившись к стене, с выражением «я все знаю» на лице.

- Почему такая красная? - спросил он.

- В морге жарко.

- В морге всегда холодно.

- В этом жарко.

Коул посмотрел на ее дрожащие руки. Пустые. Посмотрел на ее мокрые ботинки и усмехнулся. Потом перевел взгляд на дверь кабинета, за которой остался Марк.

- Кружку вернула? - спросил он.

- Вернула.

- И что, ничего не случилось?

- Ничего.

Коул вздохнул, покачал головой и пошел к выходу.

- Ты врешь, Стоун. А... Уши еще у тебя красные, кстати.